Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Градостроительство России середины XIX - начала XX века. Книга II.
Города и новые типы поселении

3 глава. Новые типы noceлений


3.2. ДАЧНЫЕ ПОСЕЛКИ (М. В. Нащекина)

Дачные поселки - один из самых характерных новых типов поселений в России второй половины XIX - начала XX века, отразивших социальные, экономические, культурные изменения в общественной жизни страны Великая реформа 1861 года, освободив крестьян от крепостной зависимости, выбила экономическое основание из-под многих оскудевших дворянских родов. Это быстро привело к глубоким сословным и экономическим изменениям в стране - аристократия утрачивала роль привилегированного и обеспеченного класса, ее место в общественной иерархии быстро занимало купечество и промышленники, главным образом происходившие из зажиточных и деятельных крестьянских семей, а также разночинная интеллигенция. Здоровый прагматизм, присущий времени, невозможность для работающего по полгода предаваться "барской неге" и одновременно свойственная русским любовь к земле, природе должны были подсказать и подсказали новые формы загородной жизни. Ими стали пригородные дачи, а затем и дачные поселки. Оказавшись в какой-то мере наследниками исконно русского "усадебного" образа жизни, они развивались в полном соответствии с требованиями новой жизни.

Капиталистический город создавший новый механизм хозяйственной и политической организации - дифференцированный труд самоуправление, относительное равенство граждан в доступе к достижениям цивилизации и культуры, - невозможно представить без разветвленной системы пригородов, в которых дачные поселки постепенно стали играть едва ли не ведущую роль. Будучи по образу жизни и характеру землепользования во многом противопоставлены городу, они в то же время являлись прямым следствием процесса урбанизации. К рубежу XIX - XX веков дачные поселки стали неотъемлемым компонентом городской агломерации, которая складывалась тогда в России. Если поиски заработка приводили тысячи бедных крестьян и ремесленников в города, коренные горожане, нуждавшиеся в отдыхе и эмоциональной разрядке, напротив, потянулись из города в пригороды, застраивавшиеся, в определенном смысле, по принципу архитектурно-пространственного контраста городу. Эти встречные миграционные потоки - новый и характерный признак города того времени.

Урбанизация, отлучавшая городского жителя от природы и проявлявшаяся в быстром и нередко опустошительном для нее освоении пригородной зоны, подталкивала строительство дач и дачных поселков, в какой-то мере компенсировавших нарушенную связь российского горожанина с природой. Этот процесс начался постепенно, с первой половины XIX века. Самые старые дачные местности вокруг обеих столиц - древней и новой - располагались фактически сразу за прежними городскими границами или образовывались внутри города как районы вилл, характерные для многих крупных европейских городов XIX века Таковы Каменный, Аптекарский и другие острова в Петербурге, московские Сокольники и Петровский парк и т. д. К началу XX века кольцо дачных пригородов вокруг столиц существенно расширилось и уплотнилось.

Развивающийся демократизм - одно из важных общественных завоеваний рассматриваемого периода, полно отразился в организации дачных поселков. Зародившиеся в первой трети XIX века как своеобразные группы богатых "мини-усадеб", дачные постройки стали к концу XIX века достоянием самых широких слоев горожан. Если усадьба XVIII - начала XIX века была в основном принадлежностью дворянства, сменившая ее дача была доступна большинству городского населения среднего достатка Она как бы аккумулировала в миниатюрной форме многие традиционные и издревле привлекательные стороны уходившей усадебной жизни - тесную взаимосвязь быта с природой, наличие элементов натурального хозяйства (домашние заготовки фруктов и овощей, солений, варений и т. д.), соприкосновение с патриархальным хозяйственным циклом (севом, покосами, жатвой) и народными праздниками (днем Ивана Купалы, медовым, ореховым, яблочным, хлебным Спасами и т. д.), развитость домашнего творчества, разнообразных самодеятельных начинаний (театральных спектаклей, концертов, маскарадов и пр.). Очевидно, что без прочных традиций русского усадебного быта, восходивших в своей основе еще к периоду средневековья, дачи вряд ли сумели бы с такой полнотой воплотить национальный образ жизни и мышления, адаптировав их к новому этапу общественного развития.

Несомненно и другое - дачи и особенно дачные поселки несли в себе много новых элементов, получивших развитие именно в градостроительстве эпохи капитализма, - развитую общественную и культурную жизнь, единую систему снабжения, обслуживания, транспорта, инженерного благоустройства и т.д. Для них были более характерны коллективные (ранее весьма редкие) усилия по благоустройству поселков, прокладке новых дорог, строительству театров, кинотеатров, школ, организации гастролей столичных театральных трупп, концертов, совместных праздников, гуляний, танцевальных вечеров и т.д.

Проект дачи Рерберг в Петергофе.
1838 год. Учебная копия с чертежа А. Низовцева. НИМАХ. Публикуется впервые
Проект дачи графа Стейнбок-Фермора в Петергофе.
1836 г. Учебная копия. НИМАX. Публикуется впервые

Рассматривая историческое развитие дачного поселка как самостоятельного типа поселений, необходимо кратко остановиться на терминологии. Слово "дача" - древнее русское слово, связанное с глаголом "давать" ("дати"). Однако еще в XI веке это слово употребляется и в значении - дар, подарок, пожалование; в XVII веке - "дача" встречается в значении земельного и лесного участков, полученных от государства, т. е. также "даровых" [1]. Таким образом, уже в XVII веке слово "дача" начинает употребляться для обозначения земельной собственности. В этом значении оно сохранилось в употреблении вплоть до конца XIX века: "...дача - термин действующего межевого законодательства, единица генерального межевания, пространство земли... приуроченное не к именам владельцев, но к именам сел, деревень и пустошей" [2] (например: дача села Быково).

Однако уже в 1820-1830-х годах встречается иное употребление слова "дача" как загородного дома или небольшой загородной усадьбы. В Указателях к планам Петергофа и Павловска (1840-е годы), гравированных со съемки П. Шуберта, находим среди прочих условных обозначений "дачи". В плане они представляют собой небольшие участки городской земли с домом и садом. Таким образом, слово "дача" начинает употребляться и для обозначения небольшого загородного участка земли и для обозначения загородного жилья одновременно. Подтверждение тому содержится в словаре В.И. Даля: "...дача - небольшая поземельная собственность / загородный дом, заимка, хутор, мыза, отдельная усадьба, жилье вне города" [3]. В последнем значении слово "дача" употребляется по сей день, хотя в конце XIX - начале XX века оно имело дополнительный смысловой оттенок, отличающий его от собственно "загородных домов" и богатых "вилл" [4]. Прежде всего, оно применялось к подавляющему большинству загородных построек, предназначенных в основном для летнего проживания (в большинстве своем деревянных!). Оно не имело социальной окраски, означая загородное жилье почти всех слоев городского населения, и не несло в себе оценки, дачами могли называть и просто крестьянские дома, сдававшиеся летом внаем. Другими словами, этот термин применим к многочисленным, сравнительно дешевым, чаще - деревянным, реже - каменным постройкам в пригородных селах и в дачных поселках второй половины XIX - начала XX века.

Проект дачи Кильштедта в Петергофе. 1851 г. Учебная копия.
НИМАХ. Публикуется впервые
Проект дачи в Петергофе.
Середина XIX века. Учебная копия. НИМАХ. Публикуется впервые

Как было сказано выше, отдельные дачи уже встречаются в 1820-1830-х годах в городах-резиденциях императорской фамилии, в ближних к Москве селах, деревнях и других местностях. Причем уже тогда, наряду со специально построенными сооружениями для летнего отдыха, начинает практиковаться сдача пригородных домов или усадеб под дачи. Об этом писал еще Н.М. Карамзин, отмечая изменившийся к тому времени образ жизни горожанина: "Старые русские бояре не заглядывали в деревню, не любили природы. Они гуляли только в своих огородах при господских домах (...). Только при Петре Великом знатные люди стали строить домы в подмосковных, но еще сорок лет до этого богатому русскому дворянину казалось стыдно выехать из столицы и жить в деревне. Теперь всякий дворянин, насытившись в зиму городскими удовольствиями, при начале весны спешит в село, слышать первый голос жаворонка или соловья. А кто должен остаться в Москве, тот желает по крайней мере переселиться за город число сельских домиков в окрестностях ее год от году умножается; их занимают не только дворяне, но и купцы. Мне случилось в одной подмосковной деревне видеть крестьянский сарай, обращенный в комнату с диванами: тут в хорошее время года живет довольно богатый купец со своим семейством. В городе у него каменный дом и большой сад; но он говорит: "Что может сравниться летом с приятностию сельской жизни?" [5].

Новые социальные слои - служилая аристократия, высокопоставленные разночинцы и купцы, живущие жизнью обеспеченного класса, - начинают строить первые дачи в императорских городах-резиденциях: Петергофе и Павловске [6]. Таковы дачи генерал-лейтенанта Шуберта и коллежского советника А.П. Брюллова в Павловске, дачи Г.И. Дубельта и барона Корфа в Петергофе. Архитектурный облик дач в тот период уже достаточно разнообразен. Реминисценции позднего классицизма - домики с мезонинами (например, дача Рерберг в Петергофе, 1838), соседствуют с различными вариациями английской готики (дача графа Стейнбок-Фермора в Петергофе, 1836; дача Гамбса на Черной речке, арх. ГА. Боссе, 1830-1840-е годы.)

Дача Гамбса на Черной речке.
Середина XIX века. Арх. Г.А. Боссе. НИМАХ

Любопытно сравнить ранние дачи и усадьбы с точки зрения изменения их функциональных структур, приведших в конечном счете к постепенному отмиранию одной формы загородного жилища (усадебного) и активному развитию другого (дачного). Как известно, основными планировочными элементами русской усадьбы были: главный дом, парк (сад) и хозяйственный двор. Причем полнокровная жизнь усадьбы во многом определялась развитостью и полноценным функционированием именно хозяйственной зоны. Большой конюшенный двор, скотный двор (иногда ферма), развитое оранжерейное и садовое хозяйство - все это необходимые составляющие многих крупных усадеб XVIII - первой половины XIX века. Все усадебное хозяйство, включая уход за парком и садом, велось руками крепостных крестьян, живших в окрестных деревнях, или дворовых при помещичьем доме. Владелец усадьбы осуществлял контроль за всем хозяйством имения в целом - полевыми и садовыми работами, деятельностью небольших мануфактур (если они были) и пр., то есть русская усадьба представляла собой сложный и по-своему совершенный социально-экономический организм, характерный для эпохи феодализма. Закономерно, что по мере прорастания буржуазных общественных начал усадьба постепенно теряла свои ведущие позиции в общественном и экономическом устройстве государства.

Ранние дачи первоначально представляли собой в конспективном виде модель большой барской усадьбы. Как и в усадьбах, основными планировочными элементами в них оставались главный дом, сад (порой совершенно миниатюрный) и хозяйственный двор, сведенный, как правило, к конюшне, каретному сараю и кухонному хозяйству, иногда с небольшим огородом. Это было обусловлено не только сравнительно меньшими размерами дачных земельных участков (в силу плотности застройки популярных дачных местностей), но и отсутствием в них крестьян как основной рабочей силы, вытесненных наемными работниками. Стоит отметить, что некоторые дачи сохранили в упрощенном виде еще один важный элемент усадьбы - семейный некрополь. Правда, если в усадьбе он, как правило, соседствовал с храмом или в нем находился, в дачных поселках функции семейного некрополя иногда переносились на неподалеку расположенные сельские кладбища.

Дачное строительство развивалось на протяжении XIX столетия очень быстро. Уже в середине XIX века известный столичный публицист А.П. Башуцкий констатировал появление дачемании. Вот что он по этому поводу писал: "Над дачеманией шутить можно, потому что в ней много смешного, более еще, может быть, жалкого; но над жизнью летом на даче шутить нельзя; она потребность понятная, самая необходимая Не жить на даче - лишенье для всякого, каков бы ни был круг его деятельности, положение, значение, тем более для человека семейного. Вот главнейшая причина, почему все или почти все, что так тяжело дышит в Петербурге, взаперти восемь месяцев, стремится перебраться на лето за город всюду, где есть хоть кустик или клочок травы, и с такою охотою, с таким влечением, что покидает город, назло дождю, сырости, туманам и холоду, при первом майском ясном дне" [7].

Одесса. Вид Ланжерона с моря.
Открытка начала XX века
Одесса. Малый Фонтан. Ресторан.
Открытка начала XX века

Потеряв все элементы натурального хозяйства, архаичного для эпохи капитализма, дача становилась все более зависимой от внешних условий -- снабжения, обслуживания и благоустройства. В то же время все более значимой становилась ее репрезентативная функция - дача оказывалась необходимым элементом полноценной обеспеченной жизни, ее облик, словно визитная карточка, призван был отразить индивидуальность, вкус и финансовые возможности владельца. Другими словами, дача как своеобразный тип загородного жилья к середине XIX века уже вполне сложилась.

Архитектура дач становится все более причудливой, наполненной самыми невероятными художественными реминисценциями. Дача - итальянская вилла, дача - ренессансное палаццо, дача - русская изба, дача - швейцарское шале, дача - английский замок - вот образы столичной дачной застройки в середине XIX века. Владельцы воплощали их не только в архитектурном облике, но и нередко подкрепляли бытовыми мелочами, характером озеленения участка. Примеры первых подобных микроансамблей также можно найти в Петергофе - дачи Рорбек (1850), Кильштедта (1851), Харитоновой (1851), Гана (1851) и другие.

