Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Градостроительство России середины XIX - начала XX века. Книга II.
Города и новые типы поселении

3 глава. Новые типы noceлений


3.6. ГОРОДА-САДЫ (Кириченко Е.И.)

3.6.2. Идеи городов-садов в России

Издержки урбанизации и кризис больших городов, волновавший европейских специалистов, отчасти затронул и Россию. Строительной практикой и исследованиями аналитиков Россия оказалась подготовленной к восприятию новых социальных и градостроительных идей. В трудах отечественных экономистов, врачей, зодчих отмечалось, что во второй половине XIX столетия наряду с общим ростом городского населения в нашей стране, как и всюду, особенно быстрыми темпами идет рост больших городов. "Городское население Европейской России с 1863 по 1897 год возросло на 97%, население крупных индустриальных центров за тот же период увеличилось на 153%" [1].

Диспропорция в темпах роста больших и малых городов стада к концу XIX столетия особенно очевидной. С 1885 по 1897 год население крупных городов (к ним причислялись города с населением не менее 100000 человек) возросло на 61,4%, а городов вообще за то же время только на 18,8 % [2]. На исходе XIX столетия появляется термин, "городская агломерация", и возникают попытки "наметить важнейшие течения и центры городской населенности, агломерации, чтобы знать, куда должна быть направлена преимущественно строительная деятельность" [3]. Возникает задача, неизвестная градостроителям XVIII и XIX веков, но актуальная для градостроителей века XX - изучение тенденций развития быстро урбанизирующихся регионов, вызванная необходимостью придать процессу планомерный характер и предотвратить нежелательные последствия стихийного роста поселений.

Проведенный архитектором В. Ярмерштедтом анализ обнаружил неравномерность распределения городского населения в России. Наиболее высоким процент его оказался на юге и в Прибалтике. За ними следовали Царство Польское, Новороссийский край с Одессой, Екатеринославом и Кишиневом. Несколько ниже, хотя и близко к ним по численности городского населения, стояли Малороссия с Киевом и Харьковом. Минимум городского населения приходился на центральные и великорусские губернии. Однако здесь располагались самые крупные города России - Москва, Петербург, а также Тула и Нижний Новгород (ближний кандидат в большие города - 98 тысяч жителей), далее следовали Николаев, Самара, Минск, Воронеж, Ковно. Средние города росли гораздо медленнее крупных [4]. Рост городов в Сибири и на Дальнем Востоке, наметившийся позднее, в начале XX века был всецело обязан своим происхождением строительству Великой Сибирской железной дороги.

Темпы роста больших городов достигали в России 3-4% в год. Они значительно превышали аналогичные европейские показатели, включая и столицы европейских государств. Ежегодно население Парижа и Лондона увеличивалось в среднем на 0,5%, Берлина на 1,6, Нью-Йорка на 3,1, Петербурга на 3,25, Москвы на 3,6, Киева на 4% [5]. Непрерывный лавинообразный рост населения привел к тому, что в 1910 году в Москве доля, как тогда говорили, пришлого люда достигала 80%, в Петербурге - 70% от общего числа жителей. В Европе эти показатели много ниже: в среднем 50%. Только в Париже эта цифра приближалась к петербургской - 70% [6]. Поэтому, в отличие от Западной Европы, для России главной в конце XIX - начале XX века была ликвидация социальных проблем, прежде всего жилищной нужды, а не проблема децентрализации больших городов.

Большие города развивались не только интенсивно (росла этажность, уплотнялась застройка), но и экстенсивно. Расширялись пригородные территории, составлявшие социально-экономическое культурное целое с историческим ядром города. Только вокруг Москвы в начале XX века насчитывалось до 600 новых поселков. По сведениям журнала "Городское дело" за полвека (1857-1907) в 49 губерниях Европейской России возникло 170840 новых поселений, преимущественно по линии железных дорог и в промышленных центрах [7]. Расширение городских территорий сопровождалось появлением еще одной проблемы - транспортной. Возникла необходимость в создании быстрой и удобной связи новых районов с центром и друг с другом. Наконец, прямым порождением всех перечисленных проблем стала еще одна, осознаваемая как общегосударственная, актуальная для России проблема - повышение уровня благоустройства квартир, домов, селений.

Несмотря на появление в городах водопровода, канализации, электрического освещения, в целом уровень их благоустройства оставался низким. В 1909 году замощение улиц отсутствовало в 320 городах России (в 7 губернских и в 117 уездных). Свыше 25% улиц было замощено в 365 городах, от 25 до 50% - в 172 городах, 50% и более - в 193 городах [8]. Из обследованных в 1915 году 417 городов водопровод имелся только в 23 городах (5,5%), канализация - в 25 (5,9%), ассенизационный обоз - в 84 городах (20,1%) [9]. По уровню смертности крупным городам России принадлежало печальное первенство в Европе - от 25 до 33,6 на 1000 человек. В Петербурге при среднем показателе 25,9 человек на 1000, в центральных районах и в Царском Селе она снижалась до 8-11 человек на 1000, подскакивал на окраинах до 42, а в некоторых кварталах Александро-Невской части - до 50 человек на 1000. В Париже те же показатели составляли 16,5 человека на 1000 в среднем, на окраинах 27 человек на 1000 [10].

Публиковавшиеся во множестве специальных и популярных изданий данные о социальных язвах больших городов превратили их в синоним цветов зла - символ издержек промышленной цивилизации. Они же заставили обратить внимание на зародившееся на исходе XIX столетия движение, которое, вобрав в себя первоначально разрозненные тенденции, воплотилось в идее городов-садов.

Города России, несмотря на быстрые темпы роста, в основном оставались небольшими и застроенными весьма вольготно. Но поскольку основная масса получивших профессиональное образование архитекторов концентрировалась в столицах и в наиболее динамично развивавшихся городах, проблемы этих городов были знакомы им не понаслышке. Кроме того, желание быть на уровне передовых идей времени, как сейчас представляется заставляло драматизировать имевшиеся на деле противоречия. Развитие архитектурной теории и обсуждение проблемы городов-садов в России шло синхронно распространявшемуся в Европе движению. Проектирование первых городов-садов в России также совпало по времени с первыми опытами создания городов-садов в Англии и Германии и датируется первыми годами XX века Однако массовый характер обсуждения будущего этого типа поселений и лавиноподобный рост проектов городов-садов пришлись на годы Первой мировой войны. Именно тогда совершился перелом в сознании российских архитекторов и градостроителей. Тогда же сложилось убеждение, что рожденные в рамках городов-садов принципы, приемы и идеи определяют существо градостроительства наступившего XX столетия.

Сравнительно позднее возникновение обществ городов-садов в России не является свидетельством отсталости или невосприимчивости ее к новым градостроительным идеям. Оно отражает лишь своеобразие исторического и архитектурного развития страны, специфику стоявших перед ней задач. Русский путь развития градостроительства, будучи частью международного процесса, обладает бесспорным своеобразием. Оно обнаруживается в невыраженности кризиса больших городов, в остроте проблем благоустройства и жилищной нужды, в неизвестной для Европы актуальности проблемы создания новых городов, в живучести норм регулярного градостроительства, наконец, в ином по сравнению с Западной Европой генезисе фабричных поселков. В Европе они появились в результате вывода предприятий из больших городов; в России многое фабрики изначально создавались в селах.

