Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Градостроительство России середины XIX - начала XX века. Книга II.
Города и новые типы поселении

3 глава. Новые типы noceлений


3.1.2 Курорты Крыма (Нащокина М.В.)

* Симферополь
* Ялта
* Гурзуф
* Симеиз
* Алушта
* Феодосия
* Судак
* Балаклава
* Евпатория
* Саки
* Коктебель
* Ласта

После присоединения в 1783 году Крыма к России начался длительный процесс его адаптации, как части Российской империи, адаптации хозяйственной транспортной, военной и, что особенно важно, культурной. Долгая зависимость Тавриды от Турции привела этот некогда цветущий край к нищете и культурной отсталости (Этот процесс символически завершило массовое переселение местных греков в Мариуполь в 1778 году, вызванное притеснениями со стороны турецких властей.)

Обещание России охранять и защищать "лица, имущество и веру" новых подданных обусловило появление Манифеста 1793 года, разрешившего раздачу в Крыму только пустопорожних земель, которых было достаточно много. Светлейший князь Г.А. Потемкин-Таврический раздавал крымские земли русской аристократии тысячами десятин [1]. В большинстве своем они долгое время оставались пустынными, лишь изредка перемежаясь татарскими деревнями. Заботясь о процветании новых российских территорий, Потемкин "выписывал из Анатолии, Царя-града, равно других мест лучшие для него произрастания, кои все укоренились с успехом" [2] - это были первые в Крыму саженцы кедров, кипарисов и других, теперь привычных, пород. Однако малочисленные местные жители - татары были чужды садоводства - лавры сохли, гранаты и персики исчезали. Сохранявшаяся личная свобода крымских татар, по традиции довольствовавшихся весьма скромным хозяйством и его результатами (основными занятиями татар было табаководство [3] и овцеводство), как правило, не рассчитанными на продажу, и неприспособленность русских крестьян, переселяемых из центральных губерний [4], к хозяйствованию в Крыму создавали определенные препятствия к быстрому и прибыльному освоению земель края.

Байдарские ворота. 1848, арх. К.И. Эшлиман.
Фотография 1910-х годов
Тоннель близ Байдарских ворот. Храм Воскресения Христова на Красной скале около Фороса.
1892, арх. В.И. Чагин. Открытка начала XX века

Возможно, именно это обстоятельство с самого начала направило мысли новых землевладельцев на использование природно-климатических достоинств полуострова, и, главное, на преображение побережья в благоустроенные места летнего отдыха. Лишь с приходом просвещенной русской аристократии, серьезно занявшейся преобразованием крымских земель в цветущий, благословенный край, началось и подлинное обогащение крымской флоры, и развитие элитного садоводства и виноградарства. Просвещенные русские помещики с первых десятилетий освоения Крыма задали и определенный стиль его архитектуре -очень многие усадебные постройки возводились с учетом местного колорита - в стилях "turc" или "asiatiqu" [5], положивших начало одной из устойчивых крымских архитектурных традиций, сохранявшихся вплоть до начала XX века (например, в восточных постройках самого крупного крымского архитектора рубежа веков Николая Петровича Краснова (1864-1939).

Уже к рубежу XVIII-XIX веков наиболее удобные в хозяйственном отношении земли и прибрежная полоса, почти не имевшая коренного населения (крымские татары исстари не владели морскими промыслами и предпочитали жить в отдалении от моря, в горах или долинах, укрытых от морских ветров [6]), оказались во владении русской аристократии, начавшей в первой трети XIX века строить здесь свои летние дворцы и дачи, закладывать обширные хозяйства. Среди наиболее известных аристократических имений "Ореанда" - императора Александра I (первое царское имение в Крыму), "Алупка", "Массандра" на Южном берегу Крыма и "Салгирка" близ Симферополя графа М.С. Воронцова, "Мисхор" княгини М.А. Святополк-Четвертинской (Л.А. Нарышкина, затем графа П.П.Шувалова), "Ялта" графа Мордвинова, "Артек" князя ГА. Потемкина (впоследствии Первушиных), "Суук-Су" и "Новый Свет" князей Голицыных, "Карасан" и "Партенит" Раевских, "Ливадия" графов Потоцких, "Кореиз" княгини А.С. Голицыной (затем князя Ф.Ф. Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона) и т. д. В первой половине XIX века эти усадьбы активно благоустраивались и к середине века уже представляли собой прекрасные оазисы пышной южной растительности среди достаточно однообразной и небогатой флоры Крымских гор. Во второй половине - конце XIX века многие богатые крымские имения были приобретены членами императорской фамилии - "Ливадия" стала собственностью Александра II (затем главной крымской резиденцией Александра III и Николая II), "Ай-Тодор" - великого князя Михаила Николаевича (затем принадлежала великому князю Александру Михайловичу), "Гаспра" - великого князя Николая Николаевича, "Дюльбер" - великого князя Петра Николаевича, "Чаир" - великой княгини Анастасии Николаевны и великого князя Николая Николаевича-младшего, "Кичкине" - великого князя Дмитрия Николаевича, "Харакс" - великого князя Георгия Михайловича, "Курпаты" - дочери Николая II, великой княгини Ольги Николаевны, "Сосновая роща" - дочери великого князя Александра Михайловича, великой княгини Ксении Александровны.

Крым. Севастополь.
Открытка начала XX века
Севастополь. Приморский ресторан.
Открытка начала XX века

Ряд богатых русских аристократических имений на Южном берегу Крыма положил начато формированию совершенно новой градостроительной инфраструктуры, лишь местами наложившейся на исторически сложившуюся сеть татарских и караимских поселений, в свою очередь вобравших в себя остатки древнегреческих полисов, генуэзские и турецкие крепости. Однако точечный (островной) характер усадебного расселения вдоль побережья довольно быстро приобрел тенденцию связывания усадебных комплексов в непрерывную полосу, расположенную вдоль побережья. Это в конечном счете предопределило характер всего дальнейшего планировочного развития курортов полуострова.

В 1802 году была образована Таврическая губерния с центром в Симферополе, где разместились губернские административные учреждения, управлявшие всеми сторонами жизни полуострова. Необходимость упорядочить межевание земель в Крыму и обеспечить юридическую защиту прав владельцев вызвали к жизни "Высочайше утвержденные правила на размежевание Крымского полуострова", установленные с февраля 1829 года и повлекшие за собой открытие Межевых контор и комиссий [7]. В их ведении оказались учет и контроль за правильностью распределения крымских земель, по многим из которых велись многолетние споры. Эта работа становилась с каждым годом все актуальнее, поскольку уже в первой половине XIX века начался закономерный процесс перераспределения земель между старыми и новыми собственниками.

Ореанда. Общий вид.
Фотография 1910-х годов

События Крымской войны изменили социальную и экономическую обстановку на полуострове. Частичное переселение турок и татар в Турцию в I860 году привело к очередному перераспределению угодий. Часть их перешла в руки русской аристократии, уже имевшей крымские имения, - Романовым, Мордвиновым, Воронцовым, Шуваловым, Долгоруким, часть - богатым купцам - Кузнецовым, Кокоревым, Губониным, Токмаковым [8]. Во второй половине XIX века первоначальное деление территории на крупные имения сменилось тенденцией неуклонного уменьшения размеров участков, в том числе и за счет дробления больших владений, хозяева которых предпочитали продавать или сдавать землю в аренду, чем обрабатывать ее в этих непривычных (для русского крестьянина) климатических условиях. Развитие арендных отношений и курортной жизни повлекло за собой появление многих мелких поместий (до 6 га), возникавших нередко с помощью акционерных обществ, организованных самими землевладельцами. В свою очередь, в 1884 году в Крыму было открыто отделение Крестьянского банка, кредитовавшего покупку сельскохозяйственных земель малоимущими слоями населения.

Хотя первая дачная колония возникла в имении Магарач еще в 1840-х годах [9], массовый переход владельческих территорий в общественное или коллективное пользование - специфическая черта застройки дачных и курортных местностей рубежа XIX-XX веков, свидетельствующая о демократизации общественных процессов в стране в целом.

Ливадия. Общий вид.
Фотография 1910-хгодов
Ливадия. Дворец.
1910-1913 гг., арх. Н.П. Краснов. Фотография 1910-х годов

К началу XX века почти вся прибрежная полоса между Алуштой и Алупкой оказалась застроенной усадьбами и дачами, многие из которых уже находились в собственности разнообразных Обществ благоустройства или акционерных обществ. Возможность относительно дешево купить или арендовать землю привлекала на полуостров все увеличивающийся поток средних и мелких собственников, начавших широко осваивать его как место летнего отдыха. Постоянное дробление частных владений и соединение их в единую сеть вдоль морского берега, стержнем которой становились прибрежные шоссе, стали важной особенностью новой владельческой структуры Крыма

Одной из существенных черт расселения в Крыму была его изначальная многонациональность (греки, тавры, тавроскифы, киммериане, готы, генуэзцы, турки, татары и т.д.), усилившаяся после присоединения к Российской империи. Вплоть до начала XX века в Крыму жило более 10 национальностей [10] - русские, татары, армяне, греки, караимы, крымчаки, евреи, турки, немцы, французы, итальянцы, молдаване, грузины, эстонцы, болгары, цыгане, чехи [11]. Многие из народностей сохраняли в своих поселениях народные бытовые традиции, причудливо переплетавшиеся с новыми реалиями жизни на полуострове. Следует подчеркнуть, что российская администрация не пыталась их ломать, об этом красноречиво говорит хотя бы тот факт, что вплоть до конца XIX века у крымских татар благополучно сохранялось мусульманское право, основы которого восходили еще к средневековью.