В последней четверти XIX века, по мере развития дачного строительства и вовлечения в него все более широких слоев городского населения путем широкой сдачи дач в аренду, расширения железнодорожного строительства, хозяйственная зона еще более минимализируется или совсем исчезает из структуры дачи. Все более компактными становятся и дачные комплексы, и сами дачи, рассчитанные в основном на скромное проживание одной семьи. Такие дачи и стали основой застройки пригородных дачных поселков, которых в середине XIX века еще не существовало.

Одним из важных оснований их появления и растущей популярности стала сформировавшаяся привычка российского горожанина к особым "городским" формам общественной жизни, совместным (буквально "бок о бок") прогулкам, развлечениям, чаепитиям и играм (будь то карты или крокет). Это было, может быть, не главным, но важным свидетельством развития урбанизации в стране. Быстрое распространение благоустроенных (в силу возможности и средств) дачных поселков, по существу, показывало сложение особых общественных форм проведения досуга, обнаруживало сформировавшуюся привычку к определенному уровню комфорта и получению его благ за назначенную плату, то есть всего того, что внес в жизнь людей растущий и активно развивающийся крупный город.

Кумысолечебное заведение врача Жданова на станции Шафраново Северо-Западной железной дороги.
Открытка начала XX века

Развитие дачных поселков как определенного типа поселения можно условно разделить на три этапа [8]. Первый этап. 1850-1880 годы - период сложения социальной, функциональной и планировочной специфики дачного поселка; образование дачных местностей вдоль шоссейных дорог в ближайших пригородах - в 10-20 км от города и вдоль железных дорог.

Сложение дачных поселков в этот период тесно связано с разрушением прежних феодальных сословных институтов и появлением широкого слоя буржуазии, происходившей из низших социальных групп населения. Применительно к дачному строительству это выразилось в изменении социального состава дачевладельцев. Если в 1820-1840-х годах дача - привилегия высших государственных чинов и служилого дворянства, во второй половине XIX века дачи активно начинают строить купцы, промышленники, разночинная интеллигенция, мелкие служащие. Это время характеризуется неуклонным возрастанием темпов дачного строительства, которое в первую очередь ведется вокруг двух столиц - Петербурга и Москвы, в их ближайших окрестностях. Планировочные структуры первых поселков еще лишены той прагматичности и упорядоченности, которые они обретут позже. Дачные участки разбивают в старых усадьбах, близ старых деревень, вдоль речных или озерных берегов, вдоль существующих живописных дорог, то есть многие планировки дачных поселков оказываются результатом определенной доработки уже сложившихся планировочных структур.

Парголово. Вокзал.
Открытка начала XX века
Лигово. Вокзал.
Открытка начала XX века

Второй этап. 1890-1900 годы - период массового строительства дачных поселков; становление устойчивой социально-культурной и архитектурно-планировочной организации поселков; активное строительство дачных поселков вдоль железных дорог в 30-50 км от города.

В этот период поселки, как правило, получают утвержденные планы еще до начала строительства. Их разбивка (обычно регулярная) обретает устойчивые планировочные черты, позволяющие наиболее рационально и экономно использовать отведенную под застройку площадь.

Третий этап. 1910-е годы - попытки объединения теоретических основ организации западноевропейских городов-садов с практикой строительства дачных поселков в России. (После 1917 года этот градостроительный опыт был широко использован при строительстве пригородных, так называемых рабочих поселков (самым известным и наглядным примером может служить поселок Сокол (1921-1928), а также дачных поселков советской элиты. Вот почему фактическое окончание третьего этапа относится к 1920-1930-м годам.) В данном исследовании рассмотрение ограничено рубежом революционного переворота.

Размещение дачных местностей в окрестностях Петербурга и Москвы отличалось в силу различных природно-климатических условий. Наиболее привлекательным для дачной жизни местом под Петербургом во второй половине XIX - начале XX века было северное побережье Финского залива, связанное с городом железной дорогой в 1870 году (С.-Петербург - Рихимяки). Песчаные пляжи, сосновые леса, здоровый воздух - все это способствовало быстрому заселению дачниками в 1880-1900 годах окрестностей Финляндской железной дороги. Здесь образовались многочисленные дачные местности - Лесной институт, Удельная, Коломяги, Шувалово-Озерки, 1-е, 2-е и 3-е Парголово, Осиповая роща, Приморский, Лисий Нос, Райвола, Териоки, Куоккала, Ваммельсуу, Келломяки, Лахта, Дыбуны, Белоостров, Тюресево, Оллила, Разлив, Сестрорецк и другие.

Мартышкино около Ораниенбаума. Вокзал.
Открытка начала XX века
Сокольники. Павильон на кругу.
1883 г., арх. Чичагов. Фотография конца XIX века

Размещение дач вокруг столицы было весьма неравномерным. Причиной этого были не только неравноценные природные особенности пригородов, но и плотное кольцо промышленных предприятий, охватывавшее Петербург сразу за Нарвской, Невской, Московской и Выборгской заставами. Это кольцо разрывалось только в направлении Карельского перешейка. Таким образом, дачное освоение окрестностей столицы было отодвинуто промышленностью на большее расстояние от города. Постепенно дачников начинают привлекать и южные окрестности Петербурга, благоприятные в климатическом отношении, однако северовосточные и восточные так и остаются малозаселенными. Примерами дачных местностей к югу от города могут служить Ольгино, Саблино, Вырица, а также Сиверская. Развитие последней в качестве дачной местности было обусловлено проведением к ней в 1875 г. железной дороги [9] и красивой природой по берегам реки Оредеж. Правда, бурная застройка Сиверской началась несколько позже - в 1880-1890-х годах, когда развернулось освоение всей пригородной зоны в радиусе 30-50 км от города. В начале XX века сиверская дачная местность уже занимала площадь около 10 кв. км [10].

В отличие от Петербурга подмосковное дачное строительство развивалось равномернее, охватывая все расширявшимся кольцом весь город. Подмосковные окрестности, имевшие приблизительно одинаковые природные условия во всех направлениях (красивая природа, обилие больших и малых рек, озер, прекрасные хвойные и широколиственные леса, здоровый климат), были довольно плотно заселены уже в XVIII веке. Эта "обжитость" Подмосковья в совокупности с множеством шоссейных дорог и с мощным железнодорожным строительством, сделавшим Москву крупнейшим транспортным узлом Российской империи, обусловили быстрое распространение дачного строительства почти равномерно вокруг всего города.

План парка Сокольники в Москве с обозначением дачной застройки.
Начало XX века. Графическая реконструкция М.В. Нащокиной
Проект дачи А.А. Азанчеевской в Сокольниках. Фасад и план.
1888 г., арх. В.П. Загорский. Выкопировка с архивного чертежа ЦАНТДМ М.В. Нащокиной

Однако и здесь были различия, связанные как со временем постройки железной дороги, так и с интенсивностью движения поездов. Достаточно просто количественно сравнить места дачного расселения вдоль подмосковных железных дорог, чтобы убедиться в этом. Например, по Савеловской линии Северной железной дороги - Владыкино, Лианозово, Лобня; по Рязано-Уральской железной дороге (Павелецкой) - Коломенское, Расторгуево (Немовский поселок, Фельдмаршальский поселок) - это были сравнительно мало освоенные дачниками железные дороги. Больше дачных местностей по Николаевской железной дороге - Останкино, Петровско-Разумовское, Ховрино, Химки, Сходня, Крюково. Северная железная дорога (Лосиноостровская, Джамгаровка, Перловка, Тайнинка, Тарасовка, Клязьма, Мамонтовка, Пушкино) и Рязанская железная дорога (Ухтомская, Томилино, Красково, Малаховка, Удельная, Быково) были наиболее интенсивно освоены дачниками. (Перечислены только дачные местности в пределах 40 км от города, так как более отдаленные тогда фактически не имели большого значения, в них были лишь отдельные дачи.)

Генеральный план фрагмента дачной застройки Сокольников (между Большим Оленьим проспектом и Малой Тихоновской улицей).
Начало XX века. Графическая реконструкция М.В. Нащокиной по материалам ЦАНТДМ
Проект дачи Н.Д. Стахеева в Сокольниках. Фасад.
1889 г. арх. М.Ф. Бугровский. Выкопировка с архивного чертежа ЦАНТДМ М.В. Нащокиной

Перечисленные примеры убедительно показывают, что основополагающим градостроительным фактором в развитии строительства дачных поселков явилось строительство железных дорог, подтолкнувшее процесс урбанизации в стране в целом. С вводом в действие все новых железнодорожных путей и веток центрами сосредоточения дачной жизни становились ближайшие к городу станции. Именно рядом с ними начинают возникать новые дачные поселки или преобразовываться старые села. Например, ввод в действие в апреле 1860 года железнодорожного сообщения между Москвой и Сергиевым Посадом сразу сделал доступными ряд местностей, ранее казавшихся отдаленными от города, что способствовало выдвижению в 1870-1880-х годах. Северной железной дорога в разряд самых густо населенных дачниками (наряду с Рязанской (Казанской) железной дорогой). В свою очередь, заселение окрестностей железных дорог дачниками диктует необходимость создания новых станций (например, так была учреждена подмосковная станция Клязьма Северной ж.д., близ которой появился фешенебельный дачный поселок московской промышленной элиты и профессуры).

Сокольники. Церковь Тихона Задонского.
Арх. И.С. Семенов. 1876 год предел - арх. С.В. Крыгин. 1890 год. Открытка начало XX века
Дача Пфеффер в Сокольниках.
Начало 1910-х гг., арх. А.У. Зеленко. Фотография 1910-х годов

Итак, в 1850-1880-е годы начинает складываться функциональная и планировочная организация дачного поселения: поселок, возникший на основе ранее существовавшего села или в местности со сложившейся исторической планировкой. К первым и наиболее ранним относятся петербургские поселки - 1-е, 2-е и 3-е Парголово, Старожиловка, Заманиловка, Териоки, Шувадове Куоккала и подмосковные - Кунцево, Пушкино, Перловка и другие. Ко вторым -Сокольники, Петровско-Разумовское, Царицыно, Измайлово - в Москве и ближайшем Подмосковье, Каменный остров - в Петербурге.

Еще в царствование Александра I Каменный остров, расположенный совсем близко от петербургского центра, обрел официальный статус Народного парка [11]. Красивые дачные постройки острова располагались, главным образом, вдоль берега, по регулярно спланированным прогулочным аллеям. Их было немного, и потому они выглядели на фоне прекрасной зелени, словно парковые павильоны. Император запретил тогда выделение на Каменном острове новых дачных участков с целью сохранения роскошного пейзажного парка, прорезанного сетью прямых каналов. Ранняя дачная застройка острова и его прекрасное благоустройство повлияли в дальнейшем на характер дачного строительства под Петербургом в целом. (После 1894 года строительство на острове было продолжено - там появилось более 30 новых дач, многие из которых стали образцами стиля модерн и подлинными архитектурными памятниками своего времени.)

Проект Театра "Фантазия" в Петровском парке в Москве.
Арх. А. Красильников. 1891 год. ЦАНТДМ. Публикуется впервые
Проект буфета в Петровском парке в Москве.
Арх. А. Красильников. 1891 год. ЦЛИТДМ. Публикуется впервые

"Дача не мода и не безразличное удовольствие, а потребность нашего организма, нуждающегося, хотя бы время от времени в чистом и богатом кислородом воздухе, солнце, купанье в хорошей, не зараженной воде", - трезво констатировал обозреватель дачного Подмосковья в начале XX века [11_1]. Потребность все большего числа людей выезжать за город привела к тому, что в наиболее привлекательных для дачников местах в окрестностях обеих столиц (у воды - озера, реки, пруда) шел быстрый процесс функциональной трансформации пригородной зоны. С одной стороны - участки земли перекупались у крестьян с целью постройки на них дач, с другой - сдача дач внаем становилась основным источником дохода самого крестьянства, которое, поняв выгоду, само начинает строить на своих участках специальные дачные постройки. Таким образом, развиваясь в русле прежней исторически сложившейся структуры, традиционное пригородное село превращалось в дачный поселок. Отмирали традиционные занятия жителей, связанные, как правило, с обработкой земли, развивалась типично капиталистическая форма земельного использования (примером могут служить Парголово под Петербургом и его окрестности).

Это касается и дачной застройки местностей со сложившейся исторической структурой с той разницей, что здесь в качестве владельца выступало государство, сдававшее землю в аренду. Например, в Москве и под Москвой: Петровский парк, Сокольники, Царицыно, Измайлово, Одинцово, Малаховка, Красково, Болшево, Пушкино и другие - старые села и владения Дворцового ведомства, которое и выступало в качестве арендодателя. В обоих случаях дачные участки нарезались с учетом сохранения сложившейся планировки и незначительного ее дополнения, главным образом за счет появления небольших проездов для сообщения с новыми дачными участками. Были и более яркие в планировочном отношении примеры - к примеру, звездчатая планировка Царицына, где дачи располагались вдоль 14 лучевых просеков, некогда разбитых в усадебном парке. (Вокруг Царицына располагалось несколько дачных поселков - Центральный, Смирновский и Новое Царицыно [12].)