Отечественная литература о городах-садах делится на два периода. К первому относятся работы 1890-х годов, созданные до появления термина, но близкие ему содержательно. Второй период приходится на годы, следующие за первой русской революцией. Это время преобладания градостроительной проблематики в архитектурной теории и практике. Сосредоточенность на градостроительных проблемах возрастает по мере приближения к 1910 году, достигал апогея в годы Первой мировой войны. 1910-ми годами датируется большинство спроектированных в дореволюционной России городов-садов, поселков-садов, курортов-садов и т. д.

К числу отечественных провозвестников городов-садов русские и иностранные сторонники этой идеи единодушно причисляли П.А. Кропоткина - автора опубликованной в 1899 году в Лондоне книги "Земледелие, промышленность, ремесла". Вскоре она была переведена на русский язык и выдержала до революции несколько изданий.

П.А. Кропоткиным, революционером-народовольцем, анархистом, о городах-садах не написано ни слова Однако утопии Кропоткина, Говарда, Э. Вандервельде и близких им по взглядам общественных деятелей роднила мысль о необходимости объединения города и деревни, промышленности и земледелия. Они верили, что такое объединение приведет к социальному переустройству общества и что принципиально важно - переустройству ненасильственному.

Кропоткин, один из вождей русского и международного анархизма, отрицал революцию и насилие как средство социального преобразования [11]. За десятилетие государственной службы молодого Кропоткина в Сибири, куда он отправился в 1862 году "проводить намеченные реформы", сформировалась его социально-этическая концепция. Там сложилась его убежденность в необходимости социальных преобразований, а также уверенность в плодотворности исторической самодеятельности народа и бесперспективности социального и хозяйственного развития, основанного на государственной централизации, унификации, ставке на крупное промышленное производство. "Я быстро понял, - писал Кропоткин, - что для народа решительно невозможно сделать ничего полезного при помощи административной машины... Я понял роль, которую неизвестные массы играют в крупных исторических событиях: переселениях, войнах, выработке форм общественной жизни. И я пришел к таким же мыслям о вождях и толпе, которые высказывает Л.Н. Толстой в своем великом произведении "Война и мир" [12]. Силы разрушения и подавления, будь то революция или государство, не могут стать средством создания справедливого общества. Государство образует "препятствие для социальной революции, самое серьезное препятствие для развития общества на началах равенства и свободы" [13]. Этим определяется своеобразие концепции Кропоткина, огромная роль в ней этического начала, представление о взаимозависимости этического и эстетического. Отношение к средним векам как времени социальной гармонии, расцвета искусств, идеалу, осуществленному в прошлом и взыскуемому в будущем, роднит воззрения Кропоткина с "романтической" линией отечественной и мировой философии, связывает со славянофильством, народничеством, с идеями Карлейля, Рескина, Морриса, позволяя установить родство социально-этической доктрины Кропоткина с неоромантической программой модерна. Оно же и позволяет уточнить истоки новых тенденций в градостроительстве, их соотнесенность с архитектурно-художественным процессом и социальными движениями конца XIX - начала XX столетия. Доктрина русского мыслителя является частью широкого международного движения неоромантического типа, выразившего себя в разных областях культуры, в том числе в архитектуре модерна, к которому восходят истоки зодчества XX столетия, а в градостроительстве - в новой концепции предметно-пространственной среды, представленной теорией и практикой движения за города-сады.

Что касается Кропоткина, то обвинение анархистов в проповеди беспорядка, утверждает он, недоразумение, основанное на смешении понятий общество и государство и отождествлении социального порядка только с государственным порядком. Государство, подчеркивал Кропоткин, явление историческое, существовавшее не всегда, и отнюдь не единственная норма общественной организации. Наряду с ним имеются другие, более эффективные, основанные к тому же на добровольном объединении и взаимном согласии всех входящих в нее лиц и групп форм общественной организации: сельская община (мир), союзы, задруги, братства, наконец, в средние века к их числу принадлежали "сотни вольных городов...". Общественная организация, основанная на свободном соглашении, послужила залогом благосостояния городов, никогда позднее не достигавших уровня средних веков. Средние века, по мнению Кропоткина, были временем своеобразного царства красоты. "Обратите внимание на художественную отделку, на количество орнаментов, которым работник того времени украшал не только настоящие произведения искусства, как, например, собор или ратушу, но даже самую простую домашнюю утварь, какую-нибудь решетку, какой-нибудь подсвечник или горшок... Мы увидим там на всем... отпечаток духа изобретательности и искание нового, дух свободы, вдохновляющий весь их труд, чувство братской солидарности, которое развивалось в гильдиях, где люди объединялись не только ради практических нужд своего ремесла, но и связаны были узами братства и общественности" [14].

Положение изменилось, по мнению Кропоткина, с появлением централизованных государств. Победа королевской власти в Европе привела к уничтожению не только свободы вольных городов, но и сельских общин. "Задавленная государственным "контролем" промышленность в XVIII столетии вымирала... А что сталось с архитектурой? Стоит лишь взглянуть на уродливые памятники государственного периода, чтобы сразу ответить", что "архитектура замерла настолько, что и до сих пор не может еще оправиться от удара, нанесенного ей государством". Государство смогло лишь "придавить, принизить работника, обезлюдить страну, посеять нищету в городах, довести миллионы людей в деревне до голодания выработать систему промышленного рабства" [15].

Отсюда дилемма: "Или государство должно быть разрушено, и в таком случае новая жизнь возникнет в тысячах центров, на почве энергической личной и групповой инициативы, на почве вольного соглашения. Или же государство раздавит личность, завладеет всеми областями человеческой деятельности, принесет с собой войны и внутреннюю борьбу из-за обладания властью поверхностные революции, лишь сменяющие тиранов и как неизбежный конец - смерть!

Выбирайте сами!" [16]

Выход из существующего положения видится Кропоткину в интеграции промышленного и сельскохозяйственного труда, в перенесении промышленности в деревню и развитии там кустарного и фабричного производства. Отрицая веру марксистов в прогрессивность разделения промышленного и сельскохозяйственного труда, урбанизации, в пролетариат, как главную силу грядущей революции, абсолютизацию крупного централизованного производства, он ратует за принципиально иной путь социальных преобразований.

Отметив в развитии промышленности последней трети XIX века признаки децентрализации, Кропоткин пришел к заключению, что любая попытка преобразования существующих отношений между трудом и капиталом потерпит неудачу, если не будет обращено внимание на эту глобальную тенденцию [17]. Две родственные области производства - промышленность и земледелие, подчеркивал Кропоткин, не всегда были разъединены; в недалеком прошлом в деревне процветали различные промыслы. "Городские рабочие не забрасывали совершенно своих полей и многие города были промышленными селами... И дела так обстоят до сих пор в России, а отчасти в Германии... Восторгалсь чудесами, вызванными новой фабричной системой, мы проглядели преимущества старой системы, при которой земледелец был одновременно и ремесленником; мы приговорили к исчезновению все те промыслы, которые процветали в деревнях, и признали нецелесообразной всякую промышленность кроме фабричной" [18].