Присоединив Крым, русское правительство "обещало сохранить в неприкосновенности правовой порядок новой провинции", сложившийся под "влиянием пастушеско-родовой культуры, чингисхановой "ясы" и социальной проповеди Магомета [12]. На базе этого довольно расплывчатого и бессистемного законодательства в татарских деревнях происходило наделение землей, использование воды, выносились судебные решения. Конечно, это вносило сложности в такие жизненно важные проблемы, как, например, водоснабжение. В 1860-х годах экспедиция по обводнению Крыма составила подробную карту наземных и подземных вод (составитель - А.Н. Козловский) [13], но их рациональному использованию препятствовала правовая неразбериха. С 1859 года таврический губернатор настоятельно требовал принятия закона о воде, и в 1870-х годах комиссия под председательством Н.Я. Данилевского занималась его разработкой с учетом существующих местных обычаев, но он так и не был принят [14]. В конце XIX века, чтобы как-то выправить водоснабжение, было устроено около 2 тысяч артезианских колодцев [15].

Ай-Тодор. Ласточкино гнездо.
1911-1913 гг., арх. В.В. Шервуд. Фотография 1910-х годов

Этническая пестрота населения обусловила необычайное конфессиональное разнообразие полуострова Древние христианские храмы (греческие, русские, армянские) и монастыри повсеместно соседствовали с мечетями мусульман и молельными домами караимов. Так, например, было в Бахчисарае - древней столице крымских ханов, в непосредственной близости от которого располагался Успенский пещерный монастырь, основанный греками еще в XV веке (в 1850 году здесь был открыт православный скит с уставом по образцу Афона), а на скале древняя столица караимов - город Чуфут-Кале [16], в котором жители сохранялись вплоть до 1880-х годов [17]. "Со скалы Чуфут-Кале вид на скит Успенский еще оригинальнее. Чем-то непонятным и чуждым глядят окошечки келий скита, иссеченные в белых толщах известняка... Переходы, лесенки, балкончики прилеплены над отвесною пропастью, как гнезда ласточек, словножить в них не людям, а воздушным, неземным существам... Византийские фигуры святых мучеников в золотых венцах, писанные прямо по сырцу скалы, сообщают характер глубокой древности полувоздушному, полуподземному Успенскому скиту" [18].

В середине XIX века Священный Синод и император Николай I решили создать в Крыму своего рода русский Афон, сакральное значение которого усиливал важный факт русской истории, - как известно, в древнем Херсонесе принял крещение великий киевский князь Владимир Святославич - креститель Руси. Правительственный указ от 4 мая 1850 года открыл дорогу к восстановлению многочисленных древних христианских святынь Крыма, к началу широкого церковного и монастырского строительства [19]. В 1861 году в Крыму была открыта самостоятельная епархия. Численность крымского населения постоянно колебалась [20], причем не только из-за нескольких волн переселения татар в Турцию, а других народностей в Крым. На его уменьшение в XIX веке сильно повлияла Крымская война (1853-1856); в последующие годы, когда крымские города и деревни стали превращаться во всероссийские курорты, население стало быстро увеличиваться - к 1897 году оно выросло в три раза и составило 547 тыс. человек [21], к 1917 году оно уже достигло 750 тыс. человек [22]. Росту постоянного русского населения способствовали оседавшие на полуострове после долгой службы чиновники и офицеры, солдаты и матросы, образовывавшие многочисленные Артиллерийские, Солдатские, Корабельные, Матросские, Карантинные и другие слободки [23]. По переписи 1897 года русских в Крыму было уже 45,2 %.

Дюльбер. Дворец в.к. Петра Николаевича.
1895-1897 гг., арх. Н.П. Краснов. Фотография 1910-х годов

Наряду со все более плотным заселением Крымского побережья начинают расти города, узлы новой развивающейся градостроительной структуры Крыма: заложенный в 1783 году Севастополь, до 1820-х годов сохранявшая значение пограничной крепости [24] Керчь, торговый порт Феодосия и своеобразная столица Крыма, губернский город Симферополь, расположенный в центре полуострова Именно в этот период они приобретают характерный облик российских городов, чему способствуют регулярные генеральные планы, разработанные для них в соответствии с принципами градостроительного проектирования, характерными для всех городов Российской империи, а также застройка в стилистике, общепринятой в России того времени - сначала в стиле классицизм, затем в соответствии с эстетическими нормами эклектики и модерна.

Одной из главных градостроительных проблем в Крыму на протяжении всего XIX и начала XX века была прокладка дорог. Недостаток благоустроенного дорожного сообщения сдерживал в этот период и развитие крымских городов, и освоение побережья. Первые шоссейные дороги в Крыму, начатые по распоряжению Александра I и строившиеся русскими солдатами, были в основном закончены позднее, уже в правление Николая I. Например, шоссе, соединившее в 1828 году императорское имение "Ореанда" близ Ялты с Бахчисараем и Севастополем, стало первой дорогой, соединившей напрямую Южный берег Крыма со степной частью полуострова, отделенной от него горными хребтами Яйлы; до этих пор на Южный берег спускались по горной тропе - "лестнице" (Scala), как ее называли еще генуэзцы [25], что, естественно, было сопряжено с определенными трудностями. В 1833 году закончились работы на участке шоссе Симферополь - Симеиз, в 1837 году (к приезду Николая I) было закончено южнобережное шоссе - почтовая дорога от Алушты до Алупки [26] затем продленная до Перовского перевала, в 1848 году - было открыто шоссе Симеиз-Севастополь [27] и были построены Байдарские ворота (1848, арх. К.И. Эшлиман) [28], соединившие побережье с Байдарской долиной [29], дорога из Симферополя в Алушту появилась лишь в 1880-х годах. Абсолютная необходимость расширения сети крымских дорог диктовалась все увеличивавшимся потоком отдыхающих.

Кичкине. Дворец великого князя Дмитрия Константиновича.
1912 г., арх. Н.Г. Тарасов.
Алупка. Пансион Смуровой.
Открытка 1920-х годов

Однако подлинный размах курортное развитие Крыма приобретает в связи со строительством железных дорог. Первая железная дорога "Балаклава-Камышовая бухта" была построена во время Крымской кампании противником. В регулярном проектном плане Симферополя, утвержденном в 1842 году, уже был намечен вокзал Севастопольской железной дороги [30]. В 1860-х годах, когда начали строить Симферопольское шоссе, вновь задумались о железнодорожном сообщении города с материком - эта железнодорожная ветка была открыта в 1874 году [31]. Хотя спешное проведение ее было связано с развитием Севастополя как важнейшего военного порта на Черном море, эта связь, так же как более поздняя железная дорога между Джанкоем и Феодосией (сообщение открыто в 1895 году [32]), сыграли колоссальную роль в освоении Крыма как курорта во второй половине XIX века Последней курортной дорогой стала Симферополь-Евпаторийская железная дорога, открытая в 1915 году.

Понимание прямой зависимости потоков отдыхающих от удобства и легкости сообщения с курортными местностями не раз заставляло проектировать в Крыму различные ветки железных дорог, большинство из которых так и не было построено. Основной причиной этого были серьезные геологические проблемы - оползни, трудности прокладки путей через хребты и отроги Яйлы, а также конкуренция - столкновение интересов крупных русских землевладельцев или предпринимателей, хорошо понимавших, что выбор направления в конечном счете приведет к развитию одних местностей и упадку других. В 1890-е годы образовалось акционерное общество для постройки дороги из Ялты в Гаспру, тогда же циркулировали идеи о постройке узкоколейки от Бахчисарая до Ялты, из Севастополя в Ялту, из Алушты в Симферопольс ветками в Гурзуф и Ялту и т. д. Те же идеи вновь возродились в 1900-1910-х годах, но все они так и остались неосуществленными [33]. Последняя попытка выстроить дорогу Севастополь-Алушта была предпринята по инициативе владельца Фороса Г.К. Ушкова в 1910-х годах. В 1915 году под это предложение в Петербурге было образовано Общество Крымских железных дорог, которое возглавил Л.А. Штукенберг. Для ускорения работ стройка была объявлена военной и срочной [34]; в 1917 году строительство было свернуто.

