Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Григорий Островский
Львов
[Архитектурно-художественные памятники городов СССР]
 

ЛЬВОВ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIV-XVI СТОЛЕТИЯ

Вторая половина XIV века. Крепость, возведенная князем Даниилом Галицким, разрушена. Постепенно затихает жизнь и в Окольном городе; теряют свое значение Старый Рынок и Волынский шлях.

Упадок княжеского Львова довершает грандиозный пожар 1381 года, в огне которого погибла большая часть деревянного города.

На горе, на месте старой крепости и, вероятно, на ее каменном фундаменте, король Казимир III приказывает построить новую, названную Высоким Замком.

Это было сравнительно небольшое сооружение с башнями по углам и центральной сторожевой вышкой - донжоном. Во дворе крепости находились казармы, домик бургграфа, глубокий колодец, две тюрьмы - для шляхты и для простых людей. После Грюнвальдской битвы здесь ожидали выкупа пленные рыцари-крестоносцы. В 1648 году Высоким Замком овладели казаки полковника Максима Кривоноса, сподвижника Богдана Хмельницкого; в 1672 году - турецкие войска; в XVI-XVII веках - в последний раз в 1695 году - бывали здесь и татары. К началу XVIII века Высокий Замок уже обветшал и утратил свое оборонное значение: шведский король Карл XII занял его фактически без боя. Спустя еще несколько десятилетий он превращается в руины; австрийские власти передали Замок магистрату в качестве каменоломни. В 30-х годах прошлого столетия на Замковой горе был разбит красивый парк. Там, где когда-то тянулись крепостные стены, валы и рвы, где стояли казармы и арсеналы, сейчас тенистые аллеи и детские площадки. Сохранилось лишь название - Высокий Замок: оно закрепилось за парком.

Не всем, однако, известно, что существовал и Нижний Замок, возведенный в XIV-XV веках под горой, на том месте, где сейчас музей В. И. Ленина и близстоящий жилой дом. В крепостной стене, декорированной аттиком, были въездные ворота с высокой готической башней над ними. Нижний Замок представлял собой величественный ансамбль готических зданий. В двухэтажном дворце, украшенном аркадой, размещались покои короля и бургграфа, канцелярия, архив, королевский, так называемый гродский, и земский суды; здесь же были тюрьма для шляхты и небольшая часовня св. Екатерины. В середине XVI века о Нижнем Замке с восхищением писал польский поэт Себастьян Кленович (Ацерна) в поэме "Роксолания":

"Это королевское украшение, могучее и гордое.
Солнечный свет густо окна золотит.
Тонкая башня стремительно поднимается к самой туче,
Подвалы выходят в ад, звезд достигают шпили".

Но в 1564 году Нижний Замок сгорел. Впоследствии он несколько раз восстанавливался, однако со временем приходил во все большее запустение; в 1802 году Замок был окончательно разобран.

О многом здесь напоминают нам не только строки исторических летописей и хроник, но и названия улиц: Валовая, Подвальная... Сейчас это обычные улицы, а раньше были высокие валы и рвы, окружавшие со всех сторон средневековый Львов.

Новый город был заложен в середине XIV века и занимал территорию, приближающуюся к квадрату 600 на 600 метров с несколько вытянутым северо-западным углом. С одной стороны он примыкал к Окольному городу княжеского Львова, южные рвы которого вошли в состав северных оборонных укреплений. Городские стены протянулись вокруг всего средместья - по нынешним улицам Комсомольской, Подвальной, затем по улице Леси Украинки, четной стороне проспекта В. И. Ленина, называвшегося в прошлом столетии Гетманскими валами.

Как и большинство средневековых городов, Львов представлял собой хорошо укрепленную крепость. В конце XIV века его опоясала внутренняя стена, достигавшая 6 метров в высоту и почти 1700 метров в длину, а в начале XV столетия с трех сторон - от одних ворот и до других - выросла еще одна, внешняя стена со множеством башен и бастей. В 1430 году башен насчитывалось 17, затем их число доходило до 25, но к 1666 году их оставалось снова 17. Городские стены имели, разумеется, в первую очередь оборонное значение, но играли они и роль своего рода социального барьера между собственно горожанами и жителями предместья, не имевшими права быть избранными в органы самоуправления и лишенными других привилегий.

К середине XV века в основном сложилась система Львовских фортификационных сооружений, включавшая крепостные стены с бойницами и галереями, - валы, рвы, башни, бастеи, ворота, подъемные мосты. Остатки городских стен сегодня можно видеть на проспекте В. И. Ленина, а в подвале бара на ул. Комсомольской сохранился фрагмент бастеи. В город вели построенные в 1380-х годах ворота, служившие также таможнями,- Галицкие и Краковские, называвшиеся сначала Татарскими, и две калитки - иезуитская (возле костела ордена иезуитов) и руськая, или босацкая (в конце Руськой улицы, напротив монастыря босых кармелитов). В 1430 году Галицкие ворота были украшены аттиком и часами. Надпись на воротах гласила: "Князь Лев заложил мои основы. Потомки дали имя Леополис".

Башни Львова строили, содержали, а в дни войны обороняли ремесленники городских цехов. Так по преимуществу они и назывались - башни мыловаров, мечников, ткачей, шорников (остатки последней сохранились на углу улиц Леси Украинки и Подвальной), портных, шапочников, канатчиков, кожевенников, гончаров, кузнецов, игольников, жестянщиков, тележников, пекарей, лавочников, бондарей, столяров, каменщиков, ювелиров, мельников, скорняков, пивоваров... Цепь оборонных башен дополнялась встроенными в стены белюардами и шестнадцатью полукруглыми бастеями. Недавно, в 1977 году, во время реконструкции площади на Подвальной улице, перед Успенской церковью и Королевским арсеналом, где когда-то была босацкая калитка, археологи обнаружили одну из таких бастеи, а также фрагмент стены с башней. Фундаменты оборонных стен и башни найдены в 1978 году и с другой стороны старого Львова, на площади И. Подковы, выходящей на проспект В. И. Ленина. Там же находился известный по источникам с 1375 года и существовавший до конца XVIII века городской госпиталь.

До наших дней дошли немногие из оборонительных сооружений средневекового Львова - Городской арсенал на Подвальной улице и Пороховая башня - там же, но немного левее, ближе к площади Даниила Галицкого. Построены они уже в середине XVI века.

Пороховая башня (1554-1556) была включена в цепь крепостных сооружений внешнего кольца. На Губернаторских валах стояли четыре такие башни, но остальные не сохранились. Использовались они для хранения пороха и амуниции, а в мирные времена и зерна. Слой грунта скрывает от нас нижнюю часть стен Пороховой башни: за четыре столетия он поднялся на полтора-два метра. В плане башня имеет форму срезанного эллипса, закругленная сторона которого была обращена к предместью.

Пороховая башня

Сложенная из глыб "дикого" нетесанного камня, Пороховая башня впечатляет выразительностью не столько большого, сколько очень цельного и нерасчлененного архитектурного объема. Маленькие узкие окна-бойницы лишь подчеркивают нерушимую мощь стен, толщина которых внизу достигает трех метров. Башня перекрыта острым щипцом крыши. Строгая функциональность оборонного сооружения сочетается с достоинствами эстетического порядка: Пороховая башня может служить примером военно-оборонного зодчества эпохи Возрождения. После реконструкции 1954 года, затронувшей главным образом интерьер, в ней разместился львовский Дом архитектора.

Примерно в том же духе выдержан и современник Пороховой башни - Городской арсенал. Датируется он 1555 годом, однако после пожара 1571 года был почти заново отстроен в 1573-1575 годах, а в конце XVIII века вновь перестроен. По данным раскопок и исследований последних лет, примыкающая с северной стороны восьмиугольная башня канатчиков и токарей, а также стены первого этажа более раннего происхождения - XV века; известно, что первый арсенал стоял на этом месте уже в 1430 году. Кстати, при раскопках 1979 года около арсенала на глубине трех метров были обнаружены остатки каких-то деревянных конструкций, датируемых концом XIII века. Это еще один довод в пользу того, что новый город был заложен не на пустом месте, а на территории существовавшего по крайней мере с княжеских времен древнерусского поселения; об этом свидетельствуют также и данные львовской топонимики - первоначальные названия улиц.

Городской арсенал

Последние несколько лет стали для Городского арсенала временем его второго рождения: после капитальной реставрации здесь открылся богатейший Музей оружия - отдел Львовского Исторического музея. Восстановлены высокий щипец крыши, существовавший до конца XVIII века, первоначальные формы окон-бойниц, открыт нижний этаж, находившийся под трехметровым культурным слоем. Реконструирована (возведена заново) монументальная башня сапожников, примыкающая к южной стороне арсенала. Мощные стены, кирпичные наверху и из "дикого" камня внизу, окна-бойницы придают арсеналу характер неприступной крепости. Соразмерность частей и гармония пропорций отличают это прекрасное произведение средневековой гражданской архитектуры. Возвращение Городскому арсеналу исторического облика еще ярче выявило высокие художественные достоинства здания, и сегодня оно находится в числе наиболее ценных и выразительных памятников старого Львова.

С Городским арсеналом связано немало героических и трагических страниц в истории Львова. Когда-то над входом в него находились латинские надписи: "Оружием и законом город украшается; оружием мир отстаивается, законами утверждается". "Счастлив город, который в годы мира предвидит будущие опасности". В одном из казематов арсенала располагались камера пыток и жилье городского палача, "малодоброго", по словам хрониста. В XVIII веке в подвалах томились пленные украинские казаки и гайдамаки; позднее здесь был военный склад. В 1779 году в южную стену здания вмуровали памятные плиты с гербами Львова, Собеских и Яблоновских, снятые с разобранных городских стен и башен.

Во второй половине XIV века Окольный город становится предместьем. В самом городе, за крепостными стенами, селятся, как правило, духовная и светская знать, шляхта, зажиточные купцы, ремесленники. После кратковременного застоя Львов вновь центр оживленной транзитной торговли, серьезный соперник купеческого Кракова. Из Львова и во Львов идут караваны: на север, на восток, на запад, на юг - в Молдову, генуэзские колонии на крымских берегах, в Краков, Познань, Вроцлав, Гданьск, Нюрнберг, Гамбург, в Прибалтику, Литву, Смоленск, Московию... Город благоустраивается; в начале XV века в средместье даже проводится водопровод, остатки которого недавно нашли при раскопках у стен Бернардинского монастыря.