В результате мир столкнулся с кризисом города и деревни. Для его преодоления каждый район должен сделаться "собственным производителем и потребителем как мануфактурных товаров, так и продуктов земледелия" [19]. Наряду с крупной промышленностью в каждой стране должно быть достаточно мелких предприятий. Мелкое производство нецелесообразно в кораблестроении и металлургии. Столь же нецелесообразно крупное производство одежды, предметов быта, мебели.

Нельзя не обратить внимание, продолжал Кропоткин, на многообразие мелкой промышленности, жизнеспособность кустарного промысла и русской общины. Доказательством этого является совокупный заработок кустарей Европейской России, в три раза превышающий жалованье рабочих на фабриках. Необоснованным, говорит он, выглядит и утверждение о распространенности кустарных промыслов исключительно в районах с неплодородными почвами. Кропоткин указывает на развитие кустарных промыслов в местностях с наиболее плодородными в России землями. В Ставрополье получило развитие шелковое кустарное производство, в Оренбуржье и на Черном море - кустарное производство сельскохозяйственных машин.

В итоге Кропоткин пришел к идее соединения города и деревни, к целесообразности создания гибридных производств и поселений. Выгода, которая "может произойти от соединения земледелия и промышленности... будет огромна... Отличительной чертой кустарного производства является относительное благосостояние людей там, где это производство соединяется с земледелием, где рабочий имеет землю и обрабатывает ее" [20].

Призывая к децентрализации, к созданию городов-деревень, промышленных деревень, к устройству фабрик и заводов близ садов, Кропоткин обращает внимание также на нравственное значение грядущих социальных преобразований. Он пишет о необходимости устраивать в деревнях "не гигантские здания, где перерабатываются громадные массы металла, которые лучше располагать в местностях, указанных им самой природой", а разнообразные мастерские, где будет вырабатываться все необходимое вкусу цивилизованных людей. Фабрики в селах станут иными: "просторные, гигиеничные, следовательно, экономичные, где человеческая жизнь будет цениться более, чем машины и приобретение громадных барышей". Свободу и справедливость обеспечат самодеятельность, кооперация, договоры, т. е. виды общественной организации, основанные не на власти и принуждении, а на союзе и соглашении. Только они, благоприятствуя развитию личности, расчистят путь нравственной свободе и совершенствованию общества, его благосостоянию, создадут основу для расцвета искусства и городов. В таком обществе "...обещать счастье, конечно, невозможно: счастье зависит настолько же от самого человека, сколько и от его обстановки, но можно вполне гарантировать удовлетворение, которое человек может найти в разностороннем и полном применении своих способностей и в сознании того, что благосостояние его основано не на страданиях ближних" [21].

Призыв к возрождению единства промышленного и сельскохозяйственного труда, родственный идеям Говарда о соединении города и деревни, привлек к работам Кропоткина внимание приверженцев городов-садов. Социальные проблемы в его работах переплетаются с кругом собственно архитектурных проблем: путей и перспектив развития большого города, городов и поселений разных типов, новых городов, т. е. вопросов, которые на рубеже XIX-XX веков со всей остротой стали перед отечественными теоретиками и практиками. Недостаточная в условиях больших городов конца XIX столетия сила регулирующего действия сложившейся в XVIII веке градостроительной системы стала восприниматься как ее отсутствие. В 1890-е годы проблематика статей и книг об архитектуре меняется. Вновь, как в 1820-1840-е годы, приобретают актуальность проблемы стиля и наследия, художественной ориентации, использования традиции. Одновременно впервые в истории отечественного зодчества градостроительные проблемы становятся предметом специального обсуждения на страницах архитектурной печати.

Новый период в развитии градостроительной мысли России, во многом связанный с зарождением идей городов-садов, открывают работы Д.А. Лебедева и П.О. Сальмановича. Написанные в 1890-е годы по разным поводам статьи обнаруживают глубокую внутреннюю связь.

Д.А. Лебедев был одним из первых архитекторов-художников, выпускников академии, проявивших интерес к предмету, до сих пор занимавшему лиц инженерной специальности, экономистов, географов, промышленников, статистиков. Он много ездил по Сибири, изучая проблемы будущей застройки и развития края Результатом этого стали две записки "О построении городов", поданные в 1894 и 1895 годах в Министерство внутренних дел и в Комитет по сооружению Сибирского железнодорожного пути. Лебедев усмотрел недостатки в застройке крупнейших городов мира - Парижа, Берлина, Лондона, Вены, Варшавы, Москвы, Петербурга, Одессы в отсутствии перспективных планов развития. Невнимание к будущеу каждого из этих городов, отмечал он, потребовало позднее проведения дорогих и трудноосуществимых работ. Во избежание этого необходимо "заблаговременно заботиться о таком распланировании, которое в будущем не требовало бы дорогого урегулирования и в котором могли бы быть приняты во внимание разнообразные требования современной науки о построении зданий, поселений и городов" [22]. Лебедев выдвигает идею децентрализации планирования и создания местных проектных учреждений, планирующих города, исходя из знания местных условий. В частности, вновь возникающие в Сибири поселения обязательно должны иметь такой план [23].

Все русские города со второй половины XVIII века застраивались по предварительно составленному, рассчитанного на длительную перспективу плану. Но слово "план" в понимании Лебедева приобретает иной, чем раньше смысл. Единство принципов он не связывает с единством архитектурных, стилевых форм выражения, более того, изначально предполагает их многообразие. Лебедев настаивает на необходимости строить по предварительно разработанному плану не только крупные города, но все поселения, включая небольшие местечки при железнодорожных станциях депо и мастерских вдоль Сибирского пути, предусматривая их перспективный рост (постройка дороги будет мощным стимулом развития переселенческого движения). Он выступает сторонником единства планировки и застройки и функционального зонирования городских территорий.

Особенное внимание Лебедев уделил приемам расположения промышленных предприятий исходя из своеобразия местных географических и природных условий. "При застройке главных пунктов при реках по линии Великой Сибирской дороги, прежде всего, надо обратить внимание на то обстоятельство, что от Челябинска до Байкала почти все реки текут с юга на север. Образующиеся в настоящее время поселки скоро вырастут в города и должны строиться непременно с правой, т. е. южной, стороны полотна железной дороги. Железнодорожные депо, мастерские, склады, фабрики и заводы - с левой, т.е. ниже по течению, чтобы не загрязнять вод села или города. Ввиду этого необходимо: запретить впредь строить фабрики и заводы выше города и в городе, вообще на южной стороне" [24]. Проблема зонирования, входившая в градостроительную теорию и практику конца XIX - начала XX века, была одним из первых проявлений экологического подхода к проектированию городов в связи с бурным ростом промышленности, ее пагубного воздействия на природу, чистоту воды и воздуха, задымление и т. д.