Сад "Альгамбра" в Петровском парке.
Открытка начала ХХ века
Ворота дачи И.В. Морозова в Петровском парке.
Арх. Ф.О. Шехтель. Фотография 1890-х годов

Кроме поселков, возникших на базе старых сел, в эти годы появляются и новые дачные местности, которые первоначально застраиваются достаточно хаотично, без каких бы то ни было правил. "Дачи разбрасывались по местности в беспорядке, то шли сплошной массой, то отделялись полянами и рощами; между ними образовывались проезды и проходы, то широкие, то узкие. Таковы Перловка, Тарасовка, Мамонтове Богородское" [13]. Так выглядели старые дачные подмосковные местности, сложившиеся в период когда их число еще было невелико, а потому серьезных земельных трудностей не возникало.
По мере коммерциализации дачного строительства все большее значение приобретал трезвый экономический расчет, а потому планировка новых поселков становилась все более компактной и рациональной. Встречные меры по этому вопросу принимали и органы самоуправления. Во второй половине XIX века земства разработали правила о предварительной разбивке застраиваемых территорий на кварталы с дорогами, шириной 10 саженей, что было вызвано заботой об удобстве проезда и о пожарной безопасности. Наиболее простая для землемера разбивка на прямоугольные кварталы начала широко применяться при устройстве дачных поселков, что привело к подобию и однотипности их планировочных структур. Примером могут служить очень многие дачные местности. Например, первый этап разбивки поселка Лианозово близ Москвы. Однако однообразие планировки в значительной степени компенсировалось разнообразием объемно-планировочного решения каждого участка в отдельности, а также стилистическим богатством дачных построек, обилием зелени, бережно сохраняемыми участками леса.

Удельная (под С.-Петербургом). Вокзал.
Открытка начала XX века

Хорошее представление об этапах сложения планировки дачной местности, ее правовой основе, объемно-планировочной структуре дачных участков и архитектурном облике дач этого периода дают архивные материалы по Сокольникам, во многом явившимся прообразом всех подмосковных поселков. В старинной заповедной с XV века сосновой роще, преобразованной в парк в конце 1840-х годов, с 1846 года стали отдавать в аренду на 12 лет участки под постройку дач. Для этого были разработаны специальные правила, обязывавшие арендаторов, в частности: "а) казенному лесу, вне участка находящемуся, как растущему, так подсохшему, буреломному, валежнику и молодой поросли не причинять ни малейшего вреда; б) травы, сверх отведенного (...) пространства нигде не косить и своим скотом не травить" [14]. Однако срок аренды был слишком краток, и потому уже с 1847 года часть менее привлекательных и отдаленных участков стали отдавать в вечное, так называемое "чиншевое", владение [15]. В 1850-х годах парк был благоустроен, а с I860 года стал постепенно превращаться в самую престижную московскую дачную местность. Именно тогда - в 1860-1861 годах - начинают отдавать участки в чиншевое владение и участки на поперечном и нескольких лучевых просеках, т.е. в центре Сокольников [16]; в 1866 году стали распределять места и в близлежащей Оленьей роще.

Интерьер столовой дачи И.В. Морозова в Петровском парке.
Арх. Ф.О. Шехтель. Фотография 1890-х годов
Общий план дачных местностей по Финляндской железной дороге.
Начало XX века

Чиншевое землевладение, появившееся в России лишь с 1794 года (в связи с присоединением Литовского княжества) и получившее некоторое распространение на основании закона 1886 года, требует некоторых комментариев. Это особый вид зависимой собственности, при которой владельцу (чиншевику) принадлежало право владения, пользования и распоряжения имением с согласия верховного обладателя или без него, который, в свою очередь, получал право на оброк - чинш [17]. Чиншевая сделка изначально была выгодна обеим сторонам, поскольку обеспечивала ряд льгот на первые годы, неизменность чиншевой (как правило, небольшой) платы и гарантировала пожизненное владение землей с правом наследования [18]. В России чиншевое право было признано подходящим для освоения неудобных, незаселенных и казенных земель [19].

К казенным землям и относилась историческая Сокольничья роща, заселявшаяся на чиншевой основе. Здесь государство давало некоторые начальные привилегии владельцам - освобождало от постоя, платежа "поземельных денег", оценочного сбора, необходимости устройства мостовой. Например, до 1898 года можно было осуществлять строительство на участках без разрешения Городской управы, что свидетельствует о том, что казна была заинтересована в освоении этой окраинной территории и получения с нее хотя бы минимального дохода. Другими словами, первоначально в 1860-1870-х годах эта форма сдачи дач внаем еще не приносила такой большой, твердой прибыли, как это стало позже. Благодаря льготам Сокольники привлекли к себе не только предприимчивых, но и весьма состоятельных владельцев, извлекавших из дач высокие доходы. Как свидетельствовали современники, дачи здесь были "дорогие и средние, но дешевых - очень мало. Сокольники - летняя резиденция богатых людей, так называемой денежной аристократии" [20]. Привилегированное положение Сокольников, конечно, определялось не только их хорошим благоустройством и красивой природой, но прежде всего близостью к городу, возможностью доехать до места по городской конно-железной дороге, а впоследствии трамваем. Именно это в конечном счете и определяло высокую стоимость здешних дач. Хотя состав владельцев участков в Сокольниках был очень разнообразен, в нем преобладало богатое московское мещанство, купцы, потомственные почетные граждане, а также коммерсанты иностранного происхождения (поляки, немцы и т.д.), у которых не было разрешения на постоянное жительство в Москве, но которые имели там свои деловые и торговые интересы.

План Удельной (под С.-Петербургом).
1886.
План дачной местности "Лесного института"- (под С.-Петербургом).
1887. Копия М.В. Нащокиной с плана Н. Федотова

Популярность Сокольников в качестве места летнего отдыха заставила Городскую управу заранее разработать специальные правила их застройки, предусматривавшие сохранение общего паркового характера местности. Запрещалось "вырубать первоначально... более 1/3 площади" участка [21], а также "выводить высокие досчатые заборы вдоль дороги по передней линии" [22], мешавшие гуляющим любоваться природой. В Сокольниках кое-где до сих пор сохранились невысокие прозрачные металлические ограды типового или индивидуального рисунка.

Как известно, планировочная структура Сокольничьей рощи имела еще средневековые корни: в XVII веке обширные заповедные лесные угодья Сокольников, оказавшиеся между двумя известными загородными усадьбами царя Алексея Михайловича - Измайловым и Алексеевским, использовались для царских охот. Память об этом сохранялась до начала XX века в названии третьего лучевого просека, чаще всего называвшегося Алексеевским проспектом и представлявшего, по всей вероятности, часть древней дороги в село Алексеевское. При Петре I был прорублен Майский проспект. Возможно, часть других лучевых просеков появилась также в конце XVII - начале XVIII века, однако архитектурное осмысление планировки Сокольников, создание его как законченного произведения садово-паркового искусства приходится на вторую половину XIX столетия. Именно тогда Сокольники стали оригинальной, но неотъемлемой частью территории Москвы, ее "районом вилл", утопавшим в красивом и благоустроенном парковом массиве.

План дачной местности близ станции Териоки Финляндской железной дороге (под С.-Петербургом).
1887. Копия М.В. Нащокиной с плана Н. Федотова
План села Райволо с дачными окрестностями (под С.-Петербургом). 1887.
Копия М.В. Нащокиной с плана Н. Федотова

Хотя Сокольники развивались на всем протяжении исследуемого периода, все же планировочная структура их дачной части была типична именно для 1850-1880-х годов. Тогда же были проведены и основные работы по их благоустройству. Городская управа выкупила Сокольники у Дворцового ведомства с целью создания Общественного парка в 1878 году. Хотя эти работы, как уже было отмечено, начались несколько раньше - в середине XIX века, как симбиоз благоустроенного дачного поселка и произведения садово-паркового искусства Сокольники предстали только в 1880-х годах. К тому времени регулярная планировка семи лучевых просеков была дополнена характерными приемами пейзажных парков того времени и цветочными клумбами. Наиболее интересным парковым фрагментом пейзажного характера стал район Путяевского оврага с искусственно созданной системой каскадных прудов, питающихся водой реки Яузы. Архитектурное оформление получил центр композиции парка, так называемый "круг". В 1883 году здесь был построен большой круглый павильон [23] в русском стиле (арх. Д.Н. Чичагов) - редкий тип деревянного полифункционального зрелищного сооружения, где проводились концерты, литературные вечера, можно было посидеть за чашкой чая, ознакомиться с прессой, потанцевать. Большой интерес представляло собой окружение павильона - кольцо цветников, пересеченное множеством извилистых дорожек. Они были оформлены яркими цветочными палетками, цветущими кустарниками, клумбами. Формы и положение цветов на клумбах соответствовали теории садово-паркового искусства того времени, в частности отраженной в трудах известного петербургского садовода, директора столичного Ботанического сада Э. Регеля. В числе важнейших принципов он называл стилевое соответствие паркового окружения архитектуре построек, что имело тогда существенное значение, поскольку эклектичность архитектуры допускала любые реминисценции из прошлого.

Лютеранская церковь св. Марии на окраине Петроградской стороны.
Арх. В.А. Шретер, Г.С. Китнер. 1872. Акв. Альберта Бенуа. 1881
Храм св. Сергия Радонежского в подмосковном поселке Шереметевка.
Арх. И. Барютин. 1901-1903. Открытка начала XX века

Проект церкви во имя Донской иконы Божией Матери в подмосковном поселке Перловка. Фасад.
1894, арх. П.П. Зыков 2-ой. ЦИАМ

Эдуард Регель словно распространял стилевые характеристики здания на окружающий ландшафт, стремясь достичь наибольшего гармоничного единства с природным окружением [24]. Считая, что к концу XIX века окончательно сложился архитектурный язык "русского" стиля, он предлагал орнаментальные партеры и цветники, решенные в традициях этого стиля, ориентируясь на различные мотивы русского народного орнамента - на орнаментику нижнего яруса храмовых росписей, растительный орнамент в росписях древних царских теремов, народной деревянной резьбе, набойке и вышивке. Широко использованы им пересечения окружностей, чрезвычайно разнообразен, ярок и цветочный ассортимент. Цветники около сокольнического павильона, представлявшие пестрое цветное пятно среди окружавшей их зелени, вполне могли бы служить иллюстрацией сада второй половины XIX века в русском стиле. Укрепление стилевой значимости паркового окружения дач в Сокольниках создавало предпосылки для нового отношения к благоустройству дачных местностей, более глубокому пониманию эстетической значимости имевшихся и вновь создаваемых зеленых насаждений.

Сокольники, а также Петровский парк демонстрируют и еще один элемент новизны, в дальнейшем ставший почти традиционным для дачных поселков. Здесь в сложившуюся парковую композицию были щедро внедрены спортивные площадки, различные павильоны для зрелищных мероприятий, мелкой торговли, рассчитанные уже не только на одиночных посетителей и дачников, но в первую очередь на массовое посещение общественной части парка с целью развлечения. В Сокольниках фактически сложился весь типологический набор культурно-зрелищных и спортивных сооружений, который в дальнейшем в той или иной степени был использован во многих развитых дачных местностях. Рядом с "кругом", где можно было выпить и перекусить, традиционно располагались чайные и винные места, лавки (квасные, бакалейные, пряничные, фруктовые, рыбные и т. д.), рядом в парке размещались качели, карусели, панорама и т. д. [25] При входе в парк со стороны Стромынки в начале XX века появились постройки сада "Олимпия" ("Тиволи") [26] с театром, малой сценой и эстрадой для музыкантов и Сокольнического клуба спорта [27], вмещавшего футбольное поле, площадку для лаун-тенниса, кегельбан, гору для зимних катаний, "скетинг-ринг". Хотя в самих Сокольниках театра не было (упомянем неосуществленный проект народного театра в Сокольниках, 1897, арх. Ф.О. Шехтель" [28], неподалеку в селе Богородском был построен деревянный театр, очень популярный в 1880-1890-х годах; в 1910 году он получил название "Национал". (Кстати, в Петровском парке к тому времени работало уже два театра в специально выстроенных зданиях.) В центре парка был устроен небольшой ипподром, а недалеко от дач 6-го Лучевого просека в 1876 году выстроена деревянная церковь Св. Тихона Задонского. Мелочная торговля и снабжение дачников продуктами осуществляли разносчики, а также лавки и магазины у входа в Сокольнический парк. Другими словами, в начале XX века здесь сложилась разветвленная и взаимосвязанная система развлечений, благоустройства и обслуживания дачевладельцев.

План Сиверских дачных районов.
Сост. А.М. Егоровым. Начало XX века
Карта Сиверского дачного района. Дачный поселок Новое Дружноселье.
Сост. землемер. В. Вишневский. Начало XX века

Своеобразная "образцовость" Сокольников наглядно проявилась и в архитектурно-планировочной организации отдельных дачных участков. Если владельцы сами, хотя бы изредка, жили летом на даче, то на участке легко выделить главный дом с садиком перед ним и подсобными постройками. Если владелец сдавал дачи внаем, что стало почти повсеместным к концу 1880-х годов, то на участке строилось несколько приблизительно равных по размеру дач со слабо развитой хозяйственной зоной (или без нее), причем их размещение по участку было равномерным. Примером может служить реконструкция фрагмента застройки Сокольников вдоль Большого Оленьего проспекта. Когда владельцы и сами жили на даче, и сдавали дачи внаем, на участках, как правило, появлялись дополнительные границы - заборы или живые изгороди, а также дополнительная планировка - отдельные подъезды к дачам, выделенные участки сада и т. д. Необычайно разнообразна была стилистическая характеристика застройки Сокольников второй половины XIX -начала XX века, что характерно и для всех прочих российских дачных местностей. Если в 1860-1890-х годах в них преобладали постройки в стиле русского деревянного узорочья, а также отдельные псевдоготические сооружения, на рубеже веков появляются сооружения в стиле модерн, порой в уникальных в стилистическом отношении интерпретациях (например, сокольническая дача Пфеффер была выстроена по образцу американских бунгало [29]), в 1910-е годы широко строятся дачи в стиле неоклассицизм и в неорусском стиле. Среди архитекторов, строивших в Сокольниках, многие известные московские зодчие - Ф.О. Шехтель, КВ. Терский, А.Ф. Мейснер, Р.И. Клейн, М.Ф. Бугровский, В.П. Загорский и другие [30], само участие которых в дачной застройке свидетельствовало о прочном вхождении ее в круг ведущих архитектурных жанров эпохи.