В самом Львове (по данным 1630 года) проживало около 4 тысяч человек и более 12 тысяч в предгородьях - Галицком, Краковском, Лычакове, городских селах - Клепарове, Замарстынове, Головско, Винниках, славившихся когда-то виноградниками и садами, и других. Здесь одна к другой лепились хатенки бедноты, мелких ремесленников, крестьян. В 1356 году Львов получает так называемое магдебургское право самоуправления. Примечательно, что горожанином в полном смысле слова мог стать только католик. Права украинцев были ограничены и в выборе места жительства, и в торговле, и в ремеслах, и в других сферах деятельности. Более или менее свободный доступ в органы городского самоуправления украинцы получили, и то формально, лишь в 1745 году, после судебного процесса, длившегося сто сорок лет!

Нам сейчас трудно представить себе Львов XIV-XV веков. Уже несколько позднее Себастьян Кленович писал о нем в "Роксолании": "...башни шпилями достигают до туч, до синих, здания тянут крыши свои до поднебесных высот". Зажатый со всех сторон крепостными стенами и валами, город как бы устремлялся ввысь. В истории архитектуры Львова это был период расцвета готики. В Италии уже занималась заря Возрождения, но во многих странах и городах Европы, в том числе и во Львове, еще господствовала готика.

В конце XIV-XV веке во Львове велось большое строительство. Помимо многочисленных жилых домов и фортификационных сооружений возводились башни Галицких и Татарских (Краковских) ворот, Нижний Замок, церковь св. Юры, Кафедральный (Латинский) и Армянский соборы, синагога, костелы св. Духа, Доминиканский, св. Станислава и многие другие крупные здания. Почти все они были построены в готическом стиле и почти все исчезли без следа. Много было тому причин: и естественное старение сооружений, и последующие перестройки, и разрушения в войнах, при осадах, пожарах, особенно во время памятного в истории города пожара 1527 года.

Едва ли не единственным памятником готического Львова остался Кафедральный, или Латинский, собор. Высокая башня собора хорошо просматривается с разных концов города и служит одним из важнейших и наиболее характерных доминант в общем силуэте Львова. Расположен собор между улицами Театральной и Галицкой, у выхода на площадь Рынок. При галицких князьях здесь стоял один из дальних окраинных храмов - церковь Успения. Казимир III распорядился ее снести, и в 1360 году был заложен первый камень в фундамент Латинского собора, ставшего форпостом католической церкви на западноукраинских землях.

Латинский собор Латинский собор. Вид со сторону алтаром части

Подобно многим памятникам средневекового львовского зодчества, Кафедральный собор не дошел до нас в своем первозданном виде. Сейчас это целый конгломерат архитектурных и декоративных форм, создававшихся на протяжении нескольких веков, со второй половины XIV и вплоть до XX века,- каплиц, алтарей, надгробий, скульптур, рельефов, росписей, витражей и т. д. Но все последующие наслоения коснулись главным образом окружения собора и декора его интерьера. В своей основе, по стилевым и конструктивным принципам, наконец, по образно-эмоциональному звучанию Латинский собор может служить характерным примером готической архитектуры.

Заложили его, как уже говорилось, в 1360 году. Первым архитектором собора был Петер Штехер. Строительство столь крупного сооружения, как обычно в средние века, шло медленно, с длительными перерывами. К 1368 году были закончены только фундаменты, спустя тридцать лет - башня. В 1404 году мы встречаемся с мастером Николаем Гонзаго из Вроцлава, который перекрыл сводами алтарную часть, и уже в следующем году состоялось освящение храма. Но только в 1479-1481 годах собор был в основном закончен. Строительство завершали вроцлавские архитекторы Иоахим Гром и Амброзии Рабиш. Правда, и после них в 1493 году зодчий Ганс Блехер возводил хоры со сводами.

И все же Латинский собор остался, по существу, незаконченным. По первоначальному плану нефы предполагалось перекрыть шестью сводами, возведено же было только три. Отсюда и бросающаяся в глаза диспропорция между обширной алтарной частью собора и сравнительно короткими нефами.

Несмотря на эту незавершенность, столь длительный срок строительства и связанную с этим смену зодчих, архитектура Латинского собора в главных своих частях выдержана в едином стиле. В наиболее чистых и характерных формах готика проявляется в экстерьере алтарной части собора. Восьмигранная апсида, мощные наружные контрфорсы во всю высоту собора, узкие и высокие, стремительно уходящие вверх стрельчатые окна - все это производит сильное впечатление. Здесь нет "приставных" украшений, маскирующих плоскости стен, объемы, конструкции; все открыто для глаза, откровенно, если можно так выразиться, и в то же время необычно, величественно, грандиозно.

То же ощущение вызывает и торжественный интерьер собора. Сквозь цветные стекла витражей льется переменчивый свет, и в лучах его легкие пучкообразные столбы и нервюры крестовых сводов уходят, кажется, в бесконечность. Плывут под сводами собора мощные звуки огромного органа; музыка Баха или Генделя звучит здесь особенно возвышенно и величаво...

XVI век внес в облик Латинского собора существенные коррективы и дополнения. При пожаре 1527 года завалились своды хора, погибла стоявшая над ними башня. Собор восстанавливали зодчие и строители новой, ренессансной эпохи.

В XVI - начале XVII века Латинский собор обрастает целым рядом каплиц. Многие крупные магнаты, патриции, богатые купцы считали своим долгом построить каплицу-усыпальницу в самом соборе или возле него. Вплоть до середины XVIII столетия площадь перед собором служила кладбищем, местом захоронения знати; только в 1785 году погребения в центре города были запрещены, а все каплицы, склепы и надгробия разобраны и снесены. Осталась лишь одна - каплица Боимов, да на внешней стене апсиды собора сохранилось портретное изображение Яна Домагалича (1644), Львовского патриция и фундатора одной из не сохранившихся до наших дней каплиц, примыкавшей непосредственно к алтарной части.

В северную стену Латинского собора встроена каплица Кампианов. Сооружена она была в 1619 году на средства Мартина Кампиана, доктора медицины, властного, жестокого и могущественного бургомистра Львова. Богатый и влиятельный жертвователь привлек к работе лучших местных архитекторов - Павла Римлянина и Войцеха Капиноса. Скульптура в каплице Кампианов с большей или меньшей вероятностью приписывается Яну Пфистеру (1573-1648); некоторые исследователи называют еще имена Андреаса Бемера и Генриха Горста, прозванного Згодливым.

Каплица Кампианов Каплица Кампианов. Фасад

Вход в каплицу ведет из собора. Богато украшенный интерьер сверкает и переливается разнообразными оттенками черного, белого, красного и розового мрамора, привезенного из Венгрии и Закарпатья. Прекрасный мраморный алтарь выдержан в строгих традициях декоративной пластики эпохи Возрождения. На боковых стенах установлены портретные бюсты Мартина и его отца Павла Кампианов, горельефы с изображениями пророков, апостолов, евангелистов. Впрочем, оформление интерьера каплицы, ставшей местом погребения не только рода Кампианов, дополнялось и изменялось на протяжении XVII-XVIII веков (плафон работы Ст. Строинского и т. д.).

Недавно было высказано весьма обоснованное предположение, что портретные бюсты донаторов принадлежат резцу сына одного из строителей каплицы Львовского скульптора Войцеха Капиноса-младшего, прозванного Жичливым. Если это так, то в его лице мы имеем очень одаренного и интересного мастера, выросшего и сформировавшегося во Львове и сохранившего до середины XVII века лучшие традиции ренес-сансной пластики. В образах Павла Кампиана, беглого крепостного, сумевшего добиться положения одного из наиболее образованных и богатых львовских патрициев, и его сына Мартина автор раскрывает личности незаурядные, характеры неоднозначные, но по-своему целостные, людей сильных, властных, исполненных горделивого сознания собственного достоинства, одних из тех, кого порождала та сложная, талантливая и жестокая эпоха.

Еще более значительным с художественной точки зрения представляется экстерьер каплицы, ее внешняя стена, кстати сказать, не совсем органично связанная со всем собором. Тяжелые граненые квадры массивного цоколя служат основанием пилястрам тосканского ордера, членящим по вертикали плоскость фасада. Наверху дорический фриз с триглифами, карниз и высокий аттик с тремя овальными медальонами. Рельефы на них символизируют верность (саркофаг и собака), кратковременность земного существования (птица и ваза) и бессмертие души (феникс над погребальной урной). Раньше на аттике стояли круглые скульптуры, но в 1660 году они были сняты. Поля между пилястрами заполнены рельефами, изображающими сцены положения во гроб, вознесения Христа и его явления Марии Магдалине. Не исключено, что эти рельефы, равно как и медальоны, относятся уже к середине XVII века, и тем не менее во всем Львове, пожалуй, трудно найти более совершенные образцы позднеренессансной пластики. Рельефы несколько мелковаты для громады Кафедрального собора, но внимательное рассмотрение их сполна вознаградит любознательного зрителя. В композиции, в каждом персонаже и в каждой детали ощущается острая наблюдательность художника, жизненная полнокровность, восхищение духовной и физической красотой человека, что так покоряет в созданиях мастеров той замечательной эпохи.

Дух Возрождения живет и в другом памятнике львовского зодчества - каплице Боимов. Небольшое здание почти кубической формы находится рядом с Латинским собором. Раньше каплица стояла обособленно; сейчас к ней примыкает сравнительно недавняя постройка, что, конечно, не может не сказаться на общем впечатлении от памятника.

Каплица Боимов. Фрагменты фасада

Каплица строилась в 1609-1611 годах; работы по декоративному оформлению ее продолжались до 1615 года. Это была усыпальница семьи львовского купца, выходца из Венгрии Георгия Боима, его жены Ядвиги, сына Павла. Богатый патрицианский род Боимов дал средневековому Львову немало крупных негоциантов, известных ученых, врачей, путешественников; так, например, Павел Боим, бывший одно время бургомистром Вильнюса, был удостоен званий доктора философии и медицины. Превосходные, очень характерные и выразительные портреты Георгия (создан в 1617 году еще при его жизни) и Ядвиги Боимов, исполненные в технике фрески и приписываемые кисти Яна Дзиани, сохранились на восточной стене каплицы. На северной стене еще два живописных изображения: Христа и богоматери, а над ними прекрасный скульптурный рельеф начала XVII века, посвященный небесному патрону донатора, - "Георгий Змееборец, поражающий дракона". Трактовкой образа юного рыцаря, динамичной и в то же время монументальной композицией, какой-то особой чистотой и простодушием всего произведения он напоминает некоторые памятники искусства кватроченто.