Второе столь же категорическое требование Лебедева, также вызывающее в памяти предложения Говарда и направленное на предотвращение спекуляции землей и плотной застройки улиц, сводится к тому, что свободные казенные земли Сибири следует не продавать, а отдавать в аренду. Большим новшеством было предложение Лебедева о дифференциации улиц в зависимости от их назначения. Строительным уставом улицы разного назначения всех без различия городов России (уездных, губернских, заштатных) предусматривались одной ширины - 10 саженей. Лебедев считает целесообразным ввести классификацию улиц, варьируя их ширину от 15 до 22 сажен в зависимости от назначения и роли в городе, и отказаться в законодательном порядке от сплошной застройки в пользу свободной. Он же предлагает сделать обязательным озеленение улиц и ввести правила, исключающие возможность появления высокой плотности застройки, сделав правилом практику, аналогичную устройству Садовых улиц в Москве. "Перед каждым домом палисадник... Дорога для езды от 5 до 7 сажен шириной. Участки мест по улице не менее 20 сажен с разрывом от левого соседа не менее 4 сажен шириной, как при деревянной, так и при каменной постройке... кварталы не должны быть сплошь застроены как в Петербурге". Кроме обязательного по Строительному уставу внутреннего двора площадью не менее 30 квадратных сажень Лебедев считал необходимым оставлять 1/4 всей территории участка для сада [25].

Идеи Лебедева получили распространение и стали нормой при проектировании городов-садов полтора десятилетия спустя. Исходя из этих принципов или на основе родственных им уже в 1890-е годы началось строительство новых городов вдоль Сибирской дороги. Предложения Лебедева интересны еще одним. По его мнению, оптимальным для создаваемого одним предприятием-арендатором поселения является участок площадью в 300 десятин. Эта цифра совпадает у всех приверженцев городов-садов. У Говарда она равна 400 га, или 370 десятин, у Кропоткина - 400 десятин; к тому же склоняются русские градостроители А.А. Журавлев и Г.Н. Дубелир [26].

Три года спустя с родственными высказанным Лебедевым предложениями выступил П.О. Сальманович. Прочитанный им в Институте гражданских инженеров доклад "О регулировании дальнейшего развития Петербурга" был опубликован под названием "Петербург в будущем" в журнале "Строитель". Сальманович, подобно Лебедеву, ратует за перспективное планирование и во имя этого высказывается за отчуждение находящихся во владении частных собственников земель. Чтобы обеспечить гармоничное развитие Петербурга, Сальманович предлагает создать вокруг него систему благоустроенных пригородов в северном, южном, юго-восточном и юго-западном направлениях: "Общая распланировка (таких поселков. - E.К.), - пишет Сальманович, - при соблюдении простора должна напоминать, например, Царское Село, с его бульварами и парком, и по преимуществу небольшими домами, способными в летнее время заменить дачи; также в пример может быть поставлен Лесной корпус.

Такие кварталы как предместья средней величины при отсутствии скученности представляют свою особенность и свою привлекательную сторону, и только при таком характере они могут конкурировать с центральными частями города, отвлекал жителей от густонаселенных мест" [27].

Внимание к социально-экономическим аспектам жизни городов и промышленных поселков резко усилилось после революции 1905-1907 годов. Поиски путей рационального и гармоничного развития типов поселений - большого города и нового поселка - приобретают неизвестную ранее остроту. Под влиянием революционных событий появляются книги социал-демократов М.А. Курчинского (Муниципальный социализм. СПб., 1907; Муниципальный социализм и развитие городской жизни. СПб., 1907) и М.Г. Диканского (Жилищный вопрос и социальные опыты его решения. М., 1918).

Диканский, гражданский инженер по профессии, пришел к проблеме городов-садов путем анализа наиболее близкой людям строительной специальности проблемы жилищной нужды и стад одним из первых в России представителей молодой науки о градостроительстве. Его работы, касающиеся широкого крута градостроительных проблем, рассмотрены в первой книге пятого тома. Однако, прежде чем перейти к характеристике воззрений Курчинского, следует отметить, что он и Диканский, будучи идейными противниками Кропоткина и не разделяя его политической доктрины, сходятся с ним в точке зрения на оптимальный тип поселения будущего. Для Диканского и Курчинского, как и для Кропоткина, он ассоциируется с городом-садом или, точнее, поселением, соединяющим в себе достоинства городов и сел. Это тем более симптоматично, что Курчинский - сторонник урбанизации. Отметив, что каждая новая эпоха хозяйственной жизни создает свой тип поселений и свою теорию образования городов, что бурный рост городов и развитие городской жизни - явления новейшего времени, он полемизирует с Кропоткиным, утверждая, что кустарная промышленность находится в упадке, что ее теснит город, что, хотя неприглядные стороны присущи и городу и деревне, город в отличие от деградирующей деревни, прогрессирует и что стремление в город - это "стремление к прогрессу и свету" [28].

Программа развернутого жилищного строительства по образу и подобию городов-садов вытекает из социально-политической программы Курчинского, отстаивающего идеи муниципального социализма. В их осуществлении он видит один из способов уничтожения любых форм угнетения. Его программа рассчитана на все части социального целого: на муниципалитеты и общины. В отличие от государства, которое решает общие задачи, они будут решать местные, частные. "Муниципальный или коммунальный социализм представляет собой организацию построения всей общественной жизни по одному широкому принципу возможно более полной демократизации местной жизни, служения интересам широких масс... он выражает собой проникновение всей общинной жизни принципами социализма" [29]. Сторонники муниципального социализма убеждены, что легче начинать и проводить социальные реформы в небольших масштабах а именно в городах, которые благодаря скоплению в них рабочего люда, являются очагами социализма. Осуществление муниципального социализма Курчинского предполагает в качестве обязательных условий предоставление равных избирательных прав гражданам, создание хороших гигиенических условий жизни, решение квартирного вопроса путем если не экспроприации всей земли, то возможно более широкого приобретения ее городом, чтобы впоследствии строить на принадлежащих городу территориях дома и сдавать их в аренду по ценам, исключающим спекуляцию.

Предлагаемый Курчинским путь решения квартирного вопроса и делает его сторонником городов-садов. Он выступает за разработку планов рационального раширения городов и запрещение строить многоэтажные здания. Устранению неудобств жизни в удаленных от центр районах поможет разумно распланированная сеть городских железных дорог и трамваев, находящаяся в ведении города Курчинский специально останавливается на преимуществах небольших домов, значительно более гигиеничных, чем многоэтажные здания, с десятками, сотнями квартир. Средством предотвращения спекуляции и развития многоэтажного строительства может быть только закон, запрещающий строить большие дома. Ростки муниципального социализма видимы, по его мнению, всюду. О неуклонно ширящемся движении свидетельствует процесс муниципализации общественных служб: газовое освещение в Москве и Риге, пароходство в Риге, электрические станции в Твери, Перми, Батуми. С особенным удовлетворением Курчинский отмечал размах муниципального движения в Одессе, где уже муниципализированы водопровод, скотобойни, каменоломни, прачечные, хлебопекарни, и предполагается муниципализация типографий и трамвая. Однако, выступив с панегириком муниципализации и малоэтажного строительства, Курчинский в итоге приходит к далекой от идеи Говарда позиции. Для него города-сады будущего ассоциируются с тем, что позднее, в середине XX века получило название спальных районов. Города-сады Курчинского - это города-спальни. Большие города и в будущем сохранят значение культурных, общественно-политических, экономических центров. Они останутся собранием памятников, местом деловых встреч и работы, но не жилья. Жилыми будут новые, застроенные небольшими малоэтажными зданиями в соответствии с новейшими нормами гигиенической науки и благоустройства, удобно связанные с центром окраинные районы [30].