План мызы "Осиновая роща" графа В.В. Левашова с обозначением застроенных и незастроенных дачных участков.
1886 год

На втором этапе становления дачных поселков в России, в 1890-1900-е годы, возникло большинство новых подмосковных поселков и многие в окрестностях Петербурга. Для этого к тому времени появились дополнительные причины - перенаселение обеих столиц, отсутствие достаточного количества удобных и дешевых квартир, все возрастающая дороговизна городской жизни. Все это заставляло мелких служащих, мастеровых, торговцев перебираться на постоянное житье в ближайшие окрестности города, имевшие удобное с ним железнодорожное сообщение. Вот как об этом сообщает документ того времени: "Дороговизна жизни в больших городах, с одной стороны, и стремление каждого поставить себя и семью в более гигиенические условия - с другой, вызывают в последние годы, как за границей, так и в России, выселение обывателей в загородные местности. Масса окрестностей больших городов, представлявших еще несколько лет назад зимой совершенную пустыню, теперь являются круглый год оживленными городками" [31]. В начале 1890-х годов родилась идея организовывать специальные товарищества, или, как они тогда назывались - "Общества для покупки в собственность участков земли с последующим устройством на них дачных поселков", застройка которых в равной степени могла служить жильем и в летнее, и в зимнее время.

Закономерно, что для постоянного жилья наибольшую привлекательность имели поселки и местности, расположенные поближе к городу, откуда легко было добраться до городских контор и предприятий, где работали потенциальные дачевладельцы. Для постоянной жизни за городом требовалась как можно более легкая и быстрая связь с городом - транспортная (по шоссейным и железным дорогам), телефонная. С 1909 года стал ежегодно выходить "Список абонентов С.-Петербургской городской телефонной сети" с приложением - перечнем абонентов северных пригородов, который ежегодно возрастал. Постепенное превращение ближайших пригородов в зону не только летнего, но и постоянного проживания существенно меняло природные и архитектурно-планировочные качества пригородной зоны.

Проект дачи под Москвой (возведен в усадьбе К.Е. Ценкер Лапино-Спасское (г. Королев) для сдачи внаем (?).
Арх. А.Э. Эрихсон. 1890-е гг.
Типовой проект одноэтажной дачи в 10 комнат.
1900-е годы

Неуклонное повышение плотности застройки и вырубка лесов делили ближайшие к городу местности все менее привлекательными для летнего отдыха. Вот что писал современник о подмосковном поселке Котельники в 1912 году: "Уже вырубают тенистые рощи городские рабочие (...). И скоро аромат сосны и фиалки вытеснит ядовитая вонь городских канализационных труб. Прорубят пруды и канавки для нечистот и отравят гноем большого города благоуханный, полный кислорода воздух лесного местечка. Плохая, в сущности, вещь - соседство такого Вавилона, как Москва. Не одна прелестная подмосковная Аркадия прекратит свое эфемерное существование..." [32]. Зона чисто дачных поселков начала медленно отодвигаться от городских границ, вытесняемая постоянным пригородным населением.

Дачные поселки для постоянного проживания, естественно, требовали более разветвленной системы обслуживания и более высокого уровня инженерного благоустройства. Неслучайно в пригородах Петербурга и в Подмосковье в конце XIX - начале XX века в дачных поселках не только активно проводят инженерные сети, но и повсеместно строят магазины, электрические станции, пожарные депо, кинотеатры, школы и храмы - явные признаки постоянного присутствия жителей.

Большинство этих построек возводилось из дерева, что соответствовало общему характеру застройки пригородов. Например, в 1894 году строится деревянная церковь близ платформы Перловка, в 1912 году - деревянный храм на платформе Ильинская [33], каменный храм в Пушкине [34] и храм в поселке Наташино [35], в 1916 году предполагается выстроить деревянный храм у станции Лосиноостровская [36]; в 1912 году строится школа в Чухлинке [37] и т. д. Немало храмов и различных учебных зданий появилось и в поселках под Петербургом, где в силу большей многонациональности населения православные храмы нередко соседствовали с костелами и кирхами. К примеру, деревянная церковь Утоли моя печали в Мыртышкине (по Ораниенбаумскому шоссе), возведенная в 1890 году [38], находилась рядом с более старой финской лютеранской кирхой Св. Евангелиста Иоанна, построенной И.И. Шарлеманем в 1829-1830-х годах [39].

Проекты ворот и калиток из альбома А.И. Тилинского "Дешевые постройки. 100 проектов...".
СПб., 1913

Существенные отличия таких капитально застроенных поселков заставили на рубеже веков дифференцировать поселки на чисто дачные и пригородные, в которых интересы жителей были постоянно связаны с городом. Это деление проводилось Московской уездной земской управой. В число пригородных входили и промышленные поселки с еще более развитой местной торговлей и производственной жизнью [40]. Такое разделение было необходимо, поскольку бытовые условия, уровень благоустройства и стремления владельцев в них сильно отличались. Стоит подчеркнуть, что для чисто дачных поселков сохранялись очень разумные ранее выработанные правила застройки, специально предусматривавшие сохранение на участках леса и запрещавшие самостийные вырубки, чтобы местность не утрачивала лесного вида. Они предусматривали и определенные ограничения плотности застройки - нельзя было застраивать более одной трети территории и устраивать глухие заборы, нарушающие естественные визуальные связи и ухудшающие условия для прогулок дачников.

Изменения в функциональном устройстве и зарождавшейся общественной жизни поселков наложили отпечаток на их архитектурно-планировочную структуру. Именно в 1890-1900-е годы сложился тип нового поселка, разбитого на ранее неосвоенной территории; устойчивой стала его функциональная структура, принципы планировки и застройки. Все поселки строились теперь по заранее составленному плану, как правило, представлявшему собой прямоугольную сетку улиц, то есть наиболее экономичным и выгодным для владельцев образом разделявшему землю на максимальное количество равных дачных участков. Чаще всего основные улицы располагались параллельно железной дороге, то есть дачная застройка словно "прижималась" к железнодорожным путям, иногда складываясь в непрерывные цепочки, идущие без разрывов от станции к станции. Такова была планировка поселков Перловки, Тайнинки, Малаховки, Краскова, Удельной, Салтыковки, Сходни, Томилина (под Москвой), Удельной и Парголова (под Петербургом) и многих других.

Станция Клязьма.
Открытка начала XX века
Дача И.Л. Александренко в поселке Клязьма.
Арх. С.И. Вашков. Фотография 1900-х годов

В тех случаях, когда природные особенности местности не позволяли провести эту простейшую разбивку - холмы, поймы рек, их извилистое течение нарушали однообразие, планировка оказывалась более живописной. Например, Мартышкино (под Петербургом), расположенное по побережью Финского залива, включало территорию живописной "Орфеевой рощи" [41], план Сиверской (под Петербургом) во многом был предопределен течением реки Оредеж, обнимающей территорию поселка [42]; план Немчиновки (под Москвой) включал овраг с небольшой речушкой, Краскова (под Москвой) - живописную местность, называвшуюся "Обры" [43]. Некоторую нерегулярность придавали и элементы прежней сельской или деревенской планировки, если поселки размещались на ранее застроенных местах. Таким образом, и внешние границы поселка, совпадавшие, как правило, с границами их землепользования, могли быть очень причудливы. Проходившая вдоль них улица вносила в однообразный план еще один элемент разнообразия, Авторами планировок поселков нередко были простые землемеры, однако к концу XIX века ими все чаще становились губернские архитекторы или инженеры; в начале XX века среди авторов планировок поселков встречаются и фамилии гражданских инженеров путей сообщения (Н.Р. Салманова, В.К. Орловского и др.), а даже архитекторов-художников (А.И. Таманов, Л.А. Веснин).

Центром архитектурно-планировочной композиции крупных поселков в 1890-1900-е годы чаще всего становился общественный парк - место отдыха и прогулок дачников, центр его общественной и культурной жизни. Это живо описано в рассказе И.А Бунина "На даче": "На обширной поляне парка стояли одни темно-зеленые, широковетвистые дубы. Тут обыкновенно собирались дачники < ... >. Подходили дамы и барышни с работой и книгами, няньки и важные кормилицы в сарафанах и кокошниках. Изредка, но все-таки без надобности щелкая, прокатывались велосипедисты в своих детских костюмах" [44]. В таких общественных парках, как правило, устраивали танцевальный круг, сюда приглашали оркестры, здесь проходили детские и взрослые праздники.

Окрестности Москвы. Церковь Гребневской иконы Божией Матери на Клязьме.
Церковь - арх. П.А. Виноградов, 1902 г.; Колокольня - арх. А.У. Белевич, 1906 г. Открытка начала 1910-х годов

В тех случаях, когда поселки располагались близко от железной дороги, общественная зона нередко располагалась поблизости от станции, которая была местом естественного притяжения дачников. Так было, например, в подмосковном поселке Подосинки, где рядом с платформой располагались театр, танцевальный круг, магазины и самые дорогие дачи [45], в поселке Пушкине, где общественный парк с театром и танцевальным кругом был создан тоже неподалеку от станции, вокруг которой помещались лавки, магазины, аптека, парикмахерская и т. д. [46] В новых поселках, в композицию которых не входил какой-либо крупный исторический усадебный комплекс, общественный парк проектировался одновременно с дачной застройкой. Примерами такого цельного архитектурного решения были подмосковные поселки Клязьма [47], Лианозово, Княж-Мещерский (близ станции Востряково).

В тех случаях, когда старинная усадьба примыкала или входила в состав территории поселка, функции общественного парка принимал на себя усадебный парк, обычно предоставляемый владельцем для пользования дачниками. Таких поселков становилось в те годы все больше, поскольку сдача внаем дач начинала приносить большие прибыли. Выгодность и распространенность коммерческого использования территории родовых усадебных гнезд ярко отразила в художественной литературе пьеса Чехова "Вишневый сад". Один из ее героев, купец Лопахин, не раз советовал хозяйке разоренного имения вырубить вишневый сад разбить землю на дачные участки и сдать их в аренду, что с успехом выполнил впоследствии сам. Так поступали многие землевладельцы и в реальности. Подмосковный поселок Люблино заложил в своей усадьбе купец К.Ф. Голофтеев, Перловку - на своей земле чаеторговец В.С. Перлов, Кучино основала семья банкиров Рябушинских, владевшал этим обширным имением, поселок Джамгаровку - богатый московский купец Джамгаров, Павловский поселок (рядом со станцией Расторгуево) - торговый дом Д. и А. Расторгуевых и т.д. Например, в 1904 году был утвержден план поселка Жаворонки по Брестской ж.д., разбитого на землях имения купцов Вельчинских [48]. в 1912 году - план поселка Кисель-Загорянский (станция Загорянка Северной ж.д.), основанного на землях И. и А. Кисель-Загорянских.

Ворота дачи И.А. Александренко в поселке Клязьма.
Арх. С.И. Вашков. Фотография 1900-х годов
Клязьма. Дача.
Открыта начала XX века

Многие владельцы крупных пригородных поместий - графы Шереметевы, Глебовы-Стрешневы, князь Волконский и другие, выделяя границы ядра родовой усадьбы, остальную землю разбивали на участки, сдавая их в аренду для строительства дач Образцовый поселок устроил рядом со своей усадьбой Останкино А.Д. Шереметев [49]. Аналогично возникли подмосковные поселки Шереметевка и Чухлинка - рядом с Кусковым С.Д. Шереметева, Фельдмаршальский - рядом с Сухановым князей Волконских [50] (поселок был назван в честь одного из владельцев усадьбы - фельдмаршала П.Д. Волконского), Ново-Гиреево - рядом с Гирее-вым Н.А. Терлецкого [51] и т. д. Подобными примерами богаты и дачные местности под Петербургом. Граф Левашов устроил рядом со своим родовым гнездом поселок Осиновая Роща, старинный Шувадовский парк стад местом отдыха дачников Парголова, Старожиловки и Заманиловки, Каменский лес графини Орловой-Денисовой вплотную примыкал к поселку Шувадово, поселок Графский стал свидетельством предприимчивости графа Стейнбок-Фермора.

По мере развития дачного строительства в окрестностях обеих столиц появилась новая своеобразная общественная форма их застройки и управления - так называемые Общества благоустройства тех или иных местностей. К 1910 году их под Москвой было уже около 60 - Архангельское (Салтыковка), Быково, Удельная, Новоудельная, Вешняки, Дубняки, Измайловский зверинец, Клязьма, Лианозово, Малаховка, Лосиноостровская, Подосинки, Наташино и т.д. Общества благоустройства образовывались не только для покупки земли. Они решали весь комплекс вопросов, связанных с повседневной жизнью поселка и его инфрастуктурой, - благоустройство, мощение дорог, вывоз мусора, электрическое освещение улиц, проведение водопровода, в отдельных случаях канализации, строительство учебных заведений, театров, библиотек, читален, церквей, устройство катков, катальных гор, спортивных площадок, детских площадок, приглашение оркестров, театральных трупп, проведение детских праздников, приглашение специальных преподавателей для детских игр и т. д.

Вот, например, как формулировало свои важнейшие хозяйственные задачи Общество благоустройства Фельдмаршальского поселка, образованное в 1907 году: "I) Организовать правильное сообщение с ближайшими железнодорожными станциями; 2) устроить удобную (...) пешеходную дорожку от станции Расторгуево; 3) соединить поселок телефоном с Москвой; 4) организовать правильные почтовые и телеграфные сообщения; 5) разработать общий план водоснабжения поселка при условии осуществления его по частям; 6) разработать общий план устройства канализации поселка, в связи с биологической станцией для очистки загрязненных вод; 7) устроить общую электрическую станцию для освещения поселка; 8) организовать правильную доставку из Москвы всего необходимого для жизни населения поселка, а также лавки и склады на началах кооперативных" [52]. Этот перечень хорошо показывает высокий уровень благоустройства, который становился в 1900-х годах нормой проживания в подмосковных местностях. Обращения Обществ в Уездную земскую управу за разрешением на различные благоустроительные работы - характерная черта жизни 1900-1910-х годов. Особенно активно в эти годы идет электрификация подмосковных поселков и поселков под Петербургом, как централизованная, так и индивидуальная [53].