Воронцовская ул. Вид гостиницы Телепчи.
Открытка начала XX века

Дороги, и шоссейные, и железные, существенно влияли на размещение особняков и дач на Южном берегу Крыма, в определенной степени предопределяли плотность заселения полуострова, структуру торгово-хозяйственных связей. К рубежу веков усадебными комплексами начинает застраиваться не только побережье, теперь уже достаточно легко доступное, но степной и горный Крым. Примерами этого может служить усадьба Юнге - профессора и директора Петровской академии, близ Коктебеля [35], охотничий домик князя Ф. Юсупова в Коккозах (арх. Н.П. Краснов, 1907-1910), образцом отделки которого послужил Бахчисарайский дворец [36]. С начала XX века на крымских курортах начинают все чаще строить крупные гостиницы, санатории, пансионаты, климатические колонии, решал их как единые архитектурно-ландшафтные ансамбли. Проекты этих комплексов (многие из них не были завершены или были попросту не реализованы) оказали самое непосредственное влияние на послереволюционное курортное строительство в Крыму.

На рубеже веков, и также не без влияния транспортных путей (включая флот), окончательно складывается функциональная дифференциация крупнейших городов полуострова, определившая их архитектурный облик: военный порт Севастополь [37] (не потерявший своего стратегического значения даже после трагического разрушения и захвата города англо-франко-турецкими войсками в период Крымской войны 1853-1856 годов), коммерческие порты - Феодосия и Керчь, города-распределители людских потоков и разнообразных грузов, ввозимых и вывозимых с полуострова, - Симферополь и Феодосия, наконец, курортная столица Южного берега Крыма - Ялта.

Бахчисарайский Успенский скит в Крыму.
Хромолитография XIX века, РГБ
Климатическая колония в Алупке для учащихся в церковных школах.
Арх Н.П. Козлов. Фотография 1910-х годов

Общие градостроительные особенности Крыма в конце XIX - начале XX века будут охарактеризованы неполно, если не отметить усиливавшееся значение крымской археологии. Первые раскопки на полуострове относятся к началу XIX века, и, собственно, весь век понадобился для того, чтобы они стали не только систематическими, но и сугубо профессиональными, чтобы их осуществляли под руководством и наблюдением таких признанных государственных органов, как, например, Императорская Археологическая комиссия. Наиболее важные инициативы по многим вопросам крымской истории и археологии [38] принадлежали Таврической ученой комиссии, открытой в Симферополе. После выступления известного архитектора Н.В. Султанова в 1899 году на III съезде русских зодчих о необходимости охраны памятников древности Министерство внутренних дел решило создать местные археологические комиссии и возложить на них эти важные функции [39]. Наиболее существенные для науки раскопки проводились в Керчи, на горе Митридат - месте расположения греческого Пантикапея (изучение началось с 1820 года И.А. Стемпковским и П. Дюбрюксом [40]), в Херсонесе близ Севастополя, уникальная сохранность которого позволила уже в 1892 году создать на его базе музей ("Склад местных древностей" [41]), в Евпатории.

Древность системы расселения на полуострове, сохранявшиеся археологические остатки древнегреческих городов, привлекавшие все большее внимание ученых, заставляли учитывать этот фактор при проектировании новой застройки - при возможности места древних поселений обходили, а на базе археологических находок впоследствии создавали музеи. С другой стороны, наличие археологических объектов повышало престиж тех или иных новых курортных местечек. С гордостью писали строители Симеиза об остатках крепостных стен на близлежащей скале, музей с самого начала планировали открыть в новом курорте Ласпи - тогда еще вовсе не начавшем строиться.

Проект отеля-пансиона в Алупке.
Арх. И.П. Горленский, гражд, инж. Н.И. Монахов. 1900-е гг. Фасад, планы, разрез, генеральный план

Анализ всех градостроительных составляющих показывает, что курортное освоение морского побережья Крымского полуострова было не одновременным. Прежде всего, в первой половине XIX века стали развиваться небольшие деревушки и аристократические имения Южного берега Крыма между Гурзуфом и Алупкой - это уже упоминавшиеся Ялта, Массандра, Мисхор, Кореиз, Гаспра, Ливадия, Ореанда. Во второй половине XIX века курортное строительство распространилось на запад до Фороса (Симеиз, Мелас, Кастрополь) и на восток до Алушты, причем курортное строительство охватывало уже почти всю прибрежную полосу, хотя по плотности застройки и величине эти курортные места еще значительно уступали окрестностям Ялты. В этот же период постепенно начинает осваиваться и Восточное побережье Крыма - между Феодосией и Новым Светом (Судак, а позднее - Коктебель), окрестности Керчи, а также крайние западные курортные местности Крыма - Балаклава в окрестностях Севастополя, Евпатория и Саки. В активную фазу их развитие входит уже в начале XX века, когда в градостроительном освоении полуострова наступает новый этап - начинается проектирование крупных курортных комплексов - санаториев, гостиниц, лечебниц, а также новых благоустроенных курортов на основе идей городов-садов. Необходимо подчеркнуть, что в результате многолетней культурной, ландшафтной и строительной деятельности русской аристократии, а затем и других слоев населения Крыма к рубежу веков произошла коренная трансформация ландшафта крымского побережья, превратившегося в лесопарковую зону с цепью богатейших по составу, великолепно обустроенных парков.

В начале XX века проектируются и строятся спутники Гурзуфа, Мисхора, Алупки, Симеиза, получающие в названии приставки Новый. Многие из этих поселков организовывались по профессиональному принципу: Новый Симеиз стал колонией инженеров-путейцев, крупные медики расселились в Алуике (в те годы здесь проектировались и крупные многоэтажные комплексы для массового отдыха), художники, музыканты, философы - в Новом Мисхоре, профессора-естествоиспытатели образовали небольшой район в Алуште [42]. Воплощением новейших градостроительных идей в области курортного строительства стали неосуществленные проекты новых городов-курортов на Южнобережье - Камперии-Сарыча (1917, арх. П.Ф. Алешин, Г.Д. Дубелир), Фороса [43] и Ласпи (1916, арх. И.А. Фомин).

Намеченная хронология курортного строительства положена в основу более подробного рассмотрения отдельных городов и поселений Крыма.

Симферополь

Симферополь нельзя назвать курортным городом - он находится в глубине полуострова, вдалеке от моря. Тем не менее курортное строительство Крыма было постоянно взаимосвязано с его благоустройством и развитием. Важны были связи с органами управления, размещенными в Симферополе, транспортные связи города с материком и побережьем (жители Симферополя издавна занимались извозом - доставкой людей в города и селения Южного берега Крыма), наконец, важен был и сам облик города, его благоустройство, задававшие своего рода отметку, отражавшую уровень градостроительной культуры Крыма того времени в целом.
Обратимся к краткой градостроительной истории Симферополя - "города пользы". Хотя начало ему положило татарское поселение Ак-Мечеть, основанное в XVI столетии и расположенное по берегам речки Салгир, на пересечении важнейших крымских дорог - на Перекоп, Бахчисарай, Козлов (Гезлев, Евпатория), Карасубазар и Кафу, задолго до него здесь находился Неаполь Скифский - столица Скифского государства, существовавшего с III века до н.э. по IV век н.э. В 1783 году здесь жило всего 815 жителей, стояло 224 дома и 18 домов армян [44]. При Александре I поселение получило статус губернского города, сразу давшее определенный толчок к его административному развитию. В 1842 году был утвержден его генеральный план.

Как и в большинстве крымских городов, сложившихся на базе существовавших поселений, население Симферополя было весьма многонационально, что отразилось на его планировке. Характерный для татарских сел нерегулярный план Ак-Мечети с извилистыми узкими улочками и тупиками вошел в состав нового регулярно спланированного города почти без изменений, что предопределило планировочное разделение Симферополя на две контрастные в градостроительном отношении части - "татарскую часть" и "новый город", распространившейся в конце XIX века уже за реку Салгир.

Современник описывал его в середине XIX столетия так: "Салгирская долина, простирающаяся к северу, особенно замечательна прекрасными деревьями, в ней растущими. Симферополь разделяется на две части: старый город, называвшийся у татар Ак-Мечет, с узкими многолюдными улицами, в которых, по восточному обычаю, лавки распределены по сортам товаров, и новый - с улицами прямыми и широкими, как в европейских городах. На одной из самых обширных площадей красуется соборная церковь, отличающаяся изящною архитектурою (...). Другая обширная площадь или, лучше сказать, рынок (...) замечателен по шумному скопищу покупателей и продавцов, беспорядочно смешанных (...). Тут есть Греки, Татары, Армяне, Евреи, Русские..." [45]. С развитием города татарская часть все меньше бросалась в глаза, постепенно обстраиваясь новой застройкой, однако коренной перепланировке, могущей нарушить сложившийся образ жизни ее обитателей, она не подвергалась.

Вид города Симферополя с восточной стороны.

Рис. Ф. Гросса. Лист из Русского художественного листка В. Тимма. 1855 г.

Толчком к обновлению городской застройки стала Крымская война. В военные годы Симферополь был наполнен госпиталями, складами. Для размещения военных не хватало жилья [46]. Все это привело к упадку городской и пригородной жизни - сломаны дома, разорены хозяйственные постройки, вырублены сады. В 1850-х годах начались широкие работы по благоустройству улиц - появились мостовые, тротуары, устанавливались фонари, появился городской фонтан, было проложено шоссе на части Перекопского тракта, на Сенной и Дровяной площадях был разбит сквер, заново спланирован и обсажен деревьями городской сад [47]. В 1855 году в городе был открыт новый военный госпиталь [48]. В 1865 году в городскую черту вошла Подгородно-Петровская слобода.