Вскоре после окончания постройки каплицы, по-видимому в 1621 году, Боимы заказывают новое скульптурное оформление верхнего яруса фасада; волюты сдвоенных пилястр спиливаются, изменяются формы оконных проемов, а на фасад накладывается новая облицовка.

Относительно авторов этого очень своеобразного памятника у историков Львова нет единодушия. Одни называют архитектора и скульптора Гануша Шольца; в последней гипотезе возникло имя Андреаса Бемера, автора старой ратуши на площади Рынок и одного из строителей Бернардинского костела. Скульптуры на фасаде выполнила, по всей вероятности, группа мастеров, приехавших во Львов из Вроцлава и Гданьска,- тот же Гануш Шольц, Ганс Блок, Даниил Гофман, Ганс Домаско и Бернард Дикенбош (в некоторых источниках упоминается также Ян Бялый). Что касается скульптурных украшений интерьера, то почти все исследователи искусства Львова склоняются в пользу Гануша Шольца и Яна Пфистера из Силезии.

Каплица Боимов. Фрагменты фасада "Старозаветная пасха". Рельеф в интерьере каплицы Боимов

Каплица Боимов - произведение необычное, не имеющее аналогов не только во львовской, но и в европейской ренессансной архитектуре. Весь фасад сверху донизу сплошь покрыт резным каменным декором. Здесь статуи апостолов Петра и Павла, барельефные медальоны с пророками, горельефные композиции на темы страстей Христа, орнаментированные колонны, маскароны, картуши - настоящий калейдоскоп скульптурных форм и мотивов! В них нетрудно найти отголоски влияний готики, Возрождения, - пожалуй, не столько итальянского, сколько северного, нидерландского и немецкого, - и, прежде всего, местных художественных традиций, искусства галицких скульпторов и резчиков.

В главных архитектурных членениях и формах, целостности кубического объема, массивном карнизе, куполе на широком восьмигранном основании, двух ярусах, полуколоннах арочного портала, сдвоенных окнах каплица Боимов сохраняет ренессансный характер. Однако в переизбытке скульптурного декора уже ощущаются первые веяния барочного искусства и в то же время свободная, можно сказать вдохновенная, импровизация. При всех своих очевидных достоинствах каплице не хватает органической целостности: фасад образует декоративную стенку, как бы приставленную к зданию. Динамический узор скульптурного ковра, восходящий в известной мере к стилистике украинских иконостасов, противопоставлен строгой статике архитектурного объема.

Скульптуры фасада не отличаются особым изяществом, изысканным мастерством исполнения, хотя орнаментальная резьба по камню и сделана виртуозно. Святые и апостолы несколько неуклюжи, "мужиковаты", пожалуй, даже примитивны. Иконографически они близки к местному украинскому типажу. Эти коренастые приземистые фигурки из известняка с круглыми головами и большими удивленными глазами по-своему хороши, и все же в них ощущается налет ремесленничества (разумеется, без того пренебрежительного смысла, которым окрашено это понятие в наше время).

Архитектурное решение интерьера удивительно и неожиданно. Купол с перспективно сокращающимися к центру кессонами, в которые заключены многочисленные скульптуры, и фонарь создают ощущение громадной, захватывающей дух высоты, какую трудно предположить, воспринимая каплицу снаружи.

Скульптуры интерьера каплицы Боимов можно смело отнести к высшим достижениям Львовской пластики эпохи позднего Возрождения.

Алтарь, занимающий всю восточную стену каплицы и достигающий ее купола, создавался, по-видимому, не сразу: нижний ярус датируется 1611 годом, средний, возможно, принадлежит резцу Г. Шольца, а верхний, очевидно, - Я. Пфистеру. Это сложная композиция, включающая сцены страстей Христа, фигуры пророков и евангелистов, аллегории Справедливости, Любви, Мира и Веры. Несмотря на разновременность отдельных частей, алтарь производит впечатление целостности; с большим мастерством передано ощущение движения снизу вверх, патетика и эмоциональная наполненность сцен и персонажей. Внизу - очень интересный рельеф "Старозаветная пасха", трогательно наивный и в то же время торжественный и значительный; выше - "Моление о чаше", "Тайная вечеря", "Страшный суд" и другие. В простодушной, но очень точной и конкретной трактовке библейских и евангельских алтарных композиций чувствуется мировосприятие местных мастеров, сохраняющих прочные связи с фольклорной традицией.

На южной стене каплицы две алебастровые эпитафии работы Я. Пфистера. Одна из них изображает Георгия и Ядвигу Боимов, их внуков, а также сцену оплакивания Христа; на другой - полихромный портрет зятя донатора Зигмунта Брестлера. Купол, завершающийся полихромным рельефом "Новозаветная троица", состоит из трех рядов кессонов. В нижних - горельефные изображения ветхозаветных персонажей, в средних, кроме них, Христос и ангелы, в верхних - картуши и эмблемы. Между кессонами расположены головки херувимов, звезды, львиные маски. В изображениях библейских пророков отчетливо проступают характерные, быть может, даже портретные черты современников - Львовских горожан. Острая наблюдательность и живая реалистическая пластика убеждают в незаурядном даровании ваятеля, его по-ренессансному гуманистическом отношении к миру и человеку.

Интерьер каплицы Боимов. Купол

Каплица Боимов - не просто памятник зодчества и декоративной скульптуры; это своего рода "энциклопедия" художественной культуры того времени. Об искусстве львовского живописного портрета начала XVII века дают представление находящиеся над входной дверью великолепные парадные изображения Георгия и Павла Боимов, снабженные пространными латинскими надписями. Ниши по сторонам алтаря закрыты дверьми, украшенными фигурной и орнаментальной резьбой, искусной инкрустацией перламутром и интарсией. Безымянные Львовские ремесленники изготовили простые и выразительные решетки на окна, а замочную скважину обрамили забавной фигуркой чертика с пивной кружкой в лапе; вряд ли они сознавали себя художниками в современном смысле слова, но они были ими по самой творческой природе своей работы, глубоко эстетическому отношению к жизни, материалу. Сейчас каплица Боимов, тщательно отремонтированная, - филиал Львовской картинной галереи, открытый для посетителей. Эпоха Возрождения оставила глубокий след в скульптурном убранстве Латинского собора. Сохранилось несколько резных алтарей и скульптурных надгробий XVI-XVII веков, представляющих большой художественный и исторический интерес. Не все они могут быть причислены к шедеврам ренессансной пластики, но ведь не только в лучших, а порой и в рядовых памятниках искусства ярко проявляются особенности художественного процесса в ту или иную эпоху, мировоззрение и эстетика людей минувших веков.

Именно к таким произведениям относятся бронзовые горельефы гетмана Станислава Жолкевского и коменданта города Николая Гербурта, отлитые в Нюрнберге Панкратом Лябенвольфом. Автор не в ладах с приемами передачи сложных объемов на плоскости; не влечет его и углубленный психологический анализ. Но в четком, строгом ритме боевых доспехов, в грубоватых чертах воинов с широко раскрытыми глазами, в самой постановке фигур читается пусть не до конца осознанное, но определенное стремление ваятеля к простоте и мужественной правдивости рассказа о человеке своего времени.

Чертами Высокого Возрождения, получившего столь своеобразное преломление на львовской почве, отмечен и прекрасный алебастровый алтарь в каплице Замойских. Датированный 1592 годом, он подписан именем Яна Бялого. В рельефах, фигурках святых, чудесных консолях, в общей композиции и каждой детали присутствуют тонкий вкус и виртуозное мастерство, которые ставят этот алтарь в ряд с наиболее значительными архитектурно-скульптурными памятниками эпохи Возрождения во Львове.

В этой же каплице находятся еще два интересных памятника - надгробия архиепископа Замойского и Яна Тарновского. Последний принадлежит резцу выдающегося львовского скульптора второй половины XVII столетия Александра Прохенковича, ученика и последователя Я. Пфистера.

Следующий, XVIII век ознаменовался большими изменениями в архитектуре и убранстве Латинского собора. В 1760 году начинаются его кардинальное обновление и перестройка. Сюда приходит целая армия маляров, штукатуров, каменщиков!, кровельщиков, лепщиков, резчиков, скульпторов, живописцев. Сносятся все - кроме Боимовской - каплицы, стоявшие вокруг собора, уничтожается кладбище. Стены из двухцветного кирпича покрываются штукатуркой: собор теряет свою первоначальную живописность. Вместо скромной колоколенки с готическим щипцом сооружается высокая, 65-метровая башня, увенчанная по проекту Петра Полейовского шлемом изысканно усложненного силуэта в стиле рококо. По замыслу архитектора должны быть две такие башни, но вторая, доведенная до уровня крыши, так и осталась недостроенной.

Еще более преображается интерьер собора. Ценнейшие алебастровые алтари XV-XVII веков выбрасываются, уничтожаются или в лучшем случае передаются сельским костелам. Не в меру усердные реставраторы превращают редкое готическое сооружение в обычный по тем временам костел в стиле рококо. Устанавливается новый, очень пышный и роскошный алтарь работы Матвея Полейовского; появляется ряд новых статуй святых вокруг собора и внутри его - прихотливо изогнутые фигуры с буйно развевающимися плащами. Исполнены они преимущественно львовскими скульпторами Яном Оброцким, Яном Овидзким и тем же Матвеем Полейовским, братом архитектора, осуществлявшего общее руководство всей перестройкой. Стены и своды расписываются видным львовским художником-монументалистом Станиславом Строинским (1719-1802). Быть может, его живопись сама по себе и имеет свои достоинства, но эти барочные картуши, вазоны и гирлянды имеют очень мало общего с конструктивными и лаконичными формами готической архитектуры.

Последние, завершающие штрихи в убранство собора вносят художники конца XVIII, XIX и даже XX веков. Некоторые картины и алтарные образа написаны Юзефом Хойницким и Алоизом Рейханом; прекрасное классицистическое надгробие графини К. Яблоновской (1806) принадлежит резцу лучшего львовского скульптора тех лет Гартмана Витвера, с творчеством которого нам еще предстоит встретиться. Интереснейшим памятником прикладного искусства является амвон из кованого железа, исполненный в 1802 году львовским кузнецом Жахой. И наконец, уже на рубеже XIX-XX столетий по эскизам Яна Матейки, его учеников Юзефа Меххоффера, Станислава Качор-Батовского и других исполняются громадные витражи, а скульптор Петр Войтович устанавливает мраморную статую епископа.