План поселка Лианозово.

Схема 1920-х годов

План поселков Перловка и Тайнинка.
Схема 1920-х годов

Общества благоустройства дачных местностей издавали свои уставы и ежегодные отчеты о проведенной работе, некоторые из них имели свои периодические печатные издания, которые не только знакомили жителей с их планами и деятельностью, но и с историческим прошлым дачных местностей, самодеятельным творчеством дачников. В начале XX века в Подмосковье издавались "Вестник поселка Лианозово", "Лосиноостровский вестник", "Малаховский вестник", журналы "Дачник", "Дачный вестник", "Постройка" (издание было, главным образом, посвящено дачной архитектуре); в Петербурге - журнал "Дачный курьер", газета "Поселковый голос" и другие. Вот строки из отчета Общества благоустройства поселка Лианозово: "Теперь, в десятую годовщину наших трудов на пользу поселка, мы с гордостью можем сказать, что много успели сделать. Но нельзя еще покладать рук: многое еще остается сделать, чтобы благоустроить поселок, чтобы привести его в тот вид, какой был намечен при покупке (...) Пожелаем, чтобы поскорее нашлась возможность замостить улицы поселка, чтобы скорее удалось (...) устроить школу, построить дом для библиотеки, театра и других общественных надобностей" [54].

В состав Комитетов Обществ благоустройства обычно входили специалисты разных специальностей, услуги которых могли понадобиться поселку, - архитекторы, юристы, врачи. Например, в правление Общества подмосковного поселка Серебряный Бор входил архитектор Н.П. Машков [55], проекты дач для поселка Новогиреево в 1906-1910 гг. разрабатывал М.Ф. Гейслер, для Краскова и Малаховки - Г.Л. Колье.

Деятельность Обществ благоустройства предопределяла не только быт поселка, но и досуг его жителей, их культурную жизнь, порой очень разнообразную [56]. Во многих поселках существовали летние театры, где часто гастролировали приглашенные Обществами лучшие столичные труппы или знаменитые актеры, свободные от работы в городе. Эти театры, в которых неизбежным был большой элемент любительства оказались прямыми наследниками крепостных театров. Под Москвой в начале века театры работали во многих поселках - Лосиноостровской, Малаховке, Баковке, Болшеве, Быкове, Крюкове, Люблине, Немчиновке, Перловке, Тайнинской, Мытищах, Кунцеве, Кускове, Ростокине, Останкине, Пушкине, Салтыковке, Подосинках, Удельной, Царицыне и других. Среди них выделялись Перовский театр Общества дачников Перова, Шереметевки и Чухлинки, театр "Гусли", в Подосинках; "Струны" и "Новые Сокольники" в Салтыкове. Любопытно, что дачная театральная жизнь бурно развивалась - если в 1900-е годы обращения в Управу за разрешением на постройку танцевальных павильонов и летних театров все же относительно редки, в 1910-е годы их количество резко возрастает, к ним прибавляются и прошения на постройку кинематографов. Приведем несколько подмосковных примеров - в 1903 году строится деревянный павильон для танцев у станции Салтыковка [57], в 1904 году - деревянный театр в Малаховке [58], в 1911-1912 годах был пристроен зрительный зал к музыкальному павильону в Ново-Ильинском [59], в 1912 году появилась летняя сцена в Обираловке [60], в 1912-1915 годах строился театр в Немчиновке [61], в 1911-1912 годах Летний театр в Быкове был перестроен для кинематографа [62], в 1912 году был утвержден проект кинематографа в Пушкине [63].

Сходня. Дача Гучкова.
Открытка начала ХХ века
Малаховка. Церковь.
Открытка начала XX века

Некоторые дачные начинания в дальнейшем стали яркими событиями в культурной жизни России. На дачах в окрестностях столиц летом жила почти вся творческая интеллигенция, поэтому Обществам благоустройства было нетрудно договориться о проведении вечера того или иного певца, актера или писателя. Профессиональные представления перемежались постановками любителей - дачная жизнь способствовала проявлению самодеятельных талантов. Впрочем, уровень любителей иногда не уступал профессионалам - любительские постановки К.С. Станиславского на его даче близ подмосковной Тарасовки, как известно, стали первыми шагами в деятельности Московского Художественного театра. Не менее насыщенной была и бурно развивавшаяся с начала XX века спортивная жизнь поселков - организовывались спортивные команды, обустраивались спортивные площадки, велосипедные дорожки и т. д. [64]

Одновременно с созданием Обществ благоустройства в новых поселках подобные Общества организовывались и в сложившихся дачных поселках для совместного решения общих проблем. Например, только в 1904 году был утвержден Устав Общества благоустройства Парголова Петербургской губернии [65], в 1893 году основано Общество благоустройства местности Лесного института (под Петербургом) [66], в 1905 году утвержден Устав Общества благоустройства дачной местности поселка Всехсвятский Серебряный Бор [67] - все эти дачные местности развились задолго до образования в них Обществ благоустройства. Деятельность Обществ имела такой большой размах и общественный резонанс, что время от времени они проводили съезды, а в Москве даже был создан постоянный совет съездов Обществ благоустройства, решавший такие наболевшие вопросы, как, например, организация бесплатной медицинской помощи дачникам [68]. Таким образом, следует констатировать, что общественный элемент организации дачных поселков стал одной из важнейших составляющих их функционирования и развития в конце XIX - начале XX века.

Станция Лосиноостровская.
Арх. А.Э. Паукер (?). 1910-е годы. Открыта начала XX века
Вешняки. Дача Семенова.
Открытка начала XX века

Впечатляющие масштабы строительства дачных поселков на рубеже веков приводили к тому, что вокруг особенно популярных железнодорожных станций появлялись целые "кусты" поселков. Например, вокруг таких "притягательных", как Быково, Красково, Лосиноостровская, Малаховка, Салтыковка, Удельная под Москвой. Вновь возникавшие поселки ориентировались, как правило, на общественную зону более старых, сложившихся поселков, образуя, таким образом, как бы "поселки-спутники". Так возникла Джамгаровка около Лосиноостровского поселка. Почти слившиеся поселки продолжали представлять самостоятельные организмы, хотя между ними границ уже не было. Таковы Никольское-Архангельское, Салтыковка, Ново-Сокольники, Ново-Кучино - под Москвой; Шувалове 1-е, 2-е, 3-є Парголово, Новопарголовская колония - в Петербурге.

Массовый характер дачного строительства в окрестностях столиц и некоторых других крупных городов сделал в этот период дачные постройки одним из ведущих жанров проектного творчества архитекторов. Кроме того, для облегчения застройщиков, нуждавшихся в услугах архитектора, особенно в тех местностях, где постройки должны были утверждаться в Уездной земской управе, во второй половине XIX - начале XX века выпускалось множество иллюстрированных альбомов, содержащих чертежи различных жилых и хозяйственных дачных построек, то есть своеобразных каталогов типовых проектов [69]. Многие из них издавали сами архитекторы, боровшиеся за получение выгодных заказов. Таковы альбомы столичных зодчих - В. Харламова, В. Карповича, В. Стори, А. Тилинского, московских - В. Залесского, Г. Судейкина. На безграничном русском рынке были нередки и переводные издания, содержавшие проекты загородных домов, созданные немецкими, шведскими, финскими зодчими. Их авторы - Ф. Тиф, М. Граф, П. Грюндлинг, Г. Астер и другие [70].

Быково. Дача-пансион госпожи Фидлер.
Арх. М.А. Фидлер (?). Открытка начала XX века
Сходня. Церковь.
Открытка начала ХХ века

И все же дачная архитектура продолжала оставаться во многом индивидуализированной, спроектированной профессионалами-архитекторами с учетом специфики места, функциональных особенностей, вкусов заказчика. Эти причины обусловили огромный поток архитектурных заказов на эту тему, поэтому практически невозможно назвать ни одного крупного мастера второй половины XIX - начала XX века, не обращавшегося к проектированию загородных дач. Назовем лишь несколько имен московских архитекторов. Архитектор И.П. Машков возвел дом Ф.И. Москвина в Бутове (1897-1900 годы), ПА Виноградов построил деревянную церковь в Клязьме (1902; колокольня - арх. А.У. Белевич, 1906), А.Н. Кнабе - летний деревянный театр в Пушкине (1896), Н.Н. Сычков - дачу В.С. Перлова в Перловке, П.П. Зыков 2-й возвел там же деревянную церковь во имя Донской иконы Божией Матери (1894) [71] и т. д.

Относительно большая, в сравнении с городом, легкость утверждения проектной документации дачных построек давала возможность владельцам проявить свою творческую индивидуальность в архитектуре дач. Нередко владельцы строили их по собственным эскизам и чертежам. Стоит подчеркнуть, что именно архитектурная свобода, характерная для дачной застройки конца XIX - начала XX века, позволила многим художникам-графикам, художникам-живописцам того времени попробовать свои силы в архитектуре. Дачные постройки есть среди работ В.М. Васнецова, В.В. Верещагина, И.Е. Репина, И.Э. Грабаря, И.Я. Билибина, А.П. Рябушкина, С.И. Вашкова, С.Ф. Камзолкина и многих других.

Стилистическая характеристика застройки дачных поселков в 1860-1890-х годах была крайне разнообразна. В ней преобладали постройки, интерпретирующие как формы западноевропейской эклектики, так и национальной архитектуры с использованием многочисленных декоративных деталей - башенок-теремков, деревянных прорезных подзоров, кокошников, полотенец, наличников и т. д. Яркий пример русского стиля этого времени представляли дачи А.А. Азанчеевской (арх. В.П. Загорский, 1888) и Н.Д. Стахеева в Сокольниках (арх. М.Ф. Бугровский, 1889), Гучкова в Сходне, Бахрушиных в Тарасовке, "Царский" павильон на станции Одинцово (арх. Ф.О. Шехтель, 1896) и многие другие постройки.

Удельное (под Москвой).
Открытка начала XX века
Удельное. Церковь Св. Троицы (Св. Николая).
Арх. С.С. Эйбушитц. Конец XIX века. Открытка начала XX века

Встречались и отдельные дачи в стиле псевдоготики. Этот стиль, активно использовавшийся в различных модификациях в загородном строительстве 1840-1850-х годов, употреблялся вплоть до конца XIX века, но был достаточно редок. В 1890-х годах он пережил своеобразное возрождение. Примером его использования в дачном строительстве может служить великолепная дача И.В. Морозова в Петровском парке, проект которой был выполнен Ф.О. Шехтелем в 1895 году. Постройка интерпретировала некоторые формы и композиционные приемы средневековых сооружений: контраст отдельных объемов и строительных материалов - дерева и камня. В таком же духе были выполнены и многие другие дачные постройки, в том числе железнодорожные станции под С.-Петербургом - например, Парголово. С национально-романтическими исканиями финской архитектуры были связаны дачи Карельского перешейка. Таковы пластичные объемы дачи в Коломяги (Комарове), вилла в Келломяки (Зеленогорск) с цоколем из огромных валунов и острым башенным силуэтом, дача М.С. Воронина (арх. П.П. Бук, 1909) с эффектной высокой башней, вызывавшие в памяти прибалтийские кирхи [72].

Рубеж веков характеризовался появлением стиля модерн, не замедлившегося распространиться и на дачное строительство. Подчеркнем, что в целом под Москвой дач в стиле модерн было меньше, чем под Петербургом, что было связано с прочностью среднерусских традиций деревянного строительства XIX века. Таковы были дачи в подмосковном имении И.И. Некрасова (арх. Л.Н. Кекушев, 1900-е годы), дача Семенова в Вешняках (1900-е годы) и др. Под Петербургом на облик дач, особенно на Карельском перешейке, большое влияние оказывали народная архитектура Финляндии и Карелии, а также прибалтийские строительные традиции. Среди наиболее заметных произведений модерна в дачном строительстве назовем дачу Леонида Андреева в Ваммельсуу (Райволе) (арх. А. Оль, 1908), навеянную монументальностью народной архитектуры Карелии и классическим произведением финского модерна, домом-студией "Виттреск" [73], оригинальную по композиции дачу художника-карикатуриста П.Е. Щербова в Гатчине (арх. С.С. Кричинский, 1900-е годы [74]), дачу О.О. Гельдвейна в Удельной (арх. В.С. Карпович, 1906 [75]), особняк в Лесном (арх. А.А. Стаборовский, около 1910 года), постройки А.П. Вайтенса в Лахте (1908) [76] и т.д.

План поселка Царицыно.
Схема 1920-х годов
План поселков Малаховка и Красково.
Схема 1920-х годов

В начале XX века интерес перемещается в сторону функционально обусловленных, скупых в применении декоративных деталей и выразительных по простоте и единству внешнего облика произведений западноевропейской и американской архитектуры народного жилища. Наибольший резонанс в России имели произведения английской викторианской готики, традиционные деревянные финские дома и американские фахверковые коттеджи. Эта стилистика особенно широко развивалась в окрестностях Петербурга. Например, дача Е.К. Гаусвальд (арх. В.И. Шене, В.И. Чагин, 1898) и собственная дача архитектора Ф.Ф. фон Постельса в "гонтовом стиле" (1908) на Каменном острове6, дача барона Остен-Сакен (арх. В.В. Шауб), дача Тильманса в Первом Парголове (1898-1899, арх. 3.Л. Леви), здание железнодорожной станции Озерки и т. д.