В 1874 году было открыто движение по Лозово-Севастопольской дороге, прошедшей через Симферополь и создавшей дополнительные условия для роста и благоустройства города. В этот период начался ощутимый рост населения, составившего в 1878 году около 28 тыс. человек [49]. В конце 1870-х годов облик города уже сильно изменился, современник описывал: "Симферополь... превратился теперь, с проведением железной дороги в настоящий европейский городок Он производит милое впечатление своими беленькими, чистенькими домиками, своими тополевыми аллеями, своими зелеными садами... Татарский квартал Симферополя забился теперь совсем в глушь, и татарский элемент его населения стал заметен гораздо менее, чем это было еще несколько лет назад. Магазины, дома, учебные заведения разрослись сильно" [50]. В городе работал театр, существовало Дворянское собрание.

Несмотря на благоприятные изменения, по благоустройству города предстояло еще много сделать. "В начале восьмидесятых годов Симферополь представлял из себя обычный русский провинциальный городок. Он весь почти тогда состоял из небольших, одноэтажных, крытых черепицей домиков заурядной архитектуры; двухэтажных было всего десятка три, не более, а трехэтажный один, казенной женской гимназии (...). Город был плохо освещен и совершенно не вымощен (...) Тротуары даже на лучших улицах Симферополя были вымощены лишь крупным гравием и булыжниками, а на второстепенных улицах тротуаров вовсе не было. Улицы не были тогда обсажены и деревьями; это уже позже завел губернатор Лазарев. (...) Всякого рода мусор свозился открыто в канаву, пересекавшую площадь перед тюрьмой близ Перекопской заставы (...), мусор также вывозили (...) в так называемую "собачью балку" у Петровской скалы. На татарскую часть города вовсе не обращали внимания, и санитарное состояние ее было еще хуже. Громадная базарная площадь не была вымощена и в дождливое время представляла море грязи. "Веселые брега Салгира" были доступны только за городом, а в самом городе представляли, как и теперь, задние дворы домов, недоступные для ходьбы и для проезда" [51].

Генеральный план в Симферополе Проект Таврической духовной семинарии в Симферополе.
1876. РГИА. Публикуется впервые

К концу XIX века Симферополь стал самым большим городом Крыма с населением в 50 тыс. человек. В городе и уезде уже работало 281 училище, для большинства из которых строились специальные здания, формирующие репрезентативный облик города Среди них такое крупное, как здание Таврической духовной семинарии, проект которой был разработан в 1876 году [52]. В 1916 году в городе был учрежден университет. Довольно много было учебных заведений для нерусского населения с преподаванием предметов на татарском, греческом, армянском и др. языках, работала русско-татарская учительская семинария [53]. Большинство татарских школ получало дотации от татарской общины, не пользуясь средствами государственной казны, и находилось под покровительством муфтия, резиденция которого располагалась в Симферополе. Училища создавались и при других религиозных общинах.

Развиваясь во второй половине XIX века на основе классицистического плана, Симферополь постоянно совершенствовал свою структуру и благоустройство, развивал сеть необходимых учебных медицинских, торговых и административных сооружений. Если постройка дома Дворянского собрания [54] (1847-1848) и собора Св. Александра Невского (проест 1821 года, арх. И.И. Шарлеман [55]), легко вошедших в генеральный план 1842 года, не повлекла за собой его изменений, многие градостроительные мероприятия конца XIX - начала XX века их потребовали. Так, например, устройство каменных лавок на Базарной площади в 1884 году [56], постройка здания Окружного суда в 1901 году потребовали трансформации частей генерального плана города [57], так же как застройка Бульварной улицы [58] и другие строительные начинания [59].

Наряду с пятью приходскими и 14 домовыми православными церквями в Симферополе (в это число входили училищные храмы) в конце XIX века весьма разнообразно были представлены и иноверческие культовые постройки - здесь было 12 мечетей (их количество заметно возросло по сравнению с началом XIX века, когда их было всего четыре [60]), костел, лютеранскад кирха, две армянских церкви, синагога и караимская кенаса, которые в совокупности создавали неповторимый силуэт города, заметный, несмотря на общее повышение этажности застройки до 2-3-х этажей.

Джалман близ Симферополя в Крыму. Вид главного дома.
Открытка нач. XX в.
Джалман близ Симферополя в Крыму. Парк.
Открытка нач. XX в.

Роль Симферополя как своеобразного перевадочного пункта по дороге на Южный берег Крыма способствовала тому, что здесь, наряду со строительством зданий общегородского значения, таких, как библиотека, гражданский, военный и купеческий клубы, отделения банков, музей древностей (Симферопольский Естественно-исторический музей основан в 1877 году А.Х Стевеном), активно развивалось гостиничное хозяйство. К рубежу XIX-XX веков здесь располагались пять крупных отелей: "Гранд-Отель", "Северная", "Европейская", "Россия" и "Петербургская". В 1910-е годы центр украсили монументальные здания Театра Симферопольского дворянства (1909-1911, арх. А.Н. Бекетов [61]), Банка взаимного кредита (1910-е, арх. Н.П. Краснов), некоторые другие постройки.

Все эти объективные показатели роста города обусловили необходимость расширения городской территории. В 1895-1899 годах в черту города были включены земли так называемого "Султанского луга" (бывшего владения Н.А. Султан-Крым-Гирея [62]) и земли, принадлежащие "Товариществу Эйнем" [63] (этой фирме принадлежала одна из двух крупнейших симферопольских фабрик по переработке фруктов; вторая фабрика (конфетная) была собственностью товарищества Абрикосова; обе они поставляли конфеты, сухофрукты и варенье в Москву и другие города России). Планировка этих территорий была регулярной и подчинялась характеру, заданному планом 1842 года.

Благоустройство Симферополя также не стояло на месте, а довольно быстро откликалось на различные технические новшества. К концу века здесь уже существовала телефонная связь, электрическое освещение в учреждениях и магазинах (улицы еще освещались керосиновыми фонарями), планировались и более масштабные мероприятия. В 1910 году был разработан проект устройства в Симферополе электрического трамвая [64], который увязывался с полной электрификацией городских улиц. (На базе этого проекта в 1916 году было создано специальное акционерное общество [64_1].) В 1914 году в городе жило уже более 90 тыс. человек и было выстроено более шести тысяч каменных домов.

Особый колорит городу придавала зелень, причем не только городской бульвар и сад при духовной семинарии ("Пушкинский" [65], благоустроенный в 1880-х годах), находившиеся в центре города и специально предназначенные для прогулок, но и общий характер озеленения улиц. Мерный ритм высоких шелковиц,акаций и пирамидальных тополей, которыми было обсажено большинство улиц, создавал их неповторимый облик и масштаб. Будучи априори выше основной массы застройки, пирамидальные тополя (о них вспоминали еще первые крымские путешественники [66]) нередко играли роль высотных доминант в панораме отдельных улиц города,чему способствовала удивительная "архитектурность" этих деревьев. Стройные тополя, когда-то завезенные на полуостров князем Потемкиным-Таврическим, как вехи вычленяли пространство города из окружающей его плоской безлесной степи. Важен для городского пейзажа был и цветовой контраст серебристо-серой тополевой зелени и стволов цвета умбры с окрашенной по большей части в белый цвет застройкой, состоящей из своеобразных "усадеб", вобравших в себя некоторые черты татарского жилища, также вносящий свою лепту в сложение образа южного города. В 1896 году городом было куплено имение графов Воронцовых "Садгирка", где кроме прогулочного парка были устроены помологическад станция и училище садоводства [67].

Таким образом, можно констатировать, что развитие Симферополя во второй половине XIX - начале XX века проходившее в основном на базе генерадьного плана 1842 года, во многом зависело от масштабов освоения Южного побережья Крыма Особенно быстрый рост города наблюдается на рубеже веков. как раз тогда, когда происходит интенсивное заселение и застройка Южнобережья. В начале XX века Симферополь - один из самых быстрорастущих городов юга России. Многонационадьный характер постоянного населения города способствовал развитию регионального своеобразия городской застройки, органично выраставшей на базе регулярной классицистической планировки и создававшей неповторимый и характерный для Крыма образ города.

Ялта

Развитие Ялты в качестве "столицы" Южного берега Крыма во многом сопряжено со случайностью. Маленькое селение (площадь его составляла пять десятин [68]) в первой трети XIX века неожиданно оказалось в окружении крупных имений русских аристократов - недалеко от нее располагались Ореанда, Алупка, Ливадия, Гаспра, Магарач и другие. Благодатный климат этого "клочка Италии", как его называли, обусловленный тем, что хребты Яйлы, являясь естественной границей двух климатических поясов, не пропускали холодный воздух на Южное побережье, а также хорошая обеспеченность Ялты водой, недостаток которой в других местностях Крыма по сей день является хронической проблемой, были серьезными доводами в пользу ее развития. Они и навели графа М.С. Воронцова, много сделавшего для культурного и хозяйственного освоения Крыма, на мысль придать Ялте статус города (единственного тогда на Южном берегу Крыма). Это было осуществлено в 1837 году, когда в свое имение "Ореанда" приезжал император Николай I.