На пять с половиной веков растянулось строительство и украшение Латинского собора. Немногим из крупных памятников львовского зодчества выпала такая большая и богатая событиями судьба. В их числе - Армянский собор. Так же как и Латинский, Армянский собор на протяжении столетий - с XIV по XX - претерпел немало изменений. Но сходство на этом, пожалуй, кончается.

Армянский собор. Алтарная часть Армянский собор. Фрагмент бокового фасада

Стоит он на Армянской улице, неподалеку от площади Рынок. Высокая башня служит надежным ориентиром, но само здание собора прохожий разглядит не сразу. Чтобы подойти к нему, надо с улицы спуститься по лестнице вниз, в глубину двора: наслоения времени подняли на полтора-два метра уровень улицы. И только тогда мы попадаем в маленький уголок Востока, словно перенесенный чудесным образом на львовскую почву. Сам собор с кладбищем вокруг него (сохранилось несколько могильных плит с армянскими надписями и рельефами XIV-XVIII веков), здания бывшего монастыря армянских бенедиктинок и палат армянского архиепископа образуют очень своеобразный архитектурный ансамбль.

Армянский собор - современник Латинского: сооружен в 1363 году. Но по стилю они совершенно различны. Если Латинский собор тесно связан с западноевропейской архитектурой, то Армянский - с традициями византийского, древнерусского и, прежде всего, национального армянского зодчества. Значение его тем более велико, что он является уникальным памятником армянской средневековой архитектуры на украинских землях.

"Фома неверующий". Рельеф во дворе Армянского собора Галерея Армянского собора

Во Львове армяне осели давно, по-видимому, еще при князе Данииле Романовиче (даже один из притоков Полтвы в те времена назывался Армянским ручьем). Впоследствии здесь, на гостеприимных землях Галиции, Волыни, Подолии находят убежище сотни и тысячи закавказских и крымских армян, спасавшихся от чужеземных поработителей. Многолюдные колонии армян во Львове, Галиче, Луцке, Каменце-Подольском и других украинских городах становятся крупнейшими национальными центрами вне Армении. Уже в 1364 году во Львове создается епархия всех армян Руси и Валахии. В дальнейшем армянская колония играла видную роль во всех областях общественной, экономической, культурной и, в частности, художественной жизни Львова и других городов Галиции, Прикарпатья, Волыни. Во Львове была армянская типография и школа; в XIV-XVII веках здесь работало немало армянских живописцев, из среды которых выделились Павел и его сын Шимон Богуш (Богушевич) - талантливые портретисты и авторы ряда интереснейших батальных и исторических композиций.

Колокольня Армянского собора

В плане и конструкциях древнейшей части Армянского собора во Львове есть много общего со знаменитым храмом в Ани - прародине многих львовских армян. Преемственность, а возможно, и прямая зависимость очевидны. Но влияния национальной культуры шли не только прямым, но и опосредованным путем - через армянскую архитектуру Каффы (Феодосии) и других колоний в Крыму, через Галич, еще раньше Львова познакомившийся с зодчеством средневековой Армении.

В исторических источниках упоминается имя зодчего Армянского собора - Доринг (Доре, ум. в 1384 году), силезский немец. Однако многие исследователи справедливо сомневаются в том, что чужеземец смог бы так скоро, глубоко и органично проникнуться духом армянского зодчества. Скорее всего, архитектором был какой-то неизвестный нам армянин из Ани или Крыма, а Доринг лишь осуществлял руководство строительством. В последнее время появилась новая, впрочем, неподтвержденная версия: имя Доринга прочитано неверно, зодчим был армянин Дорко из Каффы.

По первоначальному замыслу здание Армянского собора представляло собой крестовокупольный храм византийского типа; купол в центре покоился на двенадцатигранном барабане. Этот тип четырехстолпного храма, равно как и кладка купола из обожженных глиняных горшков, специфичны для архитектуры средневековой Армении. В то же время наличие характерных для восточноевропейской традиции трех апсид (боковые пристроены в XV веке) указывает на творческое взаимодействие армянской и древнерусской архитектуры. В условиях Львова XIV-XV веков, где было столько храмов галицко-волынской архитектурной школы, такое влияние представляется более чем вероятным. В пользу этого говорит и определенное сходство львовского Армянского собора с церковью св. Пантелеймона в Галиче.

Подобные точки соприкосновения обнаруживают и остатки фресок в оконных нишах (открыты при реставрации собора в 1925 году) одного из древнейших на Западной Украине памятников монументальной живописи, датируемого первой половиной XVI века. В амбразуре южного окна уцелели изображения Иоанна Богослова и св. Прохора; на противоположной стороне - апостол Иаков и маленькая фигурка коленопреклоненного ктитора. В своеобразном типаже персонажей, динамическом ритме жестов и складок, несколько угловатом, резком рисунке и других выразительных средствах проступают черты, общие для многих школ древнерусской живописи.

Эпоха Возрождения привносит много нового в архитектурный ансамбль на Армянской улице. В 1437 году с южной стороны собора сооружается открытая аркада: зодчий Петр из Лугано (Швейцария), которого во Львове называли Итальянцем или Красовским (от Крассо на границе Швейцарии и Италии или же от Красова неподалеку от Львова, где находились каменоломни), строит в 1571 году восьмиугольную колокольню, увенчанную луковичным куполом. Колокольня впоследствии несколько раз горела, и ее купол был восстановлен в начале XIX века в значительно измененном виде. Из скульптурных памятников той эпохи сохранилась надгробная плита умершего в 1551 году патриарха Великой Армении Стефана. В пластическом решении надгробия прослеживаются реминисценции готики, но очень определенная гуманистическая концепция образа человека вводит это произведение уже в орбиту ренессансного искусства. В стены ризницы вмурованы прекрасные рельефы XVI века: "Фома неверующий" и "Св. София с дочерьми", снятые, по всей видимости, с надгробных памятников.

В первой половине XVII столетия армяно-грегорианская церковь в Галиции, вынужденная заключить унию с Ватиканом, теряет свою самостоятельность. Соответственно "католизируется" и архитектура Львовского Армянского собора. Там, где был главный фасад с портиком, к древней первооснове собора архитектор и скульптор Альберт Келар пристраивает длинный неф. Вскоре его перекрывают резным деревянным потолком великолепной работы, а в 1723-1726 годах весь интерьер отделывается в стиле европейского барокко. Устанавливается пышный барочный алтарь; во дворе - колонна со статуей св. Христофора и деревянный горельеф "Голгофа". В XVII столетии пристраиваются ризница, каплица, а в монастырском дворе - внутренние ворота; в XVIII веке был возведен дом армянских архиепископов.

Но и на этом история строительства собора не оканчивается. В 1908 году архитектор Ф. Менчинский переделывает западный фасад, выходящий на Краковскую улицу, в псевдоготическом духе. Внутри собора купол украшается мозаикой Ю. Меххоффера, а стены - росписями Я. Розена. На апсидах появляются резные полуколонны и орнаменты, стилизованные по мотивам древнеармянского зодчества, но они мало что прибавили к художественным достоинствам собора.

Латинским и Армянским соборами, столь сходными по своим судьбам и так отличными по своему художественному образу, исчерпывается, по существу, дошедшая до нас архитектура Львова XIV-XV веков. В июне 1527 года грандиозный пожар, начавшийся в районе нынешней Театральной улицы, испепелил почти весь город. В историческую хронику даже попало имя некоего мещанина Ивана Бороды, дом которого - чуть ли не единственный - чудом уцелел при этом пожаре.

1527 год становится как бы рубежом в истории города и его строительства, водоразделом между готическим и ренессансным Львовом. Новый город отстраивают новые люди, новые поколения, воспитанные уже на идеях и эстетических идеалах эпохи Возрождения. В обществе пробуждается живой интерес к наследию античной культуры, к искусству Италии, где ее традиции всегда были особенно прочны и живучи. Очевидно, что 1527 год - веха весьма условная. Те или иные элементы культуры Возрождения возникают во Львове задолго до этой даты, но и после нее еще долго давали о себе знать реминисценции готики.

Было бы ошибкой представлять себе этот процесс как простое заимствование идей, форм и выразительных средств итальянского или любого другого чужеземного искусства. К восприятию и глубокому, органическому усвоению идейно-эстетических основ Возрождения Львов был подготовлен самим ходом исторического развития. Из феодального вассала он становится относительно независимым, богатым и сильным городом, с волей которого нередко приходится считаться даже королям Речи класс буржуазии. Купцы, банкиры, ростовщики, мастера ремесленных цехов играют решающую роль в городском магистрате. Львовских негоциантов, врачей, поэтов, ученых, путешественников, художников, мастеров и подмастерьев можно было встретить в Кракове и Праге, Молдавии и Силезии, Нюрнберге и Париже, Италии и Московии. Из своих странствий они приезжали обогащенными знаниями, яркими впечатлениями, новыми идеями и представлениями той бурной переломной эпохи Посполитой. Вырастает и крепнет класс буржуазии. Купцы, банкиры, ростовщики, мастера ремесленных цехов играют решающую роль в городском магистрате. Львовских негоциантов, врачей, поэтов, ученых, путешественников, художников, мастеров и подмастерьев можно было встретить в Кракове и Праге, Молдавии и Силезии, Нюрнберге и Париже, Италии и Московии. Из своих странствий они приезжали обогащенными знаниями, яркими впечатлениями, новыми идеями и представлениями той бурной переломной эпохи.

Очень показательны и изменения в национальном составе львовских архитекторов, строителей, скульпторов. Если в создании готического Львова заметную роль играли немцы, то теперь преобладают итальянцы, а также местные мастера - украинцы и поляки. Среди итальянцев было немало уроженцев Тессинского кантона Швейцарии, тесно связанного с Ломбардией. (В искусствоведческой литературе они известны под названием комасков - от озера Комо.) Появляются и русские мастера: так, например, документы рассказывают, что в 1535 году право горожанина Львова получил зодчий Петр из Смоленска. Надо сказать, что сплошь и рядом вообще не представляется возможным определить национальную принадлежность того или иного строителя. В документах того времени они нередко фигурируют под цеховыми, нередко причудливыми прозвищами: Нерановстал, Мочигемба, Пишимуха, Патерностер, Аве-Мария и т. п.