Мамонтовская платформа. В центре дача Горбова.
Открытка начала XX века
Мамонтовка. Река Уча и купальни.
Открытка начала XX века

В этот же период вновь вспыхивает интерес к формам национальной русской архитектуры, но трактованной уже поиному - в неорусском стиле, устремленном к большему образному обобщению. Это направление превосходно иллюстрируют дача Р.Ф. Мельцера на Каменном острове в Петербурге (арх. Р.Ф. Мельцер, 1904), жилые и общественные постройки художника СИ. Башкова в поселке Клязьма (1908-1910), дача С. Левенсона в Переделкине (арх. Ф.О. Шехтель), дача архитектора А. Красильникова в Быкове под Москвой, очень выразительное деревянное здание станции Лосиноостровская (арх. A.Э. Паукер (?). 1910-е гг.) и др.

Не менее ярко неорусский стиль воплотился и в культовой архитектуре того времени - в храмах дачных поселков. Например, нарядная деревянная церковь Св. Сергия Радонежского в Шереметевке (1901-1903 арх. И.Т. Барютин [77]), храм-памятник Св. Николая Мирликийского и Св. митрополита Алексия в Клязьме в честь 300-летия дома Романовых (1914-1916, арх. С.И. Башков, В.И. Мотылев [78]) и т. д.

Поселок Старый Сенеж.
Открытка начала XX века

В конце 1900-1910-х годах начинают широко строиться дачи и целые усадебные комплексы в стиле неоклассицизм, тяготевшем к интерпретации форм русского ампира [79]. Среди них монументальная вилла А.А. Половцова на набережной Средней Невки (арх. И.А. Фомин, 1911-1913), дача-вилла Н.П. Рябушинского "Черный лебеды (арх. В.Д. Адамович, 1908) в Петровском парке, дача С. Цигель (арх. С.Я. Айзикович, 1915) в Сокольниках, деревянная дача Л.А Тамбурер (арх. И.В. Жолтовский, 1909) в подмосковной Удельной [80], дача С.Н. Чаева на Каменном острове в Петербурге (арх. B.П. Апышков, 1913-1915) и другие.

В 1890-1900-х годах выделяется еще один особый тип дачных поселений - "дачный город-курорт". Собственно его сложение шло вслед за формированием знаменитых западноевропейских курортов на побережье Средиземного моря. Закономерно, что одним из важнейших градостроительных факторов становились в данном случае природно-климатические условия, красота окружающего ландшафта, отсутствие крупных предприятий и сравнительно малая плотность застройки. "Дачный город" не успел в дореволюционной России приобрести такие устойчивые архитектурно-планировочные черты, как дачный поселок, в то же время его нельзя идентифицировать ни с одним из других типов дачных поселений. К таким городам можно отнести Тарусу и Звенигород под Москвой, Выборг и Сестрорецк под Петербургом, частично Старую Руссу. (Хотя в указанные годы Сестрорецк формально не был городом, все же он относится именно к этой группе дачных поселений, так как первоначально развивался как город и нес многие его специфические черты.)

Дача А.И. Калиш в Болшеве.
1900-е годы. Открытка 1930-х годов

Эти города, имевшие исторически сформировавшиеся центры и сложившуюся планировочную структуру, во второй половине XIX века оказались центрами сосредоточения дачной жизни, чему способствовали отсутствие в них промышленности, усадебный характер застройки, ее связь с окружающим ландшафтом. Названные города по-разному включали в свою структуру дачную застройку. Выборг и Звенигород имели дачи только на окраинах и в ближайшем пригороде, но планировка этих местностей была так или иначе увязана с городом, что позволяет говорить о них, как о своеобразных городских частях. Еще менее выражена в планировочном отношении была дачная застройка в Тарусе. В силу совершенно патриархального характера этого маленького тихого провинциального города дачники селились в деревянных домиках коренных жителей Тарусы, составлявших львиную долю его застройки. Новые дачи строились в основном в его ближайших окрестностях. Таким образом, в Тарусе трудно отделить дачную застройку от собственно городской.

В конце XIX - начале XX века наиболее интересным городом с обширной дачной застройкой был Сестрорецк, начавший бурно расти в конце 1890-х годов. Этому способствовало открытие в 1898 году движения по Приморской железной дороге. Впрочем, статуса города Сестрорецк в то время не имел из-за упорного сопротивления жителей, не желавших подчиняться более жестким правилам городского самоуправления. Однако Хозяйственный департамент МВД с 1898 по 1911 год постоянно возвращался к вопросу о подобном преобразовании, поскольку "из числа населенных местностей, образовавшихся по линиям железных дорог и около пароходных пристаней в районе С.-Петербургской губернии, только одно селение Сестрорецк, по своему характеру, соответствует условиям, необходимым для учреждения городского общественного управления на началах Городового положения 1892 г." [81]. Число жителей Сестрорецка составляло в то время уже около 18 тыс. человек. Как справедливо отмечалось в официальном письме петербургскому губернатору, "владельцы большинства построенных дач - лица, не принадлежащие к сельскому обществу" [82].

План Шувадова, 1-го Парголова, Поклонной горы и Ново-Парголовской колонии.
1886 год

К началу века в Сестрорецке было более 1000 домов, 82 улицы и переулка, две церкви, три часовни, лютеранская церковь, еврейская синагога, богадельня, две частных школы, земская и приходская школы, военный и земский лазареты, волостное правление, почтово-телеграфное отделение, две пожарных команды, народная читальня, благотворительное общество [83] и т. п. Само перечисление этих учреждений говорит о явственных чертах городского поселения, которыми обладал в то время Сестрорецк. В начале XX века к ним прибавились многочисленные благотворительные и общественные организации - типичная черта городской жизни рубежа веков. Среди них, как водится, Общество содействия благоустройству Сестрорецкой приморской дачной местности [84], Сестрорецкое паевое электрическое товарищество [85], Общество последователей гомеопатии, Общество трезвости, Общество взаимного мелкого кредита, Пожарное общество, парусный и артистический кружки и т. д.

В то же время городская жизнь в Сестрорецке имела явно выраженную курортную специфику. Население города летом удваивалось, а с наступлением осени жизнь в нем замирала до следующего сезона. "Все благосостояние этой местности зависит от временного наплыва дачников на 3-4 летних месяца и с отъездом этого временного и случайного сословия село Сестрорецк вновь обращается в унылую деревню без жизни, без деятельности, без торговых оборотов или промышленных предприятий. Дачники, временно посещавшие Сестрорецк, уезжают на 3/4 года, и кроме дворников и сторожевых собак, никого на дачах не оставляют - поэтому летние ларьки, лавки и магазины на зиму закрываются, и остается лишь один трактир" [86]. Это положение было вполне естественным, если учесть, что владельцами сестрорецких дач были в основном жители Петербурга, многие из которых принадлежали к верхушке среднего класса и кругам интеллигенции. Например, среди дачевладельцев были известные издатели Р. Голике и А. Вильборг, архитекторы В.А. Косяков и Д.А. Крыжановский, множество врачей, юристов, владельцев модных столичных магазинов.

Фасад дачи Лыжина в Ивантеевке. Арх. Л.Н. Кекушев.
Начало XX века. Обмерный чертеж 1990-х гг.
Фасад дачи С. Цигель в Сокольниках.
Арх. М. Айзикович. 1910-е гг. ЦАНТДМ. Публикуется впервые

Определенная рафинированность публики сказывалась и на характере застройки, среди которой преобладали большие дома и дачи, созданные по проектам профессиональных архитекторов. К этому следует прибавить, что сооружение построек производилось по проектам, обязательно утверждавшимся С.-Петербургской уездной земской управой. Большинство дач строилось из дерева, причем многие содержали элементы финской народной архитектуры, преобразованные в стиле модерн. Таковы дачи Л.М. Клячко (арх. С.С. Гингер, 1908), доктора Д.М. Цвета (арх. Ф.Ф. фон Постельс, 1910) [87] и другие. Они отражали не только тенденцию в дачном строительстве вокруг столицы, но и более общую устремленность русского градостроительства конца XIX - начала XX века к выражению региональной архитектурной специфики.

Планировочно дачная застройка в Сестрорецке концентрировалась между "старым городом" и курортом, вокруг трех общественных парков - Верхнего, Среднего и Нижнего, причем планировка дачной местности в известной мере противостояла характеру сложившейся планировки города. Однако их близкое взаиморасположение обуславливало их общее функционирование как единого организма.

Лист из альбома типовых проектов и архитектурных деталей пригородных дач.
Конец XIX века
Проект загородного дома-дачи.
Арх. Л.Н. Бенуа. С наброска 1914 г. НИМАХ

"Сердцем" города был курорт - особая компактная городская зона, оборудованная для обслуживания отдыхающих и представлявшая собой фактически большой общественный парк с купальнями, лечебными и развлекательными сооружениями. Его полное благоустройство к началу XX века было значительным достижением своего времени. Здесь были последовательно реализованы многие передовые приемы оборудования европейских курортов.

Сестрорецкий курорт представлял собой обширный полифункциональный комплекс, совмещавший концертный зал и залы для развлечений, расположенные в главном здании (арх. З.Я. Леви, 1898-1899), пансионы и лечебницу. Большое внимание устроителей было уделено благоустройству. Были созданы галереи для прогулок в ненастную погоду, гранитная набережная, гавань для любителей парусного спорта, прогулочный террасный парк, имевший электрическое освещение, артезианский колодец и т. д. Кроме того, сами постройки, возведенные в основном из дерева, представляли собой стилистически целостный ансамбль с выраженным центром, отмеченным куполом главного здания курорта. Другими словами, Сестрорецк целенаправленно развивался не только как дачная местность, "дачный город", но и как образцовый курорт севера России, впитавший новейшие градостроительные идеи европейского курортостроения. На взгляд взыскательных современников, сестрорецкий курорт живо напоминал "веселую картину любого иностранного курорта на берегу моря" [88].

Шувалове. Екатерининская улица.
Открытка начала XX века
Шувалове. Суздальское озеро.
Открытка начала XX века

Третий этап - 1910-е годы - в развитии дачных поселений в дореволюционном градостроительстве очень краток и подкреплен немногочисленными реализованными примерами. Собственно, выделяя его, хотелось особо подчеркнуть те пути развития, по которым могло пойти дальнейшее развитие типа дачного поселка, те пути, которые намечали перед собой сами градостроители начала XX века.

Как известно, самый конец XIX века был ознаменован рождением в Англии новых градостроительных идей городов-садов. Сформулированные Э. Говардом в 1898 году [89], они получили широкий международный резонанс. Заложенные в них идеи социального равенства, улучшения условий труда и быта рабочих, организация их культурного досуга, забота об отдыхе на лоне природы волновали в те годы умы не только политиков, ученых, врачей, но и архитекторов, и градостроителей. Идеи Говарда получили самый живой отклик в России, где вопросы социальной справедливости всегда будоражили общественное мнение. Повлияли они и на взгляды русских теоретиков градостроительства, которых серьезно волновали социальные проблемы. Идеи Говарда как раз и предлагали, прежде всего, их решение - позволяли избежать перенаселенности, антисанитарии, недостатка элементарного комфорта в жилищах беднейших слоев городского населения. Создание в пригородах больших городов системы озелененных поселков-садов и городов-садов для рабочих свидетельствовало о зарождении дезурбанистической направленности в западноевропейском градостроительстве. В этом русле и начинали осмысливать дачные поселки вокруг крупных городов.

Первое Парголово. Дача Тильманса.
Арх. З.Я. Леви. 1890-е годы. Открытка начала XX века

Справедливости ради, заметим, что еще до появления знаменитой книги Говарда в творческих воззрениях русских зодчих уже просматривалась определенная дезурбанистическая тенденция [90]. Идеи городов-садов были направлены на выработку нового типа небольшого города, в котором были бы преодолены противоречия крупного капиталистического мегаполиса и соединялись бы все преимущества загородной и городской жизни [91]. Возможность устройства города-сада самим Говардом обуславливалась близостью расположения к железной дороге, что оказалось как нельзя более актуально для практики русского дачного строительства.

Первые практические способы создания городов-садов в Европе показали как многие преимущества этого типа поселений - определенное социокультурное равноправие жителей, застройку и благоустройство по единому генплану, дифференциацию пешеходных и транспортных улиц, типизацию жилья, единые нормы плотности застройки, наличие большого количества общественных парков и т. д., так и невозможность полностью осуществить на практике социально-этическую модель города-сада. И все же осмысление теории и практики создания за рубежом городов-садов явилось важным этапом в развитии методологии русского градостроительства.

3-е Парголово. Часовня у шоссе
Открытка начала XX века

С конца 1900-1910-х годов города-сады стали создаваться и в России. Наиболее известными среди них были Царский лес под Ригой, Прозоровка (Прозоровское) Московско-Казанской железной дороги, Новая Варшава близ Варшавы, поселок на Ходынском поле в Москве [92]. К числу менее известных относятся поселки-сады Таврида и Фаворито, Каунис и Тойвола под Петербургом [93], Никольское под Москвой, поселок в районе Большого Фонтана под Одессой, поселок близ Самары [94] и т. д. Стоит подчеркнуть, что все они по сути были почти идентичны дачным поселкам с большим количеством постоянного населения. Отличия проявились, прежде всего, в подходе к проектированию, в создании полноценного, перспективного, художественно осмысленного (!) генерального плана, включавшего определенную систему транспорта, обслуживания и выраженные элементы функционального зонирования.