Уже тогда в Ялте были "таможня, почтамт, архитектор, аптека и аптекарь, лавки, наполненные всякими гастрономическими предметами" [69].

Первоначально в городе существовало всего три улицы - Почтовая, Бульварная и Елизаветинская. После знаменательного Указа в Ялте начади строить собор Св. Иоанна Златоуста (арх. И. Торичелли), открыли карантин, построили мол для причала судов [70].

Однако новый статус первые 25 лет незначительно повлиял на рост города, чему причиной было отсутствие удобного и быстрого сообщения, появившегося лишь в 1870-х годах с завершением железной дороги, связавшей Севастополь и Симферополь со столичными городами России - Москвой и Петербургом. Десятилетием раньше произошло еще одно событие, которое оказалось весьма важным в истории Ялты. В 1861 году Александр II приобрел имение Ливадия, граничащее с территорией города, и с этого времени почти ежегодно императорская фамилия проводила там летние месяцы [71].

План Ялты начала XX в.
РГИА. Публикуется впервые
План Ялты начала XX в.
РГИА. Публикуется впервые

Это сразу дало толчок к активной застройке окрестностей виллами и дачами придворной свиты, следовавшей самым современным архитектурным тенденциям и сразу задавшей Ялте уровень европейского курорта. Магическое притяжение двора не ограничивалось придворной сферой начинал с 1860-х годов в Ялту устремляется и поток среднего и мелкого дворянства, а затем купечества и иностранных коммерсантов Очень скоро вся крошечная территория Ялты оказывается застроенной, что обусловливает необходимость пересмотра ее генерального плана.

В 1871 году в Ялте было введено Городовое положение и осознано значение ее для лечения больных [72]. В 1874 году был утвержден план расширения Ялты, исходивший из многократного увеличения ее площади до 500 десятин. По этому плану [73] к старой части Ялты (восточнее реки Гувы) присоединялась новая часть, расположенная между речками Учан-Су и Гувой. Старая и новая части разделялись не только речкой, но и обширным парком имения графа Мордвинова. Планировка старой части оставалась без существенных изменений и сохраняла характер и масштаб бывшего здесь татарского поселения. Планировка новой части, вследствие особенностей рельефа местности и абриса побережья, также не была приведена к полной регулярности, а была лишь урегулирована. Однако нельзя не отметить, что масштаб улиц и застройки здесь задавался более крупный. Две-три основные улицы проходили полукольцом, охватывая ближние отроги Яйлы, и продолжались вдоль узкого речного русла Учан-Су, уводя, таким образом, застройку в глубь полуострова от моря. В 1875 году в Ялте была устроена базарная площадь [74]. Простое сравнение численности населения показывает рост города в эти годы. В 1870 году в Ялте была 1000 жителей и 100 домов, в 1887 году - 5000 жителей и 300 домов [75].

Архитектура ялтинских домов в этот период напоминала курортное строительство в модных европейских курортах, что придавало ей особый характер. "Издали Ялта - крошечный Неаполь. Столько же моря, солнца, красок и жизни. Хорошенькие домики Ялты, все наперечет обложили кругом низенький берег полукруглого залива. Яйла... отодвигается кругом Ялты на порядочное расстояние и охватывает ее полукруглую долину гигантским амфитеатром" [76]. Не только издали образ города напоминал курорты юга Европы; владельцы участков намеренно поддерживали эту образную параллель в стилистике возводимых сооружений. "Многочисленные дачи Ялты премилой, разнообразной архитектуры; они полны цветов, редких кустов и деревьев; балкончики, решеточки и все украшения их в чисто южном, большею частию итальянском или турецком вкусе" [77].

Ялта. Прибой волн.
Фотография 1910-х годов
Ялта с северо-восточной стороны.
Фотография 1910-х годов

С 1881 года в Ялте был введен денежный сбор с приезжающих в пользу города, что позволило со временем провести водопровод, сделать газовое уличное освещение (устроено в 1883 году), морской мол, перепланировать присоединяемые к городу слободки [78]. В 1896 году к территории Ялты было присоединено Заречье (т.е. местность за рекой Учан-Су к западу от городского центра) с Ливадийской слободкой и деревня Верхняя Аутка [79], что к северо-западу от центра вдоль Учан-Су. После этого план города стал трехчастным и в градостроительном отношении почти симметричным относительно оси отрога Яйлы, что отразило существующую здесь природную симметрию. Заречье, посредством мостов сообщалось с центральной частью: характер его планировки был в принципе таким же, как и в центре, т. е. учитывающим все особенности рельефа и опирающимся на уже стихийно сложившуюся уличную сеть этой территории.

В 1902 году в Ялте был освящен красивый собор св. Александра Невского, выстроенный в стиле XVII века лучшим крымским архитектором Н.П. Красновым. Его нарядный силуэт, выделявшийся на фоне зелени, задал ялтинскому центру качественно иной, столичный уровень архитектуры, на который поневоле стали ориентироваться застройщики и городская администрация. В 1909-1914 годах город дополнила монументальная Армянская церковь (арх. Г. Тер-Микелов, В. Суренц), стилизовавшая знаменитую святыню армян - церковь Рипсиме в Эчмиадзине. Кроме того, существовали лютеранская и католическая капеллы, еврейский и караимский молитвенные дома [80].

В 1892 году по инициативе врача В.Н. Дмитриева в городе был основан музей. В 1900 году закончено новое здание ялтинского отделения Крымско-Кавказского горного клуба - центра изучения природы и культуры полуострова на Южном берегу Крыма. В 1901 году Ялтинская дума решила открыть городскую публичную библиотеку [81] - необходимую на курорте, куда в летние месяцы устремлялись тысячи образованных отдыхающих. Библиотеку зарегистрировали в Императорской академии наук в Петербурге, а потому она получала все выходившие новинки. Книги сюда присылали из столиц, из Киева, немало было и добровольных дарителей.

Ялта. Вид мола. Фотография 1910-х годов Ялта. Вид с юго-западной стороны.
Фотография 1910-х годов

Возникшие еще в 1870-х годах набережная и городской сад (соединивший набережную с главной Виноградной улицей) в центре Ялты активно благоустраиваются в 1890-е годы. В 1890-1895 годах была заново капитально перестроена набережная, дополненная в эти же годы новым молом (старый был размыт), отделившим часть Ялтинской бухты от открытого моря. Это сложное инженерное сооружение (инж. А.Л. Бертье-Делагард, Н.М. Шевцов, под руководством С.И. Руденко [82]) длиной 150 саженей (более 300 м) и шириной 10 саженей (более 20 м) сразу стало популярним местом прогулок и улучшило условия прогулочного судоходства. Значительные изменения произошли в конце века и в Городском саду (создан на базе бывшего сада графа Адлерберга в 1879 году [83]) - в 1894 году здесь был перестроен курзал, появились читальня, театр и ресторан.

В 1890-е годы становятся доступны для публики и такой крупный зеленый массив, как парк мордвиновского имения и более скромные по размерам "Мееровская" роща Чаева в Заречье и парк Дондукова-Корсакова в окрестностях Аутки. Были разбиты и новые бульвары и скверы, Пушкинский бульвар вдоль реки Учан-Су соединялся у Ливадийского моста с Александровским сквером. И все же прогулочных парков не хватало. Городское управление не раз пыталось докупить земли для увеличения площади Приморского парка - самого привлекательного для курортников. Такая возможность появилась в конце 1890-х годов. Решено было выкупить у владельцев 7 участков, изменить трассу Севастопольского шоссе (направив движение по другой улице) и перекрыть Учан-Су сводами системы Монье на протяжении 190 саженей [84]. По мнению управы, это давало возможность решить многие наболевшие вопросы курортного строительства - устроить морские купальни и ванные заведения, курзал, разместить Городскую думу [85].

Необходимость не только сохранять существующие скверы и парки, но и увеличивать площади зеленых насаждений в курортных городах декларировалась и теоретиками градостроительства. М.Г. Диканский в 1915 году приводил такую цифру отношения площади садов к общей площади города Ялты - 0,7 [86], предостерегая против ее уменьшения. Тому были существенные причины - например, "Мееровская" роща Чаева и парк Дондукова-Корсакова, служившие дополнительными местами для прогулок, в конце XIX века распродавались владельцами под постройку дач. Это неизбежно должно было увеличить плотность застройки и нагрузку на центральные общедоступные парковые зоны.