Многие представители утопического социализма видели в создании городов-садов наиболее доступный и безболезненный путь к установлению социальной справедливости. Одним из самых ярких выразителей этого направления в России был В. Дадонов - автор книги "Социализм без политики: города-сады будущего в настоящем". Он доказывает осуществимость системы Говарда и ее особенную актуальность именно в условиях России. Основанием для подобного заключения служит тот факт, что Россия - сельская страна постепенно превращается в страну хуторов. Чтобы сделаться культурной страной, ей недостает городов. Идея Говарда о соединении в новом типе поселений преимуществ города и деревни при исключении недостатков обоих рассматривается Дадоновым как альтернативная учению Маркса. Концепции классовой, политической борьбы он противопоставляет концепцию социализма без политики. Суть подобной версии социализма в повышении условий жизни всех классов до уровня, который сделает их более заинтересованными в сохранении существующего порядка вещей, чем в его изменении. Такой сдвиг уже произошел, с точки зрения Дадонова, в жизни среднего класса. Он значительно увеличился численно. Повысился его политический вес. Для изменения в лучшую сторону уровня жизни и повышения благосостояния мелких собственников и производителей необходимо, прежде всего, изменение системы землепользования, которое повлечет за собой решение квартирного вопроса Именно в изменении системы землепользования мирным путем, а не в классовой борьбе лежит, по мнению Дадонова, путь к разрешению острейших социальных противоречий. Город-сад Говарда предлагает способ изменения условий жизни беднейших классов, не затрагивая привилегий остальных сословий. Реализация программы Говарда сделает реальным социализм, отодвинув торжество социализма в традиционном, Марксовом понимании [31].

Особенности социальной программы Дадонова определяют его пристальное внимание к архитектурной стороне дела, которую он излагает профессионально, со знанием новейших градостроительных идей. По подробности и аргументированности изложение архитектурно-градостроительных проблем у Дадонова соперничает с вышедшей одновременно книгой "Благоустройство городов". Автор ее В.Н. Семенов - гражданский инженер, крупнейший авторитет в области новой градостроительной науки, автор планировки и типовых жилых домов знаменитого поселка на станции Прозоровская Казанской железной дороги (ныне Кратово), который современники называли первым в России городом-садом.

В отличие от Курчинского-Дадонов подчеркивает принципиальное значение создания в России именно городов-садов, т.е. поселений, не только соединяющих в себе черты города и деревни, но представляющих самостоятельные жизнеспособные города, а не только предместья-сады или поселки-сады. Несущественное для Курчинского различие приобретает для Дадонова качественный смысл. В предместьях-садах и поселках-садах используются лишь формальные признаки города-сада - технические, эстетические, финансовые. Но не получает реализации главное, составляющее суть самой идеи - ее социальная основа. Благоустроенные поселки промышленников возникли, подчеркивает Дадонов, задолго до Говарда Суть позиции Говарда в слиянии архитектурной и социальной идеи. Архитектурная идея должна служить средством осуществления социальной, залог успешности которой состоит в изменении характера землепользования. В этом пункте и раскрывается глубокое внутреннее родство идей Говарда, Кропоткина, Дадонова, всех сторонников городов-садов, о которых далее пойдет речь - Д.Д. Протопопова, А.Ю. Блоха, В.П. Карповича и других.

Дадонов принадлежал к числу принципиальных противников монистического взгляда на природу человека и социальную жизнь. Марксизм, по его мнению, абсолютизирует и учитывает только одну сторону человеческой личности - общественную. Основываясь на ней и только на ней, не учитывая индивидуальной стороны, К. Маркс и его сторонники пытаются строить новое общество, опираясь лишь на обобществленный труд Ослепленный чудесами, которые способен творить общий труд, марксизм не учитывает огромных возможностей, заложенных в альтруизме человеческой натуры, в индивидуальном труде и частной инициативе. Исходя из этого, Дадонов считает заблуждением ориентацию только на большие организации, минуя мелкие, которыми и являются в его представлении города-сады.

В 1909 году в Петербурге был основан выходивший два раза в месяц журнал "Городское дело" - первый в России специально посвященный проблемам развития городов Во главе его стал поборник городов-садов, член Немецкого общества городов-садов юрист Д.Д. Протопопов. Его отчет о поездке русской делегации в Англию на съезд Общества городов-садов стал первой развернутой публикацией на русском языке, где была сформулирована позиция, затем подробно аргументированная Дадоновым, о разнице между городом-садом как архитектурно-планировочной идеей и городом-садом как явлением социальным, где определенные архитектурно-планировочные признаки предстают эквивалентом определенной системы землепользования, духовной общности и пути общественного развития. На наших членских билетах, подчеркивает Протопопов, написано: "Город-сад есть планомерно устроенное поселение на недорогой земле, составляющей постоянную преимущественную собственность общины (германский юридический термин Obereingentum)... благодаря чему оказывается невозможной какая бы то ни было земельная спекуляция. Город-сад есть образец нового города, облегчающий коренную земельную реформу, создающий выгодные условия поселения для промышленников и для ремесленников и обеспечивающий за земледелием и садоводством постоянное пользование значительной частью площади, принадлежащей городу-саду" [32]. Ни галицкий Львов, ни российская Полтава и подобные им города, замечает Протопопов, не могут быть отнесены к категории городов-садов. Это города, где много частных огороженных садов. Для города-сада нужны условия, обозначенные в билете. Кроме того, идеальному городу-саду требуется общественный сад с фонтаном в центре города.

В отличие от утописта Дадонова, реалист Протопопов подчеркивает несбыточность осуществления идеи Говарда. Города-сады Говарда, пока все-таки "град взыскуемый", идеал, как необходимый всякий идеал, как окрыляющий нашу мысль наше воображение, порождающий в нас запросы и недовольство. Протопопов указывает на реальность и перспективность устройства пригородов-садов на недорогой земле в 5,10, 20 и даже 30 верстах от центра, перепрыгнув (курсив автора. - Е.К.) через пригородную полосу, большого города, политике, которая должна при здравой городской "непременно быть обращена в парк или в ряд парков, опоясывающих, как в австралийском городе Аделаиде, весь город... и красящих жизнь окрайных обитателей" [33].