Возрождение во Львове - явление сложное, своеобразное, неоднозначное. Разумеется, нельзя отрицать западноевропейские влияния, шедшие из Италии, Нидерландов, Германии, а также из более близких стран - Польши, Чехии, Венгрии. Проникала сюда и византийская культура - из Киева и Московского государства, Валахии и Сербии. Сам интернациональный состав населения Львова, "города ста народов", предполагал такую интенсивную восприимчивость. Но в основе - иногда где-то в глубине, иногда явно, на поверхности явлений - всегда ощущается живая и развивающаяся традиция украинской культуры. Уже современники утверждали, что во Львове "было мало русин, но много Руси".

XIV-XV века - время формирования украинской народности, обособления ее от общего этнического корня Древней Руси. Именно тогда она возникает и красталлизуется как самостоятельное этническое образование; тогда же начинается собственно история ее национального искусства и архитектуры. Крепнет, развивается и национальное самосознание галицких украинцев, чувство их кровного единства со всем украинским народом. И если разбогатевшая верхушка, добившаяся в 1434 году уравнения в правах и привилегиях с польско-немецким патрициатом, довольно быстро полонизируется и окатоличивается, то широкие народные массы оказывают угнетателям упорное сопротивление. Оно принимает многообразные формы борьбы за родной язык и право на национальное искусство, за сохранение древней православной веры, а нередко проявляется в открытых выступлениях городской и сельской бедноты против патрициата и шляхты. В середине XVII века эта борьба вылилась в национально-освободительную войну всего украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого за свободу и независимость, за воссоединение с русским народом.

Особенности и драматическая напряженность исторической обстановки обусловили национальное своеобразие культуры Возрождения во Львове. В замечательных архитектурных сооружениях народ выражал свои понятия о возвышенном и прекрасном. И даже если многие проекты выполняли иностранцы, в них всегда ощущается творческая мысль народа-строителя, живой и трепетный пульс его исторического бытия. Слишком значительны и устойчивы были местные художественные традиции, уходящие своими корнями в глубинные пласты культуры Киевской Руси и Галицко-Волынского княжества, чтобы не оказать влияния на творчество приезжих зодчих, скульпторов, живописцев. Поэтому-то львовская архитектура эпохи Возрождения имеет столь яркую, неповторимую окраску, а город - свой облик.

В наиболее чистой и ясной форме творческая энергия народа проявилась в архитектурном ансамбле Успенской церкви - шедевре львовского и всего украинского зодчества XVI века, первом и лучшем памятнике эпохи Возрождения во Львове.

Успенская церковь и башня Корняка План ансамля Успенской церкви

Церковь эта имеет не только свою историю, но и предысторию.

Когда-то, во времена княжеского Львова, существовала деревянная церковь Трех святителей - Иоанна Златоуста, Василия и Григория. В 1340 году, когда король Казимир III штурмом брал Львов, она сгорела. В новом городе здесь пролегла Руськая улица (от площади Рынок до восточных городских стен), на которой только и разрешалось строиться украинцам, то есть русинам; отсюда и название улицы. Тогда же, во второй половине XIV века, снова возведены каплица Трех святителей и церковь Успения богородицы. Потом церковь обрушилась, и в 1421 году на ее месте поставили другую, каменную, существовавшую вплоть до пожара 1527 года. В 1547- 1560 годах архитектор Петр Итальянец (Италюс) на средства местного украинского населения, молдавского господаря Александра Лопушняна и его жены Роксаны построил новую, уже третью по счету, Успенскую церковь и рядом каплицу св. Юры. С тех пор церковь получает новое название - Волошская (от слова Валахия, то есть Молдавия). Но и она простояла недолго. В 1571 году церковь и почти вся Руськая улица сгорели дотла. Сооружение четвертой и последней церкви, дошедшей до нас, начинает в 1591 году Ставропигийское братство. В 1629 году здание было закончено.

Помимо Ставропигийского братства строительство субсидировали молдавские господари Павел, Иеремия и Симон Могила, а также гетман Сагайдачный. Из-за недостатка средств строительные работы неоднократно приостанавливались. В 1592 году братство отправляет посольство к московскому царю Федору Иоанновичу. Царь Федор принял близко к сердцу заботы далеких львовских единоверцев и велел отослать "пять сороков соболей и пять сороков куниц и пятьдесят венгерских золотых на позолоту царских врат и креста, двадцать пять рублей на церковный причт и десять рублей на госпиталь". Внутри церкви на сводах центрального купола были помещены щиты с гербами Московской Руси, Молдавии и Львовского братства, а также надпись: "Пресветлый царь и великий князь Моско-России бысть благодетель сего храма".

Успенская церковь. Фрагмент фриза Фасад Успенской церкви со стороны Руськой ул.

В подвалах Успенской церкви захоронены казненный во Львове в 1578 году Иван Подкова - запорожский казак, ставший молдавским господарем, некоторые видчые члены Ставропигийского братства и среди них Константин Корнякт (1517-1603). Грек с острова Крит, Корнякт жил в Молдавии, а затем во Львове, где разбогател на торговле вином, аренде городских таможен и откупах королевских пошлин. Во второй половине XVI века он играл видную роль в деловой, общественной и культурной жизни Львова.

"Хозяином" Успенской церкви было львовское Ставропигийское братство, пользовавшееся определенной поддержкой московских царей, поднепровского казачества, молдавских господарей. Это была наиболее крупная и влиятельная общественно-политическая организация и в то же время сильная и богатая православная община, объединявшая украинских, греческих, молдавских мещан, купцов, торговцев, мастеров ремесленных цехов. Первое упоминание о ней относится еще к 1439 году; в XVI-XVII веках братство, получившее в 1583 году привилегию Ставропигии (то есть подчинения непосредственно константинопольскому патриарху), становится религиозным и культурным центром православного Львова и всей Западной Украины. Ставропигийское братство взяло на себя большую просветительскую миссию: организовывало и содержало украинские школы (даже высшего типа - школу "семи вольных наук"), госпитали, типографии.

В сложных и противоречивых условиях тех лет Ставропигийское братство, несмотря на весьма консервативные, а подчас и реакционные взгляды многих видных братчиков из среды городского патрициата, сыграло объективно положительную роль в борьбе украинского населения против чужеземного гнета, настойчивого окатоличивания и ополячивания, в борьбе за национальную самобытность своей культуры. Так, например, в решении собрания братчиков, состоявшегося 27 августа 1609 года, сказано об их единении "в той справе, которая ся точит о вольности всего народа руського за потеснением урядов и цехов ремесел вшеляких от народа польського народови руському". И если эта борьба часто принимала форму религиозных движений, то обусловлено это было конкретной исторической ситуацией. Вернемся, однако, к самой церкви. Автором проекта и главным руководителем работ до 1597 года был лучший львовский архитектор Паоло Доминици (ум. в 1618 году), итальянец, проживший почти всю жизнь во Львове и прозванный здесь Павлом Римлянином. 2 марта 1591 года братство заключает с ним договор на доставку и обработку камня и сооружение церкви. В 1592 году в строительство включается его тесть Войцех Капинос (ум. около 1610 года), а еще через год Амбросий Прихильный, закончивший в 1629 году церковь. По каким-то причинам Павел Римлянин отстраняется от работ, но честь авторства должна принадлежать, по-видимому, ему: Капинос и Прихильный, надо полагать, были лишь подрядчиками, исполнителями его замысла.

Нельзя, однако, недооценивать и роль предшественников. Через всю историю Успенской церкви проходит непрерывная линия местной архитектурно-художественной традиции. Приступая к строительству, Павел Римлянин имел фундаменты.и общий план предыдущего храма. Судя по изображению, сохранившемуся на печати братства, это была церковь с тремя куполами, расположенными на продольной оси, контрфорсами и арочным ренессансным порталом, увенчанным фронтоном. По всей вероятности, главная архитектурная идея - соединить формы зодчества местного и Ренессанса - принадлежит не Павлу Римлянину и даже не Петру Итальянцу, а самому львовскому братству, ревнителю древних традиций. Органическим сочетанием старых и новых мотивов, удивительной цельностью и совершенством образного решения и определяется эстетическая значимость этого уникального, единственного в своем роде архитектурного памятника.

В основе Успенской церкви лежит типичная композиция трехкупольного храма, столь распространенная в украинском культовом зодчестве. Две пары тосканских колонн делят церковь на три нефа, причем средний намного шире боковых. На колоннах - высокий барабан с куполом. К нефам примыкают: с востока полукруглая апсида, с запада - притвор с хорами, так называемый бабинец. Апсида и притвор перекрыты куполами, стоящими на одной продольной оси. Вдоль внутренних стен идет галерея.

К сожалению, узкая Руськая улица, на которую выходит главный фасад церкви, мешает его свободному и цельному обозрению. А он поистине монументален и величествен! Громадная плоскость стены из темно-серого, тщательно обтесанного известняка организована благородно сдержанными средствами. Тосканские пилястры во всю высоту ясно и четко членят стену, сообщая зданию широкий декоративный ритм.

Между ними полуциркульные глухие арки, прорезанные оконными проемами. Под энергично очерченным карнизом тянется дорический фриз: триглифы чередуются с метопами, заполненными розетками и очень интересными рельефами на библейские и евангельские сюжеты. Вот Авраам приносит в жертву Исаака; Моисей перед неопалимой купиной; царь Давид в мещанском жупане и с арфой; Аарон в рыцарских доспехах; Мельхиседек в подряснике, св. Георгий, сцены Благовещения, Успения... Персонажей религиозных мифов резчики сумели наделить конкретными чертами, жизненной непосредственностью и своеобразной достоверностью.

Успенская церковь имеет еще одну отличительную особенность - кажущееся несоответствие маленького портала и громадной плоскости фасада. Не сразу заметный дверной проем контрастирует с величественной аркадой фасада.

Большое и сильное впечатление производит на зрителя архитектура Успенской церкви. Ее пропорции и детали, выверенные точным математическим расчетом, кажутся угаданными безошибочным чутьем большого художника. Более всего поражает простота и цельность архитектурного образа. Решение фасадов, их основные членения отвечают внутренней объемно-пространственной структуре здания, и это соответствие приобретает характер эстетической категории. На первый взгляд облик храма суров, быть может, даже несколько аскетичен. Но это ощущение быстро рассеивается гармонией строгих, монументальных, чистых и благородных форм, упругих и энергичных, по-своему изящных линий. В этом здании сконцентрировались лучшие черты ренессансного зодчества, органически слитые с традициями национальной украинской архитектуры. Его облик исполнен какой-то спокойной горделивости, чувства собственного достоинства. В центре родного Львова, порабощенного чужеземными угнетателями, украинцы воздвигли замечательный памятник, как бы символ народа, утверждающего свою национальную самостоятельность, зрелость своей художественной культуры.