Вилла М.Н. Вадарской в Ялте. Арх. Е.Ф. Шреттер.
Фотография 1900-х годов

Вся застройка Ялты была сориентирована на курортные цели. Здесь к концу XIX века были сооружены хорошие гостиницы ("Центральная", "Крымская", "Гранд-Отель", "Россия", "Франция"), причем одна из них - "Россия", считалась одной из лучших в Европе. Работало более 70 пансионатов, в большинстве частных домов сдавались меблированные комнаты, во многих обширных владениях в Ялте и ее окрестностях специально строились дачи для сдачи внаем, например: в "Планжи Сарае" Эшлимана, "Селяме" графа Орлова-Давыдова, "Берекете" А. Шатовой, "Наташино" Лаврентьевой, "Альпекито" П. Килиуса [87] и многих других. Активное строительство быстро преобразило Ялту, современник констатировал: "...из ничтожнейшего городка... (она) обратилась теперь в довольно большой и красивый город, напоминающий модные центры европейских туристов - Ментону и Баден. От одного конца ее до другого уже несколько верст. Уже дачи ее лепятся, Бог знает, на какой высоте, под самою стеною Яйлы... Из... гостиниц "Россия" устроена на широкую ногу образцовых комфортабельных гостиниц Европы; она имеет свой газ, свои фонтаны, водопроводы под самую крышу" [88].

Приезжающие, в числе которых было немало больных туберкулезом, нередко жили теперь здесь круглый год, что вносило коррективы в систему курортного обслуживания. На рубеже веков появляются в окрестностях Ялты так называемые климатические станции, целью которых было лечение, основанное на использовании достоинств морского и горного воздуха, а также мягкого климата (сравнение ялтинской зимы с зимой на европейских курортах показало, что в ней теплее, чем в Мерано, несколько холоднее, чем в Ницце, в целом же погода в этот период наиболее похожа на зиму в Венеции). С 1898 года действовала климатическая станция "Исар" А. Смирновой за Ауткой, недалеко от нее была открыта станция "Парнас". В 1900 году по инициативе А.П. Чехова был открыт пансионат для больнах туберкулезом, в 1903 году - санаторий [89]. В начале XX века открылись также климатические станции "Пендико" на юго-западном склоне Яйлы и "Могаби" над Ливадией.

Ялта. Набережная.
Открытка начала XX века
Ялта. Вид на Старый город с моря.
Открытка начала XX века

Особенному размаху дачного строительства на рубеже веков способствовало и созданное для дальнейшего повышения комфортности жизни Общество содействия благоустройству курорта "Ялта" [90]. Действительно, высокий уровень благоустройства немадо способствовал популярности Ялты. С 1892 года здесь действовала сплавная канализация [91], которая в тот период была внедрена лишь в двух российских городах - Одессе и Варшаве. Улицы имели цементные тротуары - также достижение для своего времени, на них было устроено сначала газовое, затем электрическое освещение [92]. В 1910 году был разработан проект прокладки в городе линии электрического трамвай [93]. Чехов писал в 1895 году, что в отношении благоустройства Ялта опередила Ниццу. Это было отмечено общественностью и на Всероссийской выставке в С.-Петербурге Ялта как курорт была удостоена золотой медали.

Неуклонный рост благоустройства сочетался с возрастающей долей комплексного крупномасштабного курортного строительства, охватывающего нередко большие территории, в котором появились и тревожные тенденции. Так, например, в конце XIX века появились, "колонии" застроенные по барачной системе, например, "Чукурлар", вошедшал вскоре в черту Ялты и предназначенная для малоимущих приезжающих. Эта колония существенно отличалась от территории, застроенной дачами, и, прежде всего, повышенной плотностью застройки и утилитаризмом облика. Это был шаг к беспощадной, "на износ", эксплуатации природных достоинств края, извлечению максимального дохода с минимума вложенных средств.

Такой подход был немедленно оценен теоретиками градостроительства как ошибочный. М.Г. Диканский - видный градостроитель начала века, декларировал, что курорт должен быть чужд городского характера [94], для чего предлагал законодательно ограничить интенсивность застройки, чтобы предотвратить неизбежное вздорожание и спекуляцию землями [95]. Он писал: "Одной из задач русских курортов, стоящих теперь у порога новой эпохи, эпохи усиленного развития и роста, нужно признать стремление к сохранению их деревенского характера в лучшем смысле этого слова, по типу современных городов-садов" [96]. Оптимальным типом застройки курортов он считал коттедж-особняк, окруженный садом; оптимальной этажностью 2-3 этажа.

Ялта. Терраса гостиницы "Россия".
Открытка начала XX века
Ялта. Горный клуб и Городская дума.
Открытка начала XX века

Апелляция к городам-садам здесь не случайна, именно идея Говарда четко определяла предельное процентное отношение застроенных и незастроенных пространств, этажность, характер застройки (по преимуществу индивидуальный), размещение хозяйственных сооружений. Следуя Говарду, Диканский предлагал уменьшить плотность застройки в обжитых российских курортных местностях довольно простым и остроумным способом - путем сноса всех дворовых строений, после чего запретить их застройку [97].

Негативные тенденции в курортном строительстве не означали неприемлемости самого принципа комплексной крупномасштабной застройки. Напротив, в своем докладе на съезде по улучшению отечественных лечебных местностей тот же Диканский отмечал, что обеспечить и санитарные, и (не менее важные) эстетические условия проживания в курортных городах могут только общие планы, определяющие параметры сооружений как по горизонтали, так и по вертикали, чтобы предотвратить произвольную и хаотическую застройку [98]. Некоторые строительные законодательные регламентирующие меры для Ялты были разработаны на практике [99], однако они не были в достаточной степени радикальны, что и вызывало беспокойство в архитектурных кругах.

С вопросами целесообразной планировки курортных территорий и сохранения и дополнения существующих зеленых массивов - парков, скверов, лесов, тесно смыкались экономические проблемы, которые ощущались как серьезные уже в конце XIX - начале XX века. Еще в конце 1870-х годов Е. Марков писал: "Беспокойный дух торговой эксплуатации закипит среди роскошных теплых долин, которых главное очарование составляет это безмолвие полудикой пустыни и эта первобытная простота быта. Расчиститься лес, убежит зверь, смолкнет журчанье горных ручьев, татарина в его азиатском наряде будут показывать только в цирках, вместо буйволов и мажар будет двигаться локомотив, вместо глиняных татарских саклей с хворостяными трубами везде появятся комфортабельные европейские домики, пустыня превратится в город, безмолвный лес - в шумный базар, но... кто выиграет от этого?.." [100]. Предчувствие возможных негативных последствий урбанизации Крыма вызывало соответствующую законодательную деятельность. В конце века все (и общественные и частные) леса Симферопольского, Феодосийского и Ялтинского уездов были отданы в распоряжение земских управлений, что должно было до минимума сократить и упорядочить их вырубку.

План части Ялты между набережной, Ауткой и Бульварными улицами.
Начало XX века. РГИА. Публикуется впервые

Защиты требовало и побережье. В 1901 году Ялта ходатайствовала перед правительством о запрещении законодательным порядком выбирать песок, гравий и землю на всем протяжении ее морского берега [101]. К ряду природосохраняю-щих мероприятий относится и дальнейшее развитие Никитского сада, заложенного близ Ялты (под руководством Палласа и ботаника Ставена) еще в 1811 году [102]. Все эти остро поставленные вопросы и попытки их решения свидетельствуют о глубоком понимании состояния города и тенденций его дальнейшего развития, требующих последовательной градостроительной и правовой разработки.

На рубеже веков в курортном строительстве появляется новый тип архитектурного комплекса - санаторий. Предназначенный для лечебных целей, этот многофункциональный комплекс открывал новую эру в курортном строительстве - застройку побережья крупными сооружениями, нередко в совокупности представлявшими единостильные архитектурные ансамбли. Один из первых подобных комплексов был спроектирован вблизи Ялты на участке императорского имения Массандра на склонах горы Паликур и предназначался для "недостаточных" легочных больных [103]. Устройство его происходило на средства княгини М.В. Барятинской (кстати, на ее же средства с 1896 года функционировал ялтинский пансион "Дарсана") [104], и это не единичный случай благотворительности, весьма развитой в конце XIX - начале XX века, напротив, для этих целей было специально создано Ялтинское благотворительное общество, существовавшее исключительно на частные пожертвования. В 1906 году еще не законченный санаторий был передан Обществу русских врачей. Санаторий состоял из главного лечебного корпуса и жилых корпусов для больных. Расстояние между корпусами устанавливалось по возможности наибольшим, чтобы максимально сократить контакты больных между собой. Организация планировки подчинялась принципу живописности.

Хотя курортное назначение Ялты, зависимое от сезона, предопределяло и планировку, и застройку города, росло и его постоянное население, в связи с чем здесь велось строительство учебных, административных и культовых зданий. Были возведены Городская управа и Дума, две гимназии и две церковно-приходские школы, два училища. Обычная для Крыма многонациональность городского населения была проявлена в облике города иноверческими культовыми постройками. Православные церкви в старом городе и Аутке, дополненные в 1890-х годах часовней Св. Николая на ялтинском молу и заложенным в 1891 году в центре города крупным соборным храмом Св. Александра Невского (окончен в 1902 г.), стилистически напоминавшим храмовое зодчество Москвы XVII века (арх. Н.П. Краснов), соседствовали с лютеранской кирхой на Виноградной улице, католической молельней на Почтовой, караимской кенасой, синагогой [105] и армянской церковью. Большинство этих сооружений было встроено в уличную застройку лишь вокруг центрального собора, силуэт которого придал городу еще большую неповторимость (благодаря контрасту его "русской" - стилистики с "мавританскои" [106], "ренессансной", "итальянской", т. е. сугубо южной по характеру городской застройкой), была организована площадь.