Протопоповым подчеркнут также этический аспект создания города-сада Движение, впитавшее в себя много "современных стремлений и сказаний, являясь откликом учений, восстающих против односторонности и условности современного буржуазного строя", имеет целью добиться не только свежего воздуха и зелени, но и большего - "более связной, дружной, простой жизни, меньше розни, больше общеполезных учреждений, больше чистых радостей, новых правовых и хозяйственных форм, и всего этого не в виде Zukunftmusik, а теперь же - завтра" [34]. Взыскуемая идея, идеал - это мечта о реализации рая для всех, райского сада, недаром так быстро привилась и полюбилась всюду, в том числе и в России формула город-сад. В самом словосочетании заключался смысл, соотносившийся с самыми глубокими архетипическими символами счастливой гармонической жизни - райского сада. Протопопов рисует идеальную программу деятельности будущего товарищества по устройству города-сада, впервые касаясь типа жилого дома, указывая при этом в качестве источника вдохновения на русское крестьянское зодчество как на прототип рационально и красиво устроенных жилищ, с оригинальным стилем, отчасти основанным на национально-бытовых мотивах (вариации, например, трехоконной избы)..." [35].

Протопопов видел будущее русского большого города в разукрупнении и безусловном отказе от многоэтажного плотного строительства. Многоэтажные дома дешевых квартир Солодовникова в Москве, по его мнению, не что иное, как "добровольная тюрьма, куда будут загнаны сотни и тысячи семей...". Он отрицает справедливость распространенного среди деятелей Москвы убеждения, "являющегося верхом отсталости", что "Москва расползлась вширь, не грех ее сжать, строя многоэтажные дома. Им чуждо опасение обречь тысячи детей на чахлое прозябание в каменных мешках и бесповоротности такого шага" [36].

К 1917 году в среде приверженцев городов-садов укоренилась мысль о невозможности разрешения социального вопроса и жилищной проблемы вне осознания "всей важности его как в толще демократии, так и правительством, и притом в соответствии с проведением правовых начал вообще. Не может быть решен вопрос и при взгляде на него с чисто экономической точки зрения, из-за дешевизны: он глубже и идея соединения города и деревни затрагивает все стороны жизни. Наконец, вопрос требует отрешения от нашего барского взгляда на жилой дом. Англичане поставили идеалом простой жилой дом, с простой отделкою, а не виллу" [37]. Отметив, что тяготение к даче не может разрешить жилищного вопроса из-за неудовлетворительных условий дачной жизни, Протопопов призвал парализовать его созданием "культурных и заманчивых пригородов", считая, что Общество архитекторов-художников должно "путем выработки соответствующих строительных программ содействовать правильному разрешению жилищного вопроса. Надо исходить из социал-демократического принципа разрежения городов, перенесения фабрик и заводов в города-сады, признания известного минимума удобств и дешевизны" [38].

Солидировавшийся с Протопоповым архитектор В.В. Эйснер подчеркнул, что для распространения строительства, вдохновляющегося идеями городов-садов, необходимо радикальное изменение законодательства, в том числе и строительного, которое в существующем виде является основным препятствием разрешения социальных проблем и городов-садов. Протопопова и Эйснера поддержал Г.Н. Дубелир, также отметивший неотложную необходимость изменения законодательства, в том числе и строительного, поскольку в России в отличие от заграницы вопрос о городах-садах затрагивает "много разных сторон жизни - пригороды, железнодорожные поселки, новые поселки в Сибири и т.д." [39]

Сторонники городов-садов в России объединили усилия, создав почти одновременно два общества - в Москве и в Петербурге. Председателем Петербургского общества, основанного 3 декабря 1913 года, стал Д.Д. Протопопов, товарищем председателя - переводчик книги Говарда на русский язык Ю.А. Блох. Среди учредителей Петербургского общества санитарный врач В.П. Кашкадамов и член Петербургской городской думы, инициатор устройства "беседок-садов" под Петербургом Олейников, архитектор В.П. Карпович, автор книги "Особняки в городе и деревне". Его книга, написанная в целях поддержки идеи городов-садов, содержала проекты дешевых, красивых и комфортабельных жилищ будущих поселений.

В уставе Петербургского общества городов-садов подчеркивалось: "Коренное улучшение жилищных условий возможно лишь одновременно с полной реформой современного домо- и градостроительства. Стремясь к идеалу города-сада, Общество ведет пропаганду жилищной реформы в связи с планировкой городов, пригородов и поселков". Исходя из убеждения о взаимосвязи социального, градостроительного и архитектурного (тип дома) аспектов проблемы, формулировалась программа общества:

а) изучение рационального городского и пригородного расселения;
б) состояние жилищного вопроса в России и за рубежом;
в) содействие образованию городов-садов, поселков-садов, соответствующих строительных обществ, товариществ;
г) консультации, экскурсии, лекции, выставки изданной литературы" [40].

Весной 1912 года, при Московском отделении Русского Технического общества по инициативе бывшего председателя Московской губернской земской управы члена Государственной Думы Ржевского под председательством инженера П.П. Юренева была создана Комиссия по переложению идей Говарда на русский лад и разработке программы по устройству городов-садов под Москвой. Проанализировав возможные варианты воплощения идеи Говарда в России, она пришла к выводу о необходимости ориентироваться на города-сады как на самостоятельные поселения. Устройство пригородов-садов, как не решающих социальных проблем, было отвергнуто. Исходя из идеи городов-садов комиссия разработала нормативы "зимников" - поселков-парков, где люди живут круглогодично, но работают в Москве. Необходимый минимум благоустройства такого рода поселков предусматривал создание: гигиенического водоснабжения, канализации, освещения улиц, тротуаров, мощеных или шоссированных магистралей, быстрого и удобного сообщения с центром и телефонной связи с ним, общественных парков, курзала, общественных бань, прачечной, купальни. Обязательными для русской версии города-сада были признаны также основные принципы города-сада Говарда - общественная собственность на землю и создание зеленого пояса, равного 5/6 территории города. Из оставшейся части половину предлагалось отводить под застройку (т. е. 1/12) и половину под общественные парки, бульвары, улицы, площади, площадки для игр. В соответствии с принятыми в России традициями привольной застройки сел и небольших провинциальных городов площадь участка определялась равной 200 квадратным саженям вместо заявленных Говардом 53, предельная ширина участка по улице устанавливалась равной 10 саженям (20,5 м) вместо 3-х у Говарда. Установленные комиссией для подмосковных городов-садов параметры были признаны оптимальными, тем более, что они совпадали с подсчетами основных авторитетов российской градостроительной науки, сделанных несколько ранее Г.Н. Дубелиром для Киева и В.Н. Семеновым для Мекковского поселка близ тогдашней станции Прозоровская [41].

Названия работ, посвященных городам-садам, ярко характеризуют нюансы в позиции авторов, подчеркивая одновременно их приверженность общей идее. Ранее других вышла книга гражданского инженера, профессора Рижского политехнического института Арнольда Карловича Енша под названием: "Очерки санитарной техники Города-сады (города будущего)". Отдельные оттиски из журнала "Зодчий" за 1910 год. СПб., 1910. За нею последовали книги: В.Ф. Иванов. "Планировка городов-садов в связи с водопроводом и канализацией". М., 1913; В.П. Карпович. "Особняки в городе и деревне". С предисловием Д.Д. Протопопова. СПб., 1913; Г.П. Ковалевский. "Большой город и города-сады". Киев, 1916, с предисловием Г.Д. Дубелира; П.Г. Мижуев. "Сады-города и жилищный вопрос в Англии". Пг., 1916; Б.Г. Кнатц. "Города-сады в связи с жилищным вопросом". Пг., 1918.