В ансамбль Успенской церкви входят примыкающие к ней башня-колокольня и каплица.

Первую колокольню начали строить еще в 1567-1570 годах. Руководил работами зодчий Петр Красовский, с именем которого мы уже встречались, а субсидировал их украинский купец Давид Малецкий по прозвищу Русин. Однако вследствие каких-то просчетов башня рухнула. Нынешняя воздвигнута в 1572-1578 годах. На этот раз в роли архитектора выступает Петр Барбон (ум. в 1588 году), происходивший из итальянского города Барбон около Падуи; его соавтором был Павел Римлянин. Сооружение это известно как башня Корнякта - по имени фундатора. По его же заказу был отлит громадный, диаметром в два метра, колокол "Кирилл".

Башня Корнякта

Сначала башня состояла из трех неодинаковых по высоте ярусов и завершалась характерным для украинского деревянного зодчества шатровым покрытием с пирамидальным фонарем. В нижнем ярусе был арочный вход, украшенный скульптурным изображением льва - герба города. Во время турецкой осады 1672 года башня Корнякта сильно пострадала: сгорел верх. В конце XVII столетия архитектор Петр Бебер отреставрировал колокольню и надстроил последний, четвертый этаж, украсив его барочным шлемом с четырьмя башенками по углам. Общая высота здания достигла почти 66 метров. После пожара 1779 года, возникшего от удара молнии, снова потребовалась реставрация; растопился в огне колокол "Кирилл"; вновь он был отлит в 1783 году Львовским мастером Ф. Полянским.

Устремленная вверх башня Корнякта выразительно контрастирует с горизонтально протяженным зданием Успенской церкви. В то же время по своим формам и декору она достаточно проста и скромна, чтобы не конкурировать с главным сооружением ансамбля. Первый этаж решен в дорическом ордере, верхние - в ионическом. Основным мотивом архитектурных членений служат забранные, так называемые слепые арки. Сложенная из "дикого" камня и кирпича, облицованного тесаным известняком, башня привлекает монументальностью и стройной гармонией пропорций, основанных на принципе золотого сечения.

Силуэт башни Корнякта хорошо просматривается с разных концов города. Подходим ближе, и нам открывается цельный, величественный массив Успенской церкви. Третий компонент ансамбля Успенской церкви - каплицу Трех святителей разыскать не так просто. Со всех сторон она окружена жилыми домами сравнительно недавней застройки. И только пройдя через самую ординарную подворотню, мы оказываемся перед этим удивительным сооружением, подобным драгоценной шкатулке тончайшей ювелирной работы.

Каплица Трех святителей Каплица Трех святителей. Портал

Каплица Трех святителей. Фрагмент портала

В плане и по композиции каплица близка к классическому типу ренессансного здания в виде простого, нерасчлененного прямоугольного объема. Однако, так же как и Успенская церковь, она завершается тремя куполами на восьмигранных основаниях. Богатая резьба портала несколько напоминает украинские иконостасы: не случайно так широко варьируется в ней мотив виноградной лозы, столь излюбленный в украинском декоративном искусстве. Превосходным образцом Львовского художественного ремесла XVI-XVII веков может служить и дверь кованого металла.

Но не только и не столько эти детали связывают ренессансную каплицу с традициями украинского зодчества. Главное не в "букве", а в духе ее, в эмоциональной тональности архитектурного образа. Каплица Трех святителей, в которой монументальность - при сравнительно малых размерах - соединена с изяществом, покоряет какой-то светлой праздничностью и жизнерадостностью облика, тем мягким лиризмом, что так свойствен национальному характеру украинского искусства.

И в то же время это типичный памятник архитектуры эпохи Возрождения с ее жизнелюбием, эстетическим рационализмом, гуманистическим пафосом. Сдвоенные профилированные пилястры делят фасад на три равновеликих поля. В среднем - портал, обрамленный колонками. Резьба портала и фриза, пожалуй, не имеет себе равной во львовской архитектурной пластике XVI-XVII веков. Виноградные лозы с налитыми плодами, львиные маски, розетки сплелись в поразительный по красоте и декоративности орнамент. Впечатляет и интерьер каплицы. Купола изнутри покрыты стюковой лепниной XVII века на имитирующем мозаику живописном фоне. Каплица Трех святителей возведена в 1578-1591 годах. Автором проекта является, вероятно, Петр Красовский. (Одним из аргументов в пользу этой версии служит большое сходство рельефно-орнаментального декора каплицы и так называемой "Черной каменицы" на площади Рынок, построенной П. Красовским.) После пожара 1671 года каплица была восстановлена на средства старшего братчика Алексея Балабана из Янины. Тщеславный жертвователь позаботился об увековечении своих заслуг в велеречивой надписи на испорченном греческом языке. Доска с надписью вмурована над порталом. В 1697 году львовский художник Александр Ляницкий исполнил алтарные образа и икону на фасаде.

В отличие от многих других памятников старинной львовской архитектуры, ансамбль Успенской церкви дошел до нас почти в первозданном виде. Лишь после пожара 1779 года были частично перестроены купола и крыша церкви, да в середине XIX века каплицу Трех святителей соединили переходом с церковью. Время пощадило этот выдающийся памятник эпохи Возрождения, и позднейшие изменения коснулись в основном деталей интерьера.

Особый интерес представляют некоторые сохранившиеся памятники древней украинской живописи. Первый иконостас Успенской церкви был исполнен талантливым львовским художником Федором Сеньковичем (ум. в 1633 году); в 1630 году часть иконостаса пострадала во время пожара, вызванного ударом молнии. По мнению исследователей, три сцены из цикла страстей Христа, сохранившиеся доныне в Успенской церкви, происходят из этого иконостаса Ф. Сеньковича. Другие четырнадцать икон этого же цикла приписываются кисти его ученика и последователя Николая Петрахновича, крупнейшего мастера Львовского цеха живописцев середины XVII века и, наконец, еще три - это работа художников второй половины XVIII века. Иконостас Н. Петрахновича (заказанный Ставропигийским братством ему и резчику Станиславу Дриару в 1637 году) простоял в Успенской церкви до 1767 года и затем был продан в церковь села Грибовичи на Львовщине. Существующий теперь иконостас исполнен скульпторами М. Филевичем и Ф. Олендзинским в 1770-1772 годах, а иконы написаны, по всей вероятности, живописцем Василием Петрановичем. К сожалению, и эти иконы не сохранились: в 1854-1859 годах они были заново переписаны второстепенным львовским художником Мартином Яблонским в духе господствовавшего тогда академического классицизма. Н. Петрахновичу принадлежит, однако, "Богоматерь" 1635 года, вмурованная над входом в церковь со стороны Руськой улицы (ныне здесь копия; оригинал хранится в Историческом музее), а также боковые иконы для киота (1665). Н. Петрахнович пользовался в свое время известностью и большим авторитетом; в 1666 году он становится старшиной львовского цеха. Насколько можно судить по его сохранившимся работам, а в их числе Грибовичский иконостас и подлинная жемчужина старинного украинского портрета "Варвара Лангиш" (1635, Исторический музей во Львове), это был незаурядный и самобытный художник, стремившийся преодолеть догматизм иконописных канонов, придать традиционным образам лирическую окраску и жизненную теплоту.

Что касается декоративной резьбы и скульптур алтаря работы М. Филевича и Ф. Олендзинского, то они могут служить характерными образцами искусства рококо второй половины XVIII века. Из других работ следует обратить внимание на несколько икон XVII века в алтаре, серебряный крест, исполненный львовским мастером Андреем Касьяновичем и датированный 1638 годом, большой портрет Константина Корнякта, написанный западноукраинским живописцем XVIII - начала века Лукой Долынским на основе современных изображений знаменитого купца, бронзовые подсвечники работы гданьских мастеров XVII века, наконец, на сравнительно недавние (1926-1927) витражи, хорошо вписавшиеся в общий ансамбль интерьера. Один из них называется "Киевская Русь", другой - "Галицкая Русь", на третьем изображены фундаторы Успенской церкви, среди которых - К. Корнякт и запорожский гетман П. Сагайдачный, завещавший школе Львовского братства крупную сумму.

Ансамбль Успенской церкви - яркое проявление творческого гения украинского народа, замечательное сооружение эпохи Возрождения. Такой памятник, несомненно, мог возникнуть только в период большого подъема национальной культуры, в атмосфере интенсивной и плодотворной художественной жизни. В XVI-XVII веках во Львове работало немало талантливых украинских зодчих, живописцев, скульпторов, мастеров прикладного искусства.

Единый цех художников, ювелиров, литейщиков существовал во Львове уже в XIV столетии. Он объединял около пятидесяти мастеров (в том числе и женщин, например Варвару-малярку и других). Внутрицеховая конкуренция и привилегированное положение католиков приводили к острым конфликтам. Так, в 1596 году архиепископ Соликовский приказывает изъять из костелов все произведения православных (иными словами, украинских) художников, исполненных "на руський способ", и запрещает им впредь работать для католической церкви. В этом нельзя не усмотреть косвенное признание зрелости и популярности их искусства. Уже в следующем году возникают цех художников-католиков и отдельно от него цех украинских художников. Однако в начале XVII века первый из них распадается и восстанавливается на новой, расширенной основе, при участии как поляков, так и украинцев, армян.

Львовские мастера пользовались широкой известностью; их хорошо знали в Кракове и Варшаве, Киеве, Молдавии. Портрет Яна Собеского, хранящийся во флорентийской галерее Уффици, исполнен, как доказано архивными документами, уже упоминавшимся Василием Петрановичем. Добрую славу завоевали и украинские ювелиры и кузнецы. В конце XIV столетия среди лучших ювелиров называли имя Яцка-Русина, а в XVI-XVII веках - Андрея Касьяновича и Григория Остаповича. Работы львовских литейщиков, кузнецов, ювелиров вывозились на Восток - до Москвы, и на запад - до Венеции. Высокого развития достигает в конце XVI-XVII столетии Львовская школа гравюры, истоки которой восходят к достижениям Ивана Федорова, работавшего несколько лет во Львове.