Ялта. Дача Ю.А. Новосильцева.
Открытка начала XX века
Ялта. Виноградная улица.
Открытка начала XX века

В целом, несмотря на проблемы, связанные с сокращением ее зеленых массивов, Ялта была в начале XX века красивым городом. Ее разнообразная, в основном дачная, т. е. индивидуальная, застройка, расположившаяся на природном рельефе, гармонично сочеталась с природным фоном - поросшим лесом хребтом Яйлы. Градостроительная логика и целесообразность были проявлены не только в планировке, чутко следующей особенностям гористой местности, но и в том, что при взгляде на город со стороны моря и внутри города был четко архитектурно выделен его центр, окаймленный высокой каменной набережной, на которой располагались некоторые самые крупные и красивые здания (как например, гостиница "Россия") и к которой тяготели соборный храм, а также курзал, рестораны, театр и другие места респектабельных развлечений.

Совершенствование городского благоустройства, последовательно осуществлявшееся с 1870 по 1910-е годы, от создания единичных объектов во второй половине XIX века, к началу XX века все чаще выходило на градостроительный уровень, затрагивая интересы города в целом (например, набережная, мол, проект электрического трамвая). Это все больше обнаруживало необходимость не только следовать утвержденному (post factum) генеральному плану города 1890-х годов, но и иметь перспективный план, в котором элемент градостроительного прогнозирования базировался бы на научном анализе всей совокупности местных условий: природных, архитектурных, социальных, транспортных и т.д.

Гурзуф

Как и большинство курортных местностей Южного берега Крыма, Гурзуф развился на основе частного владения. В начале XIX века он принадлежал генерал-губернатору Новороссии и Крыма герцогу Э. Ришелье (в этот период в 1808-1811 годах был возведен в неогреческом стиле главный дом усадьбы и заложен прекрасный парк), затем стал собственностью градоначальника Керчи И.А. Стемпковского, а с 1823 года - генерал-губернатора Новороссии и Крыма графа и светлейшего князя М.С. Воронцова. В тот период Гурзуф еще полностью сохранял облик типичной татарской деревни. Как описывал современник "Вскоре мы проехали мимо Гурзова, большой татарской деревни. Однообразные татарские домики с плоскими крышами, как бы привинченные к боку горы в несколько рядов, одни над другими, очень походят на ложе обширного театра; тем более, что как в них нет наружной стены, то видна вся их внутренность" [107]

Гурзуф. Общий ввд
Фотография 1910-х годов
Крым. Гурзуф. Берег моря.
Открытка начала XX века

После смены еще нескольких владельцев в 1881 году имение купил богатый московский купец и благотворитель П.И. Губонин, разбогатевший на железнодорожных подрядах. Именно он в 1870-х годах построил Лозово-Севастопольскую дорогу, соединившую Крым с Москвой [108]. Новый владелец, поселившись в старом усадебном доме Ришелье, быстро развернул значительные строительные работы, чтобы превратить имение в фешенебельный курорт [109]. Были построены пять гостиниц, почта (1889), ресторан, лавки, площадка для танцев, купальни, ванное заведение, проведено освещение, в парке был устроен единственный в своем роде светящийся фонтан. Все это сразу привлекло к Гурзуфу внимание богатых купцов и промышленников, причем преимущественно московских, - Смирновых, Перловых, Поповых, вкусы которых особенно хорошо были известны владельцу. Неслучайно приморский парк Гурзуфа, наполненный публикой, сравнивали с московским садом "Эрмитаж" [110].

Гурзуф. 6-я гостиница.
Открытка начала XX века
Гурзуф. Вид с венецианской лестницы.
Открытка начала XX века

В конце 1880-х годов современник писал: "Гурзуф - счастливый конкурент теперешней Ялты. Все богатое, все не очень стесняющееся тратами едет в него, оставляя Ялту или вовсе минуя ее. Отчего?

У нас гостиницы, у нас рестораны, у нас музыка и электрическое освещение, - говорят вам живущие в Гурзуфе.

Мы москвичам сумеем угодить, потому что у нас все для московского вкуса и все на московский лад, - объявляют новые владетели Гурзуфа и их "услужающие".

И Москва, богатая Москва, которая только и может в настоящее время много тратить, наполняет Гурзуф. Она - его преобладающая масса, и различные нужные человечки петербургских канцелярий только замешаны в этой массе, отнюдь не давая ей тона. Куда уж им!

Действительно, Гурзуф как бы летняя резиденция богатой Москвы. Вы это почувствуете сейчас же, въезжал в него... Запах Москвы не покидал нас все время, и в самом модном пункте Гурзуфа я чувствовал себя уже, как в Москве" [111].

Гурзуф. 7-я гостиница.
Открытка накала XX века
Гурзуф. Фонтан "Ночь".
Открытка начала XX века

Несмотря на четкую московскую ориентацию курорта, в том числе в плане архитектуры, Гурзуф строили столичные зодчие, среди которых видная роль принадлежала В.Ф. Харламову [112], создавшему проекты гостиниц [113]. Кроме курортных построек, Губонин выстроил на набережной великолепный храм Успения Пресвятой Богородицы (1887-1891) в русско-византийском стиле, сразу ставший достопримечательностью и центром притяжения русского населения. При храме под его попечительством работала церковно-приходская школа.

Деятельность П.И. Губонина в Гурзуфе не ограничивалась заботой о комфорте богатых отдыхающих, на своих обширных землях он с успехом развивал виноделие, приносившее ему значительный доход. Губонинские вина были отменного качества, их использовали не только в Крыму, но и экспортировали в столицы.

Гурзуф. Фонтан "Рахиль".
Открытка начала XX века

В конце XIX - начале XX века губонинский курорт фактически образовал новый центр Гурзуфа, противопоставленный по масштабу, красоте, современности архитектуры и уровню благоустройства старому центру, обстроенному живописными татарскими домиками, лепящимися к скалам несколькими террасами. Наличие двух центров наглядно показывали гурзуфские высотные доминанты - мечеть в старом центре и православный храм - в новом. Вокруг курорта велось широкомасштабное строительство дач, причем не только на участках богатых владельцев, таких как, султан Крым-Гирей [114] или граф Стейнбок-Фермор [115], но и практически повсеместно. Архитектура здешних дач была столь же разнообразна, как в Ялте и ее окрестностях, и столь же отвечала окружающей южной природе, что делало Гурзуф весьма живописным курортным местом, не теряющим своего "дачного" характера.

Суук-Су. Вид на Казино и Аю-Даг.
Открытка начала XX века
Суук-Су. Вид от Казино.
Открытка начала XX века

После смерти знаменитого промышленника (1894), похороненного в склепе воздвигнутой им Гурзуфской церкви, хозяином имения стал его сын. В 1899-1900 годах, когда оно снова сменило владельца и стало собственностью акционерного общества курорта "Гурзуф" [116], в числе организаторов которого были князья Голицын и Долгоруков, произошел характерный поворот к удешевлению отдыха за счет падения уровня обслуживания, что немедленно сказалось на его престиже. В 1904 году Гурзуф перешел в собственность наследников К.И. Волкова, затем в руки Петербургского товарищества, продолживших курортное строительство. Однако оно так и не достигло "губонинского" масштаба и качества.

Крым. Курорт Суук-Су.
Открытка начала XX века
Курорт Суук-Су.
Открытка начала XX века

По соседству с Гурзуфом (в 1,5 км), почти у подножья Аюдага, в 1898-1900 годах известным инженером-мостостроителем В.И. Березиным (строителем Сызранского моста через Волгу и Великого Сибирского железнодорожного пути) и его женой О.М. Соловьевой был основан еще один дорогой, быстро развивавшийся курорт - Суук-Су. В первые годы владельцами имения здесь были выстроены четыре дачи и несколько хозяйственных построек. Затем стал постепенно формироваться замысел роскошного, европейски обустроенного курорта - "российского Монте-Карло" [117]. Его центром стало здание казино - курзала курорта, построенного по проекту архитектора Н.П. Краснова В нем поместились дорогие номера, ресторан, библиотека, курительная и игровые залы. Рядом были выстроены бильярдная, оркестровал раковина и "сталактитовый" грот с гигантским аквариумом. Прекрасный парк с пышными цветниками и редкими экзотическими деревьями (заложен В.И. Березиным с садовником Э.Ю. Липом [118]) располагался на четырех террасах, связанных многочисленными лестницами. Его композиция использовала все особенности гористого рельефа и обыгрывала изумительные виды на прибрежные скалы и море. Кроме того, в его глубине появилось несколько дорогих дач, сдававшихся внаем [119]. Самой стильной и экстравагантной была дача в стиле модерн "Орлиное гнездо" (возведена на месте старого усадебного дома), живописно расположенная довольно высоко над морем. Здесь О.М. Соловьева обычно помещала именитых гостей - от эмира Бухарского и министров до Бунина и Шаляпина, который, полюбив Суук-Су, мечтал выстроить здесь на Пушкинской скале "Замок искусств" [120].