Дача Леонида Андреева в Ваммельсуу. Общий вид. План.
Арх. А. Оль 1900-е гг. Фотография 1900-х годов

В качестве воплощенного примера города-сада - первого в России, созданный по инициативе Н.К. фон Мекке наиболее известен поселок Прозоровской [95], проектирование которого велось в 1912-1913 годах 100 с прямой ориентацией на английские города-сады [96]. Поселок имел развитую планировочную структуру, объединявшую дифференцированные по величине усадебные участки и благоустроенные зеленые насаждения. Сам рисунок генерального плана, сложный и разнообразный, явственно показывал, что при его создании решались не только функциональные, но прежде всего художественные задачи. Любопытно отметить, что, несмотря на заявленное следование английским образцам, план Прозоровского временами очень напоминает план Сокольников в Москве - озелененные лучи-просеки, соединенные между собой кольцевыми (или полукольцевыми) дорогами, полосы зеленых насаждений, вкрапления распланированных парков. Собственно, и уровень благоустройства парковой территории поселка должен был напоминать Сокольники. Трехлучие основных улиц поселка сходилось к станции, причем центральный луч был трактован как широкий бульвар. Лучи пересекались дугообразными жилыми улицами и полосами зеленых насаждений; большой зеленый массив был благоустроен близ станции. Кроме жилья для железнодорожных служащих, в нем были заложены больница, санаторий, другие элементы обслуживания жителей [97].

План Сестрорецка.
Конец XIX века

Несмотря на то что "поселков-садов" было немного по сравнению с количеством строившихся и уже существовавших дачных поселков в России, именно они стимулировали переосмысление дачных поселений с точки зрения идей "города-сада", что отразили труды теоретиков градостроительства: "Формы города-сада, созданные английскими условиями, оказываются вполне применимы у нас (...) И по внешнему виду, главным образом по застройке города - сады так близки к русским поселениям - провинциальным городкам, дачным поселкам" и т. п. - что невольно, и на скромной улице города-сада, и в маленьком домике жителя-рабочего, из этого "чудного, прекрасного далека", говоря словами Гоголя, вспоминаются далекие русские пейзажи среди которых (...), "как точки, как значки неприметно торчат среди равнин невысокие города" [98].

Идеи идеализированного города-сада заставили по-новому взглянуть на всю русскую провинциальную культуру и градостроительство. Если в середине XIX века эти города с незыблемым патриархальным (усадебным) образом жизни казались бессмысленно растянутыми, слишком сельскими по облику и образу жизни, что вызывало иронию в столице, в начале XX века эти же качества стали признаком их близости к наиболее передовым градостроительным идеям Европы. Как констатировали русские ученые: "...наши уездные и губернские города (а также окраины больших городов) по своему земельному простору, свободным площадям улиц и усадеб, не только приближаются к идеалам заграничных городов-садов, но, в большинстве случаев, даже превосходят последние" [90].

Сестрорецкий курорт.
Открытка начала XX века
Санатория Общества гомеопатии близ Сестрорецка.

Открытка начала XX века

Наибольшее соответствие требованиям, предъявляемым к застройке города-сада, имели именно дачные поселки России. Они располагались в красивых лесных местностях, недалеко от железных дорог, имели небольшую плотность застройки, достигавшуюся за счет значительных размеров самих дачных участков (от 300-400 кв. саж. до 1500 кв. саж. [10], то есть от 12 до 60 соток), и, что самое главное, в них начинали укрепляться новые формы общественного самоуправления. Упоминавшиеся Общества благоустройства той или иной местности, созданные во многих российских поселках, являлись как бы первыми шагами на пути к тем социально-культурным преобразованиям, которые были заложены в основу идей городов-садов. Конечно, их воплощение в России происходило очень ограниченно, с большими трудностями, о чем писали и на что сетовали сами исследователи того времени [101]. Но это и не могло быть иначе. Идеи городов-садов были своеобразной формой социальной утопии начала XX века, в которой совокупность возникающих социально-экономических и социально-культурных проблем разрешалась чисто архитектурно-градостроительными средствами. На практике, конечно, ни разумная планировка, ни достаточная жилая площадь, ни организация системы обслуживания и досуга не могли в короткие сроки сгладить сословные противоречия российского общества и снять противоречия между городом и его пригородами.

Любопытное начинание родилось в 1915 году в Петербурге. По инициативе инженера путей сообщения В.К. Орловского, владельца имения на станции Тюрисевя, было учреждено акционерное общество "Каунис и Тойвола", предполагавшее заняться комплексным проектированием новых пригородных поселков близ столицы. Сами организаторы общества формулировали свои цели так: "...не только принимать на себя загородное строительство по мелочам, но и создавать целиком пригороды, поселки и курорты" [102]. Другими словами, акционерное общество предполагало приступить к осуществлению программы возведения "городов-садов" на Карельском перешейке. Сам В.К. Орловский был автором способа строительства небольших домов из "термолита" - нового строительного материала, изготовлявшегося на основе торфа с добавкой гипса. Из него и предположено было начать возводить дома в спроектированном поселке-саде. По плану он включал 500 участков, 30 верст дорог. Среди учредителей поселка было немало известных петербургских врачей, архитекторов, инженеров, историков и т. д. К сожалению, исторические реалии не позволили даже начать осуществление задуманного.

Сестрорецкая дачная местность. Церковь у станции Дюны.
Открытка начала XX века

Планировочные организации городов-садов и поселков-садов в России были достаточно разнородны. Если поселок-сад Прозоровское явно относился к числу уникальных, другие поселки-сады нередко мало отличались от уже существующих или недавно разбитых дачных поселков. Генеральные планы поселков-садов Никольское в Химках-Ховрине под Москвой (1908-1915, арх. В.А. Веснин) [103] или упомянутый Каунис и Тойвола на берегу Финского залива под Петербургом [104] дают основания именно к таким выводам. Как и у большинства дачных поселков того времени, нерегулярный абрис его территории обусловлен границами частных владений, с которыми он соседствует. Площадь поселка-сада разбита посредством прямых улиц с учетом устройства максимального количества равных участков, по возможности прямоугольной формы. В поселке предполагались общественный парк и довольно значительная по размерам церковная площадь. Как и в проектах всех дачных поселков, жилая застройка на плане не была показана, то есть она оставалась в сфере возможностей и желаний потенциального владельца. Таким образом, официально создававшееся как поселок-сад, Никольское фактически ничем не отличалось от большинства дачных поселков конца XIX - начала XX века, в которых также резервировались территории для общественных парков, организовывались небольшие общественно-административные комплексы, предполагался отступ застройки от красных линий в глубь участков, создавалась развитая инженерная инфраструктура. Новым было лишь осознание идеи во всех аспектах - социально-культурном, функциональном и архитектурно-градостроительном. Заявленность Никольского как поселка-сада в какой-то мере лишь предохраняла его от земельных спекуляций, имевших место в обычных дачных местностях, и закрепляло за ним определенный функциональный статус.

В 1910-х годах параллельно с развитием идеи городов-садов в России формировалась профессия архитектора-градостроителя, в сферу компетенции которого входил учет все расширявшегося круга разнообразных социально-культурных, экономических и объемно-пространственных задач. Это требовало от зодчего высокого мастерства, глубоких и разнообразных инженерных знаний. Симптоматично, что в 1910-х годах проекты планировки поселков перестают быть анонимными или принадлежащими безвестным землемерам, в их проектировании уже участвуют известные архитекторы - В.Н. Семенов, Л.А. Ильин, И.А. Фомин, В.А. Веснин, А.И. Таманов и др.

План дачной застройки в имениях Каунис и Тойвола близ станции Тюрисевя Финляндской железной дороги.
1915 год

В этот же период впервые ставится вопрос о выработке систем расселения в пригородах крупнейших городов, включавших и дачные поселки. Хотя первые попытки упорядочения планировки и застройки пригородов в общей связи с планировкой города относятся еще к концу 90-х годов XIX века, ясное выражение идея создания взаимосвязанной системы пригородов получила в последние предреволюционные годы. Рост Москвы в те годы заставил Городское самоуправление серьезно заниматься градостроительными вопросами. Перед Первой мировой войной был создан перспективный план развития Москвы с включением в нее земель ближайших пригородов [105], то есть распространения правил городской застройки на те пригородные поселки, которые, по сути, уже давно стали местом постоянного проживания жителей. Постепенно вырабатывалось отношение и к пригородной зоне в целом, утрачивавшей лесной характер, становившейся все более плотно и капитально застроенной, нуждавшейся в упорядочении застройки, проведении водопровода, канализации, определении мест свалок и т. д. Наконец, необходимо было наметить направления развития городской территории, места расположения новых поселков-спутников в окрестностях Москвы. Любопытно, что в мае 1917 года Временное правительство удовлетворило ходатайство города о присоединении пригородов. К существовавшей тогда общей площади Москвы (8 600 дес.) было присоединено 12 000 десятин, что в совокупности составило 20 600 десятин [106]. Их освоение стало насущной задачей уже послереволюционных проектов - например, созданная в 1919 году Архитектурной мастерской Московского Совета рабочих депутатов схема группы городов-садов вокруг Москвы [107], целиком опиравшаяся на дореволюционные разработки.

Дачный летний театр в поселке Пушкнно под Москвой.
Фотография 1980-х годов

Исследование дачных поселков как особого типа поселения, специфичного для второй половины XIX - начала XX века, позволяет проследить эволюцию градостроительных идей, отразившую процесс становления самого градостроительства как профессии и как науки. От чисто функциональной, экономически целесообразной разбивки поселка землемером до социально и художественно осмысленного архитектурного организма, в котором в равной степени оказывались важны социально-экономические, культурные и художественные задачи, а от него к общей системе расселения, решавшей во взаимосвязи весь комплекс вопросов их жизнедеятельности.

Перечень источников:

1. Словарь русского языка XI-XVII вв. М., Наука, 1977. Вып. 4. С. 178. Вернуться в текст
2. Энциклопедический словарь. Т. X. СПБ., Ф. Брокгауз и И. Эфрон, 1893. С. 162-163. Вернуться в текст
3. B. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 1. C. 413. Вернуться в текст
4. Для обозначения загородного жилья во второй половине XIX века употребляются еще два слова: "вилла" и "загородный дом", хотя они почти синонимы и употребляются в словарях для толкования друг друга, однако имеются и различия. Так, виллой называют "...загородный дом, отделанный с городской роскошью", "...изящную дачу с садом, в котором владелец и его семейство проводят летние месяцы, а также городской дом-особняк с садом, террасами, верандами и пр." (Энциклопедический словарь. СПб. Ф. Брокгауз, И. Эфрон, 1892. Т. XI. С. 334). Вилла - это "барский загородный дом, дача красивой постройки". (Толковый словарь русского языка. Под ред. Д.Н.Ушакова. М., ОГИЗ, 1935. Ч. 1. С. 293). Таким образом, слово "вилла" имеет, во-первых, некоторый оценочный оттенок (красивая, изящная и т.п.), а также социальный, указывая на принадлежность к наиболее состоятельным представителям русской буржуазии (например, вилла Н.П. Рябушинского "Черный лебедь" . Помимо этого, вилла, как правило, окружена садом (парком) и расположена отдельно, на некотором расстоянии от какого-либо населенного места. В этом она сходна с русской усадьбой XVIII - начала XX века. В отличие от виллы, название "загородный дом" применялось чаще всего для обозначения дома, приспособленного для постоянного проживания за городом (поэтому построенного капитально, зачастую из камня) и не имеющего развитого садово-паркового хозяйства. Вернуться в текст
5. Сочинения Н.М. Карамзина. Т. 8. М., 1820. С. 165-166. Вернуться в текст
6. Все вышесказанное не исключает того, что определенный процент дач принадлежал и родовому дворянству, занимавшему высокие государственные посты или входившему в свиту императорской фамилии. Вернуться в текст
7. М. [А.П. Башуцкий]. Петербург на даче // Иллюстрация, 1847. Т. V. №32 (116). С.118. Вернуться в текст
8. Впервые этапы формирования типа дачного поселка были опубликованы в статье: Нащокина М.В. Архитектура дачных поселков конца XIX - начала XX вв. // Ф.О. Шехтель и проблемы истории русской архитектуры конца XIX - начала XX веков. М., 1988. С. 89-90. Вернуться в текст
9. См.: Черных О.М. Сиверскад дачнад местность // Вопросы истории и теории русской и советской архитектуры. Межвузовский тематический сборник трудов. Л., 1988. С. 119. Вернуться в текст
10. В указ. статье Черных О.И. площадь указана ошибочно (С. 119). Вернуться в текст
11. Курбатов Ю.И. Остров для всех // Памятники истории и культуры Петербурга. Исследования и материалы. СПб., 2000. Вып. 5. С. 299. Вернуться в текст
11_1. Саладин А.В. Путеводитель по пригородным дачным местностям. М., 1914. С. 18. Вернуться в текст
12. Коробко М. Царицынские "циклисты" // Южные горизонты, 2002. М. № 4 (89). С. 10. Вернуться в текст
13. Щапов Н.М. По Ярославской железной дороге. М., 1925. С. 62. Вернуться в текст
14. ЦИАМ, ф. 13, е.х. 117, л. 36.13-31 декабря 1846 г. Вернуться в текст
15. Там же, л. 38. 1847 г. апрель. Вернуться в текст
16. ЦИАМ, ф. 13, е.х.408, л. 1-8. 1860-1861 гг. Вернуться в текст
17. Энциклопедический словарь. Ф. Брокгауз, И. Эфрон. Т. ХХХVIII-а. СПб., 1904. С. 849. Вернуться в текст
18. Подробнее см.: Нащокина М.В Дачные поселки второй половины XIX - начала XX вв. // Сельские поселения России. Исторический и социо-культурный анализ. М., 1995. С. 144. Вернуться в текст
19. Энциклопедический словарь. Ф. Брокгауз, И. Эфрон. Т. XXXVIII-a. СПб., 1904. С. 854. Вернуться в текст
20. ЦИАМ, ф. 13, е.х. 408, л. 5. Вернуться в текст
21. Полный путеводитель по всем дачным окрестностям Москвы. Сост. Н.Н.Ч. М., 1894. С. 7. Вернуться в текст
22. ЦИАМ, ф. 13, е.х. 408. л. 408, л. 5. Вернуться в текст
23. Щапов Н.М. Указ. соч. М., 1925. С. 42. Вернуться в текст
24. Регель Э. Общие правила разбивки садов с перечислением выносливых растений в Северной и Средней России. СПб., 1883. Вернуться в текст
25. ЦИАМ, ф. 13, e.x. 464. 1863-1864. Вернуться в текст
26. ЦИАМ, ф. 295, е.х. 42, св. 3. Вернуться в текст
27. ЦИАМ, ф. 303, оп. 2, е.х. 63. Вернуться в текст
28. Кириченко Е.И. Федор Шехтель. М., 1971. С. 14-15. Вернуться в текст
29. Нащокина М.В. Дача Пфеффер в Сокольниках и ее американские прототипы. // Архитектура в истории русской культуры. М., УРСС, 2001. Вып. 3. Желаемое и действительное. С. 230-235. Вернуться в текст
30. К перечисленным именам можно прибавить также Н.П. Евланова, П.П. Сычкова, А. Херсонского, В.Е. Сретенского, Н. Тютюнова, И.С. Кузнецова, А.С. Каминского, А.В. Флодина, С.А. Гамбурцева, Н.И. Якунина, А.У. Зеленко, К.К. Гиппиуса, П.А. Ушакова, И. Цвиленева и многих других. Даже этот неполный перечень позволяет констатировать, что авторами сокольнических дач были очень многие архитекторы Москвы II половины XIX - начала XX века. Вернуться в текст
31. Цит. по: Ко6ак А.В. "Город-сад" на Карельском перешейке // Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб., 1996. Вып. 4. С. 266-267. Вернуться в текст
32. Дачник, 1912. №2. Вернуться в текст
33. О постройке деревянного храма на платформе Ильинскад Московско-Казанской ж.д (ЦИАМ, ф. 54, oп. 166, д. 517, 1912 г.) Вернуться в текст
34. О разрешении Московской духовной консистории произвести постройку храма на станции Пушкино Московского уезда (ЦИАМ, ф. 54, oп. 166, д. 183, 1912г.). Вернуться в текст
35. О разрешении произвести постройку нового храма в поселке Наташино Московского уезда (ЦИАМ, ф. 54, оп. 166, д 117, 1912 г.). Вернуться в текст
36. О разрешении Московской духовной консистории построить деревянный храм у станции Лосиноостровская Московского уезда. (ЦИАМ, ф. 54, оп. 170, д. 63, 1916 г.). Вернуться в текст
37. О постройке Комитетом Общества благоустройства местности Чухлин-ка учебного заведения (ЦИАМ, ф. 54, оп. 166, д. 312,1912 г.). Вернуться в текст
38. Горбатенко С.Б. Загадочное Мартышкино (по воспоминаниям А.Н. Бенуа) // Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб., 1995. Вып. 3. С. 144. Вернуться в текст
39. РГИА, ф. 492, оп. 1, д. 723. Вернуться в текст
40. Вестник поселка Лианозово, 1908. № 12. С. 4. Вернуться в текст
41. Горбатенко С.Б. Указ. соч. С. Ш. Вернуться в текст
42. Черных О.И. Указ. соч. С. 120. Вернуться в текст
43. Нащокина М.В. Дачные пригороды Москвы // Архитектура и строительство Москвы, 1990. № 6. С. 31-32. Вернуться в текст
44. Бунин И.А. Собрание сочинений. М., 1987. Т. 2. С. 108. Вернуться в текст
45. Нащокина М.В. Дачные пригороды Москвы // Архитектура и строительство Москвы, 1990. № 11. С. 31. Вернуться в текст
46. Там же. Вернуться в текст
47. Нащокина М.В. Дачные пригороды... № 9. С. 31. Вернуться в текст
48. Об утверждении плана имения купцов Вельчинских в с. Жаворонки Звенигородского уезда, разбитого на участки для поселка "Жаворонки". (ЦИАМ, ф. 54, оп. 158, д. 218, 1904 г.). Вернуться в текст
49. Дачник, М., 1912. №2. С 11-12. Вернуться в текст
50. ЦИАМ, ф. 184,оп. 16,е.х. 1415-1417. Вернуться в текст
51. Бусева-Давыдоеа И., Нащокина М. Архитектурные прогулки по Москве. М., 1996. С. 272. Вернуться в текст
52. Фельдмаршальский поселок // Вестник поселка Лианозово, 1908, №3-4. С. 19-22. Вернуться в текст
53. Об устройстве электрического освещения во владении Чудаковой на станции Удельная Московско-Казанской ж.д. (ЦИАМ, ф. 54, oп. 166, д. 425, 1912-1913 гг.) Вернуться в текст
54. Вестнии поселка Лианозово, 1912. № 7. Вернуться в текст
55. Нащокина М.В. Гости съезжадись на дачу... // Памятники Отечества, 1994. №1-2(31). С. 83. Вернуться в текст
56. Подробнее см.: Нащокина М.В. Гости съезжались на дачу... С. 80-81. Вернуться в текст
57. О разрешении купцу Л.Н. Лесникову построить деревянный павильон для танцев у станции Салтыковки Московско-Нижегородской жл. (ЦИАМ, ф. 54, оп. 157, д. 382/446, 1903 г.). Вернуться в текст
58. О разрешении артисту Г.С. Васюченко-Галицкому произвести постройку деревянного театра на земле наследников Соколовых при станции Малаховка (ЦИАМ, ф. 54, oп. 158, д. 132,1904 г.). Вернуться в текст
59. О разрешении произвести пристройку зрительного зада к музыкальному павильону во владении Общества благоустройство в поселке Ново-Иль-инское Бронницкого уезда (ЦИАМ, ф. 54. оп. 165, д. 258, 1911-1912 гг.). Вернуться в текст
60. О постройке летней сцены на станции Обирадовка Богородского уезда (ЦИАМ, ф. 54, oп. 166, д. 233, 1912 г.). Вернуться в текст
61. О постройке Никитиным театра на станции Немчиновской Московско-Брестской жд. (ЦИАМ, ф. 54, oп. 166, д. 240, 1912-1915 гг.). Вернуться в текст
62. О разрешении произвести перестройку летнего театра и устройство в нем кинематографа в Быково Московско-Казанской жд. (ЦИАМ, ф. 54, oп. 165, д. 161, 1911-1912 гг.). Вернуться в текст
63. Об утверждении чертежей здания, предназначенного для синематографа в с Пушкине Московского уезда. (ЦИАМ, ф. 54, оп. 166, д 422, 1912 г.); О постройке М. Кобызевым деревянного кинематографического театра в с. Пушкине (ЦИАМ, ф. 54. оп. 166, д. 535, 1912 г.); Тоже (ЦИАМ, ф. 54, оп. 167, д. 16, 1913 г.) Вернуться в текст
64. Подробнее см.: Нащокина М.В. Гости съезжались на дачу... С. 81. Вернуться в текст
65. РГИА, ф. 1287, on. 26, №1619. Вернуться в текст
66. РГИА, ф. 1287, оп. 26, № 1618. Вернуться в текст
67. РГИА, ф. 1288, оп . 2, е.х. 76. Вернуться в текст
68. Дачник, М., 1912, № 2, С. 11. Вернуться в текст
69. Например: Залесский В.Г. Альбом городских и сельских построек... М., 1881; Стори В. Новый стиль. 70 проектов каменных и деревянных дач, особняков и загородных домов. СПб., 1913; Тилинский А.И. Дешевые постройки. 100 проектов в различных стилях дачных и усадебных домов... СПб., 1913; Судейкин Г. Альбом проектов дач, особняков, доходных домов, служб и т. д. М., 1914. Вернуться в текст
70. См.: Астер Георг. Проекты каменных домов-дач для небольших семейств. Перс нем. СПб., 1904; Шведские и норвежские дома и дачи. Б.м., б.г.; Греф М. Мотивы дачной деревянной архитектуры. Пер. с нем. СПб., 1903; Бальдауф. Как выстроить самому дом или дачу в городе и за городом. СПб., 1913; Грюндлинг П. Мотивы современных домов-дач для одного семейства. СПб., 1912. Вернуться в текст
71. Нащокина М.В. Поселок Перловка и его храм // Московский журнал, 1998. №10. С. 61-64. Вернуться в текст
72. Кириков Б.М. Петербургские дачи начала XX века на Карельском перешейке и архитектура "северного" модерна // Краеведческие записки. Исследования и материалы. Вып. 4. СПб., 1996. С. 264. Вернуться в текст
73. Нащокина М.В., Кириков Б.М. "Северный модерн" в России начала XX века // Архитектура и строительство России, 1993. № 9-12. С. 5-6. Вернуться в текст
74. Архитекторы и строители Санкт-Петербурга середины XIX - начала XX века. Справочник. СПб, 1996. С.179. Вернуться в текст
75. Кириков Б.М. Указ. соч. С. 264. Вернуться в текст
76. Там же. Вернуться в текст
77. Нащокина М.В. Сто архитекторов московского модерна. Творческие портреты. М., 2000. С. 36. Вернуться в текст
78. Там же. С. 66. Вернуться в текст
79. Нащокина М.В. Неоклассические особняки Москвы начала XX века // Судьбы неоклассицизма в XX веке. М., ГИИ, 1997. С 62-82. Вернуться в текст
80. Нащокина М.В. Русские усадьбы эпохи символизма // Русская усадьба. М., 1998. Вып. 4 (20). С. 316-345. Вернуться в текст
81. РГИА, ф.1287, оп.38,е.х.3550, л. 1. Вернуться в текст
82. РГИА, ф. 1287, оп. 38, е.х. 3550, л. 6. Вернуться в текст
83. Там же, л. 25. Вернуться в текст
84. РГИА, ф. 387, oп. 15, е.х. 60897; ЛГИА, ф. 961, oп. 2, д. 91, л. 279-291. Вернуться в текст
85. РГИА, ф. 1293, оп.141, е.х. 54а. Вернуться в текст
86. РГИА, ф. 1287, оп. 38, е.х. 3550, л. 63. Вернуться в текст
87. Кириков Б.М. Указ. соч. С. 264. Вернуться в текст
88. Курорт в Сестрорецке // Неделя строителя, 1900. № 27. С. 166. Вернуться в текст
89. Говард Э Города-сады будущего. Лондон, 1898. Вернуться в текст
90. См.: Ружже В.Л. Прогрессивные творческие воззрения архитекторов Петербургской школы конца XIX - начала XX вв. (Идеи "городов-садов"), Автореф. дис... канд. архит. М., 1961. С. 7. Вернуться в текст
91. Кнатц Б.Г. Города сады в связи с жилищным вопросом. Под ред. Д.Д. Протопопова. Пг, 1917. Вернуться в текст
92. Коваленский Г.П. Большой город и города-сады. Киев: Кушнерев и Ко, 1916. С. 165. Вернуться в текст
93. План поселка Каунис и Тойвола см.: Нащокина М.В. Глава 8. Общие принципы и особенности развития городов России второй половины XIX - начала XX в. Раздел "Город и пригородная зона" // Градостроительство России середины XIX - начала XX века. Общая характеристика и теоретические проблемы. М., 2001. С. 312. Вернуться в текст
94. Городское дело, 1910. № 7. С.442-443. Вернуться в текст
95. Здесь и далее см.: Архитектурно-художественный еженедельник, 1914, № 11. С. 138. Вернуться в текст
96. Белоусов В.Н., Смирнова О.В. В.Н. Семенов. М., 1980. С 26-29. Вернуться в текст
97. Планировочными вопросами ведал впоследствии известнейший градостроитель В.Н. Семенов, архитектурными - А.И. Таманов (спроектировал больничный городок). Кроме того, в проектировании участвовали А.В. Щусев, А.П. Иваницкий, Н.Н. Буниятов. Вернуться в текст
98. Коваяенский Г.П. Указ. соч. С. 167. Вернуться в текст
99. Дубелир Г.Д. Предисловие к книге Г.П. Коваленского "Большой город и города-сады". Киев, Кушнерев и К., 1916. С. 3. Вернуться в текст
100. Это соответствовало плотности в 12-15 жилых домов на 1 десятину. В Англии плотность застройки в городах-садах была до 111 жилых домов на 1 десятину (см.: Ружже B.Л. Указ соч.). Вернуться в текст
101. Диканский М., Застройкк городов, их план и красота. П-г., 1915. Вернуться в текст
102. Цит. по: Кобак А.В. "Город-сад" на Карельском перешейке. С. 268.одитель по фондам музея. М., 1981. С. 5, 23,38. Вернуться в текст
103. Веснины. Каталог-путеводитель по фонтам музей. М., 1981. С. 5, 23, 38. Вернуться в текст
104. Кобак А.В. "Город-сад"а Карельском перешейке. С. 266-268. Вернуться в текст
105. Архитектурно-художественный еженедельник, 1914.№ 15. С. 185. Вернуться в текст
106. Известия Петроградской городской думы, 1917. № 5-6. С. 139. Вернуться в текст
107. Схема опубликована: "Строительство и архитектура Ленинграда", 1961. № 2. С 36. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
3.1.2 Курорты Крыма  3.3.1. От города-резиденции к городу дач