Включение в список основных работ о городах-садах книги Кнатца, вышедшей в год после Октябрьской революции, не случайно. Этот список можно было бы продолжить опубликованными 1920-1930-е годы трудами названных и ряда неназванных авторов В движении за города-сады, как явлении русского и советского градостроительства, переломной датой следует считать не 1917-й, а середину 1930-х годов Все приверженцы городов-садов, если они не эмигрировали в начале 1920-х годов (подобно Ю.А. Блоху) или не отошли от активной деятельности (как Д.Д. Протопопов), а в их число вошли: В.Н. Семенов, В.А. Глазырин, В.Я. Крамаров, В.С. Карпович, В.В. Воейков, В.Е.Дубовский и другие, продолжали организационную, проектную и писательскую работу в области городов-садов Дореволюционные и послереволюционные проекты практически неотличимы. Кроме того, многие поселки, спроектированные перед революцией во время Первой мировой войны, смогли получить осуществление в 1920-е годы. Все перечисленные работы объединяет мысль, впервые высказанная П.О. Сальмановичем в 1897 году и ставшая общим местом в публикациях, вышедших десятилетие спустя: "...наши уездные и губернские города, а также окраины больших городов по своему земельному простору, свободным площадям улиц и усадеб, не только приближаются к идеям заграничных городов-садов, но, в большинстве случаев, даже превосходят последние". Нам не грозит ломка, необходимая западноевропейским городам. "Нам надо только не упустить то, что есть... надо озаботиться... об элементарных улучшениях тех условий, в которых живут миллионы людей" [42]. А.К. Енш, указывая на остроту жилищного вопроса не только среди рабочих, но и среди интеллигентных тружеников России, на необходимость создания благоустроенных, недорогих, красивых жилищ, называет в качестве примеров, достойных подражения, поселки Сосновку, Подобедовку в окрестностях Петербурга, аналогичные поселки в окрестностях Москвы, Киева, Харькова и других больших городов Енша идея города-сада привлекает не только прямой социальной ориентированностью, перспективой повышения уровня гигиеничности жилищ и поселений. Енш отмечает заключенную в ней возможность рационального разрешения проблем расселения, децентрализации равномерного распределения промышленности по всей стране [43].

Б.Г. Кнатц, отметивший, что перед революцией в правительственных кругах имелись обширные планы создания рациональных поселков (поселок для пенсионеров-инвалидов под Петроградом, город Романов у конца Мурманской железной дороги, новые города в Сибири, которые предполагалось сооружать по принципу городов-садов), почти дословно повторяет Дубелира и Енша. Он указывает на существование в России условий, благоприятствующих созданию городов-садов. Обилие незастроенных земель в городах, особенности застройки предместий с их деревянными домиками и обширными пустырями предоставляют широкие возможности устройства великолепных пригородов [44].

К сторонникам городов-садов как этико-эстетического и архитектурно-планировочного феномена на рубеже 1910-1920-х годов принадлежала также часть интеллигенции, искавшая разрешения социальных вопросов на путях нравственного и духовного обновления. Город-сад рассматривается ею в качестве одного из элементов жизнестроительной программы. В целях ее осуществления проектируются и создаются многочисленные поселки-сады в окрестностях столиц и в Крыму. Курортом-садом единомышленников, объединенных лозунгом друзей природы, благоустройства и культурного образа жизни должен был стать поселок Новый Симеиз [45]. Местом жительства близких по духу и любящих природу людей, для которых смысл города-сада заключался в нравственной общности, в стремлении построить жизнь на основаниях единения с природой, красоты и духовного родства обещал стать город-сад и курорт "Форос". "Принимая во внимание, что он предназначается для лиц интеллигентных, в истинном смысле культурных, ценящих красоту во всех ее проявлениях, отдающих должное эстетической стороне жизни и желающих устроить свое существование на разумных началах, пользуясь абсолютным комфортом среди очаровательной природы в роскошном климате, является необходимость оградить интересы будущих жителей города-сада от могущих попасть в Форос лиц, пренебрегающих принципами культурного сожительства или не понимающих термина город-сад" [46]. В идее города-сада видели также одну из наиболее целесообразных "форм экономической жизни" приверженцы Л.Н. Толстого и ПА. Кропоткина - теристы. Осуществление своей программы в первые послереволюционные годы представлялось им "естественным промежуточным звеном между капитализмом и коммунизмом", в котором они видели "совершенно своеобразный и единственно возможный сейчас социальный строй, наиболее отвечающий требованиям времени" [47]. Опубликованная в 1922 году программа теристов местами почти дословно повторяет строки из книги В. Дадонова, одного из наиболее последовательных идеологов "социализма без политики" в России.

Во второй половине 1900-х и в 1910-е годы одновременно с распространением движения за города-сады обнаружилась тенденция понимать термин не только в его первоначальном значении, связывая его особенности с малоэтажной разреженной застройкой, изобилующей общественными и приусадебными садами (город-деревня), но и как город-сад в буквальном смысле слова, как любой город, в том числе с многоэтажными, но отвечающими новейшим гигиеническим нормам домами, с высоким уровнем благоустройства и озеленения. Реализация идеи городов-садов в равной мере соотносится теперь и с малоэтажной и многоэтажной застройкой. Тип дома и тип застройки как таковой представляются второстепенным делом. То, что неприемлемо для Дадонова, Протопопова, Енша и их единомышленников, для Ковадевского, Иванова и других кажется несущественным.

В понятие "город-сад" начинает вкладываться далекое от говардовского, расширительное толкование, теряющее прямую связь с определенными архитектурно-планировочными приемами, выступающими выражением столь же определенных этических и эстетических принципов.

С точки зрения А.Я. Гинзбурга - крупного харьковского зодчего начала XX века, - застройка новейших городов должна отвечать двум главным требованиям: обеспечивать создание соответствующих современным требованиям гигиены и техники домов и поселков для бедного рабочего населения и "более роскошных, даже барских квартир в особняках или больших домах". Останавливаясь на второй, как на менее разработанной задаче, зодчий отмечает ее относительно легкую разрешимость. В Харькове насчитывается только 3% многоэтажных домов. Основная масса зданий (85% в один и 12% в два этажа) малоэтажнад. В самом ближайшем будущем она неизбежно подлежит сносу. Занимаемые этими домами территории "можно рассматривать как пустопорожние и находящиеся на одних условиях с окраинными, нарезанными из пустошей участками". За исключением центра, для которого должны быть созданы совершенно особые правила застройки, на остальных, освобождающихся после сноса небольших зданий территориях добившись кооперации домовладельцев, следует перейти к комплексной застройке блочными домами, имея в виду, что наибольший доход приносят дома в 1,3,4 и 8 этажей. Зодчий убежден: "...нет принципиальной разницы между обыкновенным городом и городом-садом... между центром-сити и городом-садом существует ряд последовательных незаметных переходов... каждый город может быть обращен в город-сад со всеми преимуществами последнего безо всяких потрясений, без насильственных отчуждений, без драконовских строительных правил для центра, лишающих домовладельцев их выгод и вызывающих нарекания, а только путем целесообразной организации капитала и свободной конкуренции с получением на капитал законных прибылей" [48].