Круг львовских живописцев был пестрым и интернациональным. В их среде встречаются итальянцы и немцы, французы и голландцы, чехи и армяне, но, разумеется, более всего украинцы и поляки. Конечно, творчество каждого из них отличалось как индивидуальными особенностями, так и более или менее определенным национальным своеобразием. В то же время исторические условия Львова предрасполагали его художников к активному восприятию и усвоению влияний, шедших из Молдавии, Греции, Польши, Крита, Сербии, Италии, Московской Руси и других.

Однако в этом сложнейшем сплаве доминирует яркая самобытность школы Львовской живописи XV-XVIII веков, оригинальность и самостоятельность которой придают ей значимость большого явления украинской культуры. Богатейшие, уникальные по своей ценности и полноте собрания галицкой иконописи хранятся во Львовском музее украинского искусства и музее-заповеднике "Олеский замок", филиале Львовской картинной галереи. Но это тема другой книги, а мы вернемся к львовскому зодчеству.

Архитектура Львова XVI и первой половины XVII века - явление неоднородное. В одни и те же годы создавались произведения совершенно непохожие, порой даже полярные по своему образному строю. Еще живучи были в архитектуре реминисценции готики; одно за другим вырастали здания в духе итальянского, немецкого или польского ренессанса, начинался расцвет зодчества барокко, наконец, национальная украинская архитектурная традиция получила свое динамическое развитие - и все это в одном городе, в одно время, буквально на глазах одного-двух поколений.

Украинская национальная традиция проявилась в архитектуре православных церквей св. Онуфрия и св. Параскевы Пятницы, расположенных в районе Подзамче, на улице Богдана Хмельницкого. На Подзамче издавна селились украинцы - преимущественно городская беднота, торговцы, ремесленники, подмастерья. Когда-то, в XIII-XIV веках, при Данииле Галицком и его преемниках, это было самое оживленное место. И позже жизнь здесь не замирает, но приобретает свой, несколько отличный от центра города характер. Большинство жителей одевалось в украинские костюмы, исповедовало православие, свято хранило родной язык, старинные обычаи и нравы. Многое напоминало о далеких временах княжеского Львова, и в сознании горожан эти воспоминания не тускнели.

История Онуфриевской церкви начиналась, согласно историческому преданию, еще в конце XIII века: при князе Льве Данииловиче здесь стоял деревянный храм. В середине XV века при нем возник монастырь ордена василиан, но все эти строения сгорели, и церковь была отстроена только в 1518 году. Нынешняя, каменная церковь возведена в 1550 году на средства воеводы князя Константина Острожского, а современный вид она приобрела после расширения алтарной части в 1701 году, соединения в 1776 году церкви со стоявшей рядом каплицей св. Троицы, ставшей ее боковым нефом, постройкой каменной лестницы, ведущей с улицы (1780), звонницы (1821) и третьего нефа (1902). Еще в 1693-1698 годах церковь и монастырь были обнесены стенами, остатки которых сохранились до наших дней.

Церковь св. Онуфрия

В дошедшем до нас здании Онуфриевской церкви нелегко сквозь позднейшие наслоения рассмотреть даже контуры первоосновы ее архитектурного решения. Сейчас это типичный для украинской архитектуры трехнефный храм с двумя куполами. Простота и лаконичность форм древнерусской архитектуры органично сочетаются с благородной сдержанностью ренессансного портала и фасадов, пилястр и окон, обрамленных арками с замковыми камнями. Раньше в церкви стояли иконы, принадлежавшие кисти известного львовского живописца конца XVIII - начала XIX века Л. Долынского; в начале нашего столетия они были заменены иконами работы М. Сосенко, исполненными в духе византийской традиции, а сам иконостас создан в 1909 году народными умельцами по образцу знаменитого краснопущанского иконостаса XVIII века.

Онуфриевская церковь - памятник-мемориал отечественной культуры: здесь, в церковной ограде, в 1583 году был погребен великий просветитель, основоположник русского и украинского книгопечатания Иван Федоров. Как известно, после отъезда из Москвы Иван Федоров жил одно время в Заблудове, затем во Львове, где в 1574 году "в наслаждение народу руському" увидели свет первенцы украинской печатной книги "Апостол" и "Букварь", потом в Остроге на Волыни и снова во Львове. Жилище, а возможно, и типография И. Федорова размещались, как установили недавно историки, в доме Львовского ремесленника Адама Бондаря, стоявшего на Краковской улице на месте нынешнего дома № 4, Другое пристанище после возвращения печатник нашел в доме портного Антона Абрамовича на Подзамче, неподалеку от Онуфриевской церкви. Над могилой Ивана Федорова его львовские друзья и сподвижники водрузили надгробную плиту с надписью: "Иван Федорович друкар московитин который своим тщанием друкарство занедбалое обновил. Преставился во Львове року АОПГ декемвріа Є (1583 года 5 декабря. - Г. О.) Друкар книг пред тим не виданых".

Когда монастырское кладбище было уничтожено, надгробие перенесли в церковь; в 1883 году плиту вмуровали в пол Троицкой каплицы, но в 1902 году ее, видимо, закрыли стеной, и в результате надгробие погибло. Сейчас во дворе установлена его современная реконструкция. А над ним - трехфигурная композиция, изображающая великого первопечатника со своими сподвижниками и помощниками (скульптор А. Галян, 1977.) "...Вместо плуга я владею искусством ручного дела, - писал Иван Федоров в послесловии ко львовскому "Апостолу", - а вместо хлеба должен рассевать семена духовныя по вселенной и всем по чину раздавать духовную эту пищу".

Ныне в здании церкви, реставрированной уже как филиал Картинной галереи, зритель может ознакомиться с деятельностью Ивана Федорова, его предшественников и последователей (в 1608-1610 годах в одной из монастырских келий находилась типография так называемого Львовского "младшего братства" - организации православных украинских мещан), увидеть прекрасные рукописные книги, подлинные издания львовского "Апостола" и многих других первопечатных книг, печатный станок первой половины XVII века, пресс конца XVII - начала XVIII века - древнейшее из сохранившегося на Украине типографского оборудования.

Постоянная экспозиция освещает более чем четырехсотлетнюю историю книги и книгопечатания, революционной и нелегальной печати в годы гражданской войны и борьбы трудящихся западных областей Украины за социальное и национальное освобождение, развитие полиграфической промышленности и издательского дела в советском Львове, где находятся Украинский полиграфический институт имени И. Федорова и Научно-исследовательский институт полиграфической промышленности. Широко отражена в музее история изучения наследия Ивана Федорова, а также создаваемая живописцами, скульпторами, графиками художественная "Федоровиана".

Расположенная неподалеку Пятницкая церковь (улица Богдана Хмельницкого, 63) широко известна в первую очередь своим иконостасом - уникальным памятником украинского искусства XVII века. Резьба и иконы, число которых более семидесяти, не так давно капитально отреставрированы; возвращение иконостасу первозданного облика дает возможность в полной мере оценить достоинства этого шедевра.

Пятницкая церковь Пятницкая церковь. Фрагмент фасада

Согласно выводам последних исследований, наиболее вероятный автор иконостаса - Федор Сенькович, с именем которого связана история Успенской церкви, а еще точнее - его мастерская. Старые иконописцы оставили нам чрезвычайно интересные работы, привлекающие к себе яркой национальной самобытностью и своеобразнейшим синтезом местных традиций и западных влияний. Особенно впечатляющи драматичные сцены "Страстей Христа", действие которых происходит уже не на отвлеченном фоне, а в реальном трехмерном пространстве. Традиционная византийская иконография и композиционные схемы древней украинской живописи нередко сочетаются с приемами и средствами, используемыми мастерами североитальянского и немецко-нидерландского Возрождения. Но главное, однако, не в тех или иных влияниях, а в закономерных устремлениях украинских живописцев того времени к реализму, расширению творческого диапазона и арсенала изобразительных средств, к более тесной связи собственно художественных задач с целями и интересами политических и религиозных движений родного народа. Не случайно в трактовке евангельских персонажей выражено критическое отношение украинского художника к католицизму и служителям римской церкви. Филигранной манере исполнения соответствует и тончайшая резьба позолоченного иконостаса с ажурными столбиками.

Иконостас Пятницкой церкви

В XVII веке Пятницкая церковь внутри и снаружи была украшена фресками. Позднее в интерьере появились также несохранившиеся росписи Луки Долынского, исполненные в конце XVIII века, а снаружи на башне сохранились открытые в 1908 году фрагменты старого фрескового фриза из крылатых головок ангелов и гирлянд плодов.

Сама Пятницкая церковь построена в 1643-1645 годах. В литературе бытовало мнение, что в XIII веке на этом месте стоял храм из бута, однако в исторических источниках есть только упоминание о деревянной церкви XV столетия. Не подлежит, однако, сомнению, что в плане Пятницкая церковь в значительной мере повторяет свою значительно более древнюю, - возможно, еще с конца XIII - начала XIV века - предшественницу.

Строилась Пятницкая церковь на средства молдавского господаря Василия Лупула. В ее ограде было захоронено несколько правителей Молдавии, а южную стену украшает их герб - солнце, месяц, голова буйвола и корона. Вокруг герба буквы: I-В-В-Б-М-Г-Z-М, означающие: "Иван Василий воевода божьей милостью господарь земли Молдавии".

Пятницкая церковь по размерам небольшая, компактная и в то же время по-своему монументальная и величественная. Толстые стены крепкой, надежной кладки, узкие окна-бойницы напоминают о тех неспокойных временах, когда храм являлся и оборонным сооружением. Сравнительно короткий неф заканчивается с одной стороны притвором-бабинцем, а с другой - апсидой, сложенной из "дикого" камня. По бокам небольшие каплицы, пристроенные позднее. Определяющим компонентом архитектурного ансамбля является высокая башня, увенчанная сейчас луковичным куполом и маленькими главками по углам (в XVII веке башня имела шатровое перекрытие). Высокий щипец на восточном фасаде украшен полукруглыми нишами в несколько рядов. Анализируя особенности Пятницкой церкви, можно увидеть отдельные черты молдавского и западноевропейского - романского, готического и ренессансного зодчества. Однако в главном, в характере композиции ясных и цельных объемов, монументальности общего решения и оформления светлого торжественного интерьера, Пятницкая церковь остается оригинальным и очень ценным памятником львовского строительства XVII века, продолжающего и развивающего лучшие традиции национальной украинской, и в частности местной архитектуры.

К сожалению, памятников жилой архитектуры XIV-XVI веков сохранилось значительно меньше, чем культовой.