В представлениях Гинзбурга, отождествляющего город-сад лишь с архитектурно-градостроительным приемом застройки свободно стоящими зданиями и обильным озеленением, обращает внимание и специфическое, впервые в России выраженное с такой жесткой определенностью, ставшее общепринятым в XX веке отношение к застроенным малоэтажными зданиями территориям, как к территориям свободным от застройки, нигилизм в отношении к исторически сложившемуся в XIX столетии облику города XIX века, который в целом присущ градостроительству XX века.

Безотносительно к тому, понимался ли город-сад только как архитектурно-планировочная система или как система, соответствующая определенному типу и стилю жизни, с его появлением связаны две тенденции, характерные не только для предреволюционного десятилетия, но и для градостроительной мысли первой трети XX столетия в целом. Одна из них, наиболее очевидная - сложение новой концепции поселково-микрорайонного развития города. Она генетически связана с новыми принципами проектирования больничных и институтских комплексов, с градостроительными особенностями новых типов поселений - городов-курортов, дачных и железнодорожных поселков, фабричных сел. Переосмысление опыта их строительства и сознательное использование стихийно сложившихся приемов сопровождалось выработкой нового представления о структуре города как системе сравнительно автономных, но взаимосвязанных, образующих сложное целое организмов.

Очевиднее всего эта тенденция выражена в больших городах, особенно столичных, будущее которых связывается, прежде всего, с развитием рационального строительства на окраинах: "...священная обязанность каждого городского управления должна быть забота о разработке и составлении плана своего родного города на правильных научных началах... будущее каждого города не в застроенном и достаточно испорченном центре, а в окраинах, куда и надо направить новое строительство и расширение города... городское население, задыхающееся в наших городах, в наших громадных наемных казармах без воздуха и света... ждет правильного и рационального расширения городов, когда оно будет стремиться из вредных, душных и темных центров к их благоустроенным и здоровым окраинам" [49].

Перечень источников:

1. Ленин В.И. ПСС. Т. 3. С 358-360. Вернуться в текст
2. Ярмерштед В. Городские агломерации и строительная деятельность // Строитель, 1897. № 13-14. С. 519. Вернуться в текст
3. Там же.С. 517. Вернуться в текст
4. Там же. С. 519-520. Вернуться в текст
5. Ружже B.JI. Прогрессивные творческие воззрения архитекторов петербургской школы конца XIX - начала XX века (идеи городов-садов). Дисс... канд. архит. Л., I960. С. 9. Вернуться в текст
6. Там же. С. 32. Вернуться в текст
7. Городское дело, 1914. №18. С. 1058-1059. Вернуться в текст
8. Городское дело, 1909. № 17. С. 875. Вернуться в текст
9. Мижуев П.Г. Города-сады и жилищный вопрос в Англии. Пг., 1916. С. 320. Вернуться в текст
10. Френкель 3.Г. Петроград периода войны и революции. Пг., 1923; Иванов Ф.Г. Города-сады и поселки для рабочих. Л., 1925; Кнатц Б.Г. Города-сады в связи с жилищным вопросом. Пг., 1917. С. 7. Вернуться в текст
11. Голованов В. Проповедь и бунт Петра Кропоткина // Советскад культура, 1988. 17 декабря. С. 7. Вернуться в текст
12. Там же. Вернуться в текст
13. Кропоткин П. Государство и его роль. М.,1904. С. 1. Вернуться в текст
14. Там же. С. 26-27. Вернуться в текст
15. Там же. С. 54. Вернуться в текст
16. Там же. С. 64. Вернуться в текст
17. Он же. Земледелие, промышленность и ремесла. Пер. с англ. 2-е изд. М., 1904. С. 7, 13. Вернуться в текст
18. Там же. С. 108-109. Вернуться в текст
19. Там же. С. 35-36. Вернуться в текст
20. Кропоткин П. Земледелие, промышленность и ремесла... С. 159. Вернуться в текст
21. Там же. С. 195. Вернуться в текст
22. Б. Несколько слов об урегулировании городов // Наше жилище, 1895. № 12. С. 1. Вернуться в текст
23. Лебедев Д.А. (некролог) // Зодчий, 1904. N" 19. С. 225-226. Вернуться в текст
24. Б. Несколько слов об урегулировании городов // Наше жилище, 1895. № 12. С. 2. Вернуться в текст
25. Б. Несколько слов об урегулировании городов // Наше жилище, 1895. № 12. С. 2-3. Вернуться в текст
26. Ружже В.Л. Указ. соч. С. 58. Вернуться в текст
27. Сальманович Л. Петербург в будущем // Строитель, 1897. №21-22. С. 812. Вернуться в текст
28. Курчинский М.А. Муниципадьный социализм и развитие городской жизни. СПб., 1907. С. 13-29. Вернуться в текст
29. Там же. С. 35. Вернуться в текст
30. Курчинский М.А. Муниципальный социализм... С. 105. Вернуться в текст
31. Дадонов В. Социализм без политики: города-сады будущего в настоящем. М., 1912. Вернуться в текст
32. Протопопов Д. Города-будущего. Городское дело, 1909. № 17. С. 856. Вернуться в текст
33. Там же. С. 913-914. Вернуться в текст
34. Там же. С. 855-856. Вернуться в текст
35. Там же. С. 914-915. Вернуться в текст
36. Протопопов Д.Д. Хроника городской жизни // Городское дела 1915. № 10. С. 588. Вернуться в текст
37. В Императорском обществе архитекторов-художников // Архитектурно-художественный еженедельник, 1917. № 7. С. 53. Вернуться в текст
38. Там же. Вернуться в текст
39. Там же. Вернуться в текст
40. В Императорском обществе архитекторов-художников... Вернуться в текст
41. Апарин Гр. Примерная схема рационального поселка // Городское дело, 1914. № 5. С. 292-297. Вернуться в текст
42. Дубелир Г.Д. Предисловие // Г.П. Ковадевский. Большой город и города-сады. Киев, 1916. С. 3. Вернуться в текст
43. Енш К.А. Очерки санитарной техники. Города-сады (города будущего). СПб., 1910. С. 49, 4. Вернуться в текст
44.Кнатц Г.А. Города-сады в связи с жилищным вопросом. Пг., 1918. С. 54-55. Вернуться в текст
45. Кузьменко В.М. Новый Симеиз и его окрестности на берегу Крыма. М., 1913. Вернуться в текст
46. Курорт и город-сад "Форос". Крым. Байдарские ворота. М., 1917. С. 17. Вернуться в текст
47. Города-сады. Идея Говарда. С. Тайнинское Московской губернии "Teristo". М., 1922. С. 2. Вернуться в текст
48. Гинзбург А. Застройка городов // Зодчий, 1915. № 39. С. 384; № 40. С. 403. Вернуться в текст
49. Зуев В. К вопросу об осветлении дворовых квартир // Зодчий, 1917. № 3. С. 22. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
3.6.1. Город-сад как социальная копия. Идеи Говарда  3.6.3. Реализация идеи городов-садов в России