Вокруг площади Рынок, в средместье, раскинулась регулярная сеть узеньких улочек, идущих параллельно площади и крепостным стенам. Здесь строились купцы, ремесленники, мастера; селились по национальному либо профессиональному признаку - отсюда и старые названия улиц: Руськая, Армянская, Сербская, Бляхарская, Гончаров... В районе нынешних улиц Ивана Федорова и Фрунзе находился еврейский квартал; другое гетто, существовавшее с XIV века, находилось на Краковском предместье. Еще недавно на улице Фрунзе стоял великолепный памятник средневековой львовской архитектуры - синагога "Золотая Роза", построенная в 1582 году по проекту зодчих Павла Счастливого и Петра Зичливого. Называлась она так по имени невестки Исаака Нахмановича, субсидировавшего строительство. В годы Великой Отечественной войны здание было взорвано фашистскими оккупантами.

За редкими исключениями мы не найдем в средместье особо примечательных жилых построек. Преимущественно это скромные жилища горожан, и сооружали их, как правило, не прославленные мастера, а рядовые члены ремесленных цехов. Но, быть может, поэтому где-нибудь перед потемневшим от времени порталом на Армянской улице или покатыми контрфорсами на Руськой мы особенно остро ощущаем не праздник, а каждодневные будни эпохи Возрождения, дух ее эстетики и культуры, распространявшейся далеко за пределы узкого круга просвещенных знатоков.

Характерным фрагментом архитектуры XVI века является портал дома № 20 по Армянской улице - единственный сохранившийся фрагмент здания, построенного Петром Итальянцем. Обрамленный ионическими колоннами, он невелик: так и хочется, входя, наклонить голову. И тем не менее спокойствие и благородство линий, гармония масс, чистота стилевых признаков придают скромным воротам скромного дома своеобразную значительность и монументальность. Кстати, порталы в эпоху Возрождения были предметом особого внимания и заботы архитекторов. Каждый подмастерье Львовского цеха строителей, сдающий экзамен на звание мастера, должен был представить даже не чертеж, но модель портала. Подобных порталов и фрагментов зданий немало на той же Армянской улице. Можно указать на порталы домов № 15 и 28, готические своды в сенях домов № 25, 31, 32, элементы ренессансного зодчества в архитектуре домов № 7, 8, 25, 32, выразительные львиные маски на фасаде дома № 8.

Дом № 20 на Армянской ул. Портал

Образцами жилой архитектуры уже XVII века на Армянской улице могут служить дома № 4, 6, 15, 16, 19, 22 и другие. В ширину по фасаду расположены, как правило, - и притом асимметрично - три окна. Стены и контрфорсы сложены из крупных тесаных блоков. В нишах между контрфорсами часто размещались лавчонки мелочных торговцев. На Сербской улице, которой мощные покатые контрфорсы домов сообщают очень живописный вид, и по сей день сохранились кованые железные двери таких лавок.

Первые упоминания в документах о Руськой улице, на которой стоит Успенская церковь, относятся еще к XV веку. Тогда здесь стояло четырнадцать домов; летопись сохранила имена владельцев некоторых из них - Омельян, Иван, Репулуск, Луцкий, Бабич, Красовский и другие. Строиться на других улицах украинцам не разрешалось.

Дом № 2 на Руськой ул. Фрагмент фасада Дом № 2 на Руськой ул. Маскарон во дворе

В нижних этажах домов № 2 и 4 явственно проступают фрагменты готики - пучки тонких полуколонн, контрфорсы, крестовые своды. Но в основном облик четной стороны улицы сформировался в XVI-XVII веках. Привлекают внимание дома N° 6 с изящной и строгой ренессансной профилировкой цокольного этажа, № 12, декорированный красивыми розетками на замковых камнях, № 10, № 8, перестроенный в 1740 году и тогда же украшенный очаровательными рельефами с торговой эмблематикой, и другие. В маленьких узких двориках с балконами, куда так редко проникает солнце, или в интерьерах неожиданно вдруг откроется какая-нибудь интересная деталь или лента орнамента, поразительные по классической чистоте рисунка. Во дворе дома № 2 над замурованной ныне аркой можно увидеть голову льва с виноградной гроздью в пасти; по-видимому, здесь когда-то находился кабачок или винный погреб.

Мотивы льва были, естественно, очень популярны в городе. Датированную 1633 годом резную плиту с гербом Львова вмуровали в стену дома на углу улиц Сербской и Боимов (сейчас улица Фрунзе). Оригинально украшение дома на перекрестке улиц Фрунзе и Галицкой: два льва с одной головой на ребре угла здания.

Дом № 3 на Сербской ул. Консоли во дворе дома № 16 на ул. Л. Украинки

К ценным и типичным памятникам жилой архитектуры эпохи позднего Возрождения относится дом № 34 по улице Фрунзе, построенный в 1634 году. В этом сравнительно хорошо сохранившемся здании непринужденность и интимность частного жилища сочетаются с величавостью и торжественностью общественных зданий того времени. Несколько тяжеловатые наличники верхних этажей, прекрасный резной портал и такое же обрамление нижних окон выдают руку опытного и зрелого мастера эпохи, когда каждый ваятель и зодчий свободно владели орудиями каменотеса, а ремесло еще не отделилось полностью от искусства. Даже обозначения специальностей художников и мастеров в исторических источниках одни и те же или очень близкие. Поэтому нам сейчас нередко трудно разграничить архитекторов, скульпторов и живописцев, с одной стороны, и строителей, каменщиков, резчиков, каменотесов - с другой.

Дом на углу улиц Галицкой и Фрунзе. Скульптурное украшение

Улицы в средместье, вокруг площади Рынок, - о ней речь пойдет ниже,- это настоящий музей-заповедник. Старинные здания XV-XVIII веков или их фрагменты - контрфорсы, кронштейны, маскароны, консоли, замковые камни - можно найти и на Друкарской (почти вся нечетная сторона), и на Краковской, Комсомольской, Театральной, Леси Украинки и других улицах. Эти здания далеко не всегда импозантны и внушительны, но в их объемах, пропорциях, деталях ощущается обаяние подлинной старины.

Памятники эпохи Возрождения, как мы видели, довольно многочисленны во Львове, а главное, значительны по своим художественным достоинствам. Сосредоточены они были не только в границах старого города, но и за крепостными стенами. Город жил, рос, развивался, и хотя за валами и рвами было не всегда безопасно, селились и там. Если мелкому люду были под силу лишь хатки и лачуги, то патрициат и церковь возводили здания с мощными каменными стенами и оградами, не раз выдерживавшими осады и штурмы врагов. Таковы костелы бенедиктинок и св. Лазаря, как бы завершающие эпоху Львовского Возрождения.

Бывший костел и монастырь бенедиктинок, расположенные неподалеку от нынешней площади Даниила Галицкого, где когда-то тянулись крепостные валы, заложены были в 1593 году, вероятно, по проекту Павла Римлянина (спустя четыре года отстроены в камне), а башня, по-видимому, возведена уже после пожара 1623 года.

Костел бенедиктинок Аттик костела бенедиктинок

Сам костел скромен и невелик, издали его и не видно. Пройдя с Вечевой площади через красивые барочные ворота с живописью и скульптурой XVIII века, вступаем во двор, и лишь отсюда храм открывается взору как-то сразу, неожиданно и очень цельно - с угла. Неприступные стены с узкими и высокими окнами-бойницами в глубоких архивольтах, могучие контрфорсы, сложенные из больших тесаных блоков,- все это сближает здание с небольшой крепостью.

От первоначального декора фасадов сохранилось, по-видимому, не так много: XVIII век внес существенные коррективы. К счастью, неприкосновенной осталась башня костела, наиболее ценный компонент архитектурного ансамбля. Квадратная в плане, не слишком высокая, но лаконичная и монументальная по решению архитектурного объема, ограниченного по углам контрфорсами и пилястрами, эта башня - один из самых примечательных памятников львовского Возрождения. Внизу - портал с полуциркульной аркой, над ней такая же ниша со скульптурой, еще выше - окно той же формы. Ясная ритмика членений, однотипная обработка ниш и оконных проемов подчеркивают цельность архитектурного образа. Завершает здание дорический фриз типично ренессансных форм и чудесный аттик, напоминающий каменную резную корону. На каждой стороне - скульптурная фигура, обрамленная волютами, а углы отмечены энергичными акцентами лепных украшений. Скульптурный декор придает башне изящество и жизнерадостно-светскую тональность.

К зданию костела непосредственно примыкает монастырский корпус. Три широкие арки с замковыми камнями, служащими постаментами для скульптур в нишах, образуют открытую лоджию. Смело в конструктивном отношении сделано перекрытие на первом этаже: вход и сени имеют общий свод, опирающийся на один столб. Лоджия вместе с башней костела образуют уголок ренессансного Львова, пленяющий гармонией, совершенством пропорций.

Другой памятник эпохи позднего (по львовской хронологии) Возрождения - бывший костел св. Лазаря по улице Коперника. Построен он в 1630-х годах на средства и по проекту архитекторов Амбросия Прихильного и Якова Бони.

Костел св. Лазаря

Костел, стоящий на небольшом холме, надежно укрыт за высокой оградой, поэтому памятник этот мало известен даже львовянам. На улице под оградой находится старинный колодец, охраняемый двумя геральдическими статуями сидящих львов с гербовыми щитами. Когда-то эти скульптуры, называвшиеся по имени львовского бургомистра львами Шольц-Вольфовичей, декорировали карниз львовской ратуши. В ограду вмурованы две плиты XVII века с рельефами и латинскими надписями.

Через узенькую калитку в ограде попадаем во двор и оказываемся перед костелом.

Первое впечатление - это скорее не храм, не дом божий, а крепость-замок с мощными, очень толстыми стенами, несколько тяжеловесными башнями и высокими окнами. Архитектурная композиция костела сводится к сочетанию простейших, очень четких и ясных объемов: массивного куба основного корпуса, сравнительно небольшого, увенчанного щипцом куба портала да двух прямоугольных башен со стороны алтарной части. Но содержание и тональность архитектурного образа определяются прежде всего точным соотношением формы и масштабов здания реальному человеку, тем утонченным вкусом, с которым решен, например, сильно развитый, выступающий карниз, опирающийся на консольки изящного рисунка, наконец, строгой и сдержанной величавостью, монументальностью, присущими архитектуре Возрождения.

Это был сильный, звучный, но уже запоздалый аккорд ренессансного зодчества во Львове.

К началу страницы
Содержание
Город Даниила Галицкого  Площадь Рынок