В июле 1903 года казино и четыре гостиницы были закончены, и состоялось официальное открытие курорта. Реклама гласила "С 1 августа 1903 года на Южном берегу Крыма, в 15 минутах ходьбы от Гурзуфа, открывается новый курорт "Суук-Су". Идеальные условия жизни. Парк, виноградник, морской берег с пляжем, ванны, русская баня, молочная ферма, водопровод, канализация и пр. Почта, телефон с Ялтою, электрическое освещение, лодки и экипажи для прогулок, регулярное сообщение с Ялтой экипажами и паровыми катерами" [121].

Суук-Су. Музыкальная эстрада и Казино.
Открытка начала ХХ века

Суук-Су. Дача "Орлиное гнездо". Открытка начала XX века

Скорость создания этого курорта (фактически на протяжении 3 лет) была для Крыма беспрецедентной и, конечно, объяснялась баснословным богатством основателей. Не осталось незамеченным и его благоустройство - на Всероссийской гигиенической выставке в 1913 году Суук-Су был удостоен Большой золотой медали и серебряной медали на выставке в Одессе.

Симеиз

Устройство курорта к западу от Алупки у подножия горы Кошки было начато в 1880-1890-х годах генералом СИ. Мальцевым - богатым владельцем этого обширного крымского имения и более 30 чугунолитейных, стекольных и хрустальных заводов в России. Его усадьба располагалась на самом берегу в зелени хорошо благоустроенного парка. Его наследники, И.С. и Н.И. Мальцовы, разделив Симеиз пополам (восточная часть Симеиза стала собственностью Николая, Новый Симеиз - Ивана; в начале XX века его благоустройством занялось Общество дачевладельцев поселка Новый Симеиз), занялись строительством вплотную. План будущего курорта разработал в 1908 году военный инженер Я.П.Семенов, создавший планировку в полном соответствии с рельефом местности - улицы живописно змеились по гористым склонам, раздваивались и вновь соединялись. Кроме планировки, генеральный план будущего курорта сразу предусматривал прокладку водопровода. (Стоит подчеркнуть, что Семенов получил известность в Крыму, успешно проведя водопровод в Севастополе [122].)

Вид Нового Симеиза с северо-востока.
Фотография 1910-х годов
Общий вид Нового Симеиза.
Открытка начала XX века

Планировка и благоустройство поселка осуществлялись в конце 1900-х - 1910-м годах. Сначала в собственность под застройку дачами продавалось 70 участков, затем территории для дачников были увеличены - стало 170 участков. Не все владельцы симеизских дач строили их для собственного времяпровождения, многие с самого начала предполагали сдавать часть помещений внаем или содержать пансион для приезжающих. Это делало постройки более экономичными, а в перспективе и приносящими прибыль.

Новый Симеиз. Вилла "Панэа".
Открытка начала XX века
Крым. Симеиз.
Открытка начала XX века

Дачи, пансионаты, купальни и ванные заведения строились по проектам известного крымского архитектора Н.П. Краснова, гражданского инженера В.И. Щекотова, инженера-механика К.Л. Субботина [123], военного инженера Я.П. Семенова, инженера-техника от артиллерии Померанцева, а также самих дачевладельцев [124]. Скорее всего, они не делали проекты в полном смысле этого слова, а указывали строителям понравившийся образец в архитектурных изданиях. Во всяком случае, среди симеизских дач немало реминисценций исторической архитектуры и современных западноевропейских новинок. Две роскошные монументальные виллы, возведенные по проектам Н.П. Краснова - Н.С. Свиягина и К.П. Коробьина, отражали основные стилистические направления в крымской архитектуре того времени - стилизации греко-римской и восточной архитектуры [125]. Попадались дачи в стиле модерн, нередко с восточными мотивами, казавшимися, видимо, уместными в крымском ландшафте, дачи в формах готики, постройки, напоминавшие строения на курортах Франции, Италии или Швейцарии. Многие из дач имели имена собственные - Белый лебедь, Мечта, Красный мак, Панэа, Ксения, Мира-Маре [126] и т. д. Это добавляло романтизма, экзотики и сказочности в атмосферу строившегося курорта.

План Симеиза

Большое место в устройстве крымских курортов начала XX века закономерно занимало инженерное оснащение и благоустройство. В этом смысле Симеиз стал одним из самых благоустроенных курортов Крыма начата XX столетия. Здесь существовал храм, рыночная площадь, улицы освещались, водопроводный резервуар был рассчитан на 50 тыс. ведер воды (количество воды, которому могли позавидовать большинство крымских курортов), около хорошо оборудованного пляжа был разбит общественный приморский парк, резервировано место для закладки сада, на берегу находилось ванное заведение с пресной и морской водой. Все это, в совокупности с красивой застройкой и обилием зелени в частных владениях, создавало определенный комфорт для отдыхающих, делало Симеиз приятным для пеших прогулок и все более привлекательным для летнего отдыха, хотя в предреволюционные годы многие строительные начинания здесь еще не были полностью осуществлены.

Алушта

Этот городок - своеобразные ворота из центра полуострова на Южный берег Крыма. Его относительная удаленность от Ялты, менее устойчивый и теплый климат обусловили некоторое запаздывание развития в качестве курорта Из обширных местностей Южнобережья Атушта, пожалуй, дольше других сохраняла облик типичного татарского селения. Деревушка Корбеклы, почти вплотную примыкавшая к ней, вплоть до 1870-1880-х годов состояла из татарских саклей, наполовину вросших в скалу, со стенами из хвороста, обмазанного глиною, без окон, с дверями-дырками. На их плоские, плотно утрамбованные крыши можно было въехать на повозке с лошадью. Особый колорит этой, в полном смысле слова, вписанной в природу застройке придавали трубы печей на крышах домов, в виде хворостяных шалашей, обмазанных глиной, напоминавших "постройки" бобров [127].

Преобладание татарского населения сообщило особый колорит укладу жизни в Алуште, где все было подчинено винограду - годичному циклу ухода за ним. Занималось окрестное население и земледелием и садоводством такими традиционными для Крыма культурами, как все сорта пшеницы, рожь, овес, маис, просо, горох, лен, табак, арбузы, дыни, тыквы, кабачки, огурцы, капуста, свекла, разнообразная зелень, грецкий орех, фундук, кизил, мезммула, хурма, яблони, груши, айва, вишня, черешня, слива, персики, абрикосы, миндаль, фиги, гранаты, маслины и т. д. Однако новая для здешних мест культура - виноград винных сортов заняла ведущее место (татары - коренное население Крыма - как магометане виноделия не имели [128]). Как известно, крымское виноделие стадо важным источником дохода полуострова во второй половине XIX - начале XX века.

Алушта. Общий вид. Фотография 1910-х годов

Хотя первые российские постройки появились в Алуште еще при графе С.М. Воронцове - почтовая станция, церковь Св. Федора Стратилата, таможня, - вплоть до конца XIX - начала XX века местность оставалась весьма неразвитым и недорогим курортом. К концу века здесь появились три гостиницы ("Русская", "Южный берег", "Европейская"), библиотека, школа, купальни, лавки и частное кумысное заведение - популярный тип лечебного учреждения того времени.

В 1910-х годах в Алуште, как и в большинстве других курортных местностей, на базе выкупленного частного имения образуется Общество благоустройства, специально занимающееся вопросами лучшей организации обслуживания отдыхающих и строительством дач [129]. Для прогулок была оборудована так называемая "Стахеевская" набережная, на рубеже XIX-XX веков сооружена пристань [130]. Несмотря на увеличивающийся масштаб строительства, неповторимый облик Алушты продолжала определять сохранявшаяся татарская часть курорта.

Алушта. Вид на Ай-Петри.

Открытка начала XX века

Недалеко от Алушты, в ущелье, во второй половине XIX века отстроился небольшой монастырь - Космодамианская киновия (женский монастырь), вошедший в число крымских православных монастырей. (Развитию системы монастырей в немалой степени способствовали древние христианские памятники полуострова [131] и легендарное прошлое отдельных местностей, память о котором сохранилась в топонимике.) Небольшой по площади ансамбль располагался в живописном месте, между отрогами Чатырдага и Демерджи. Его доминантами были два храма, шатровые верха которых создавали выразительный силуэт. По избранному архитектурному стилю храмы можно отнести к попыткам возродить формы древнерусского церковного зодчества, однако архитектурный класс построек был в целом невысок.

Вид Космодамианской киновии с южной стороны.
Хромолитография XIX века, РГБ

Поблизости от монастыря располагались крымские охотничьи угодья. Официальная охота началась здесь с 1870 года. Император Александр II имел здесь небольшой охотничий домик. В 1890-х годах место "царской охоты" было благоустроено по образцу Беловежской пущи - устроены тропы, дороги, организованы охрана и подкормживотных [132]. Распространение природоохранных мероприятий на участки горного и лесного Крыма - свидетельство высокого уровня освоения полуострова как курортной и заповедной зоны.

Феодосия

Несмотря на развитый генеральный план города, утвержденный в 1817 году и учитывавший особенности существовавшей планировки и старые капитальные сооружения (два пояса укреплений обширной генуэзской крепости XV века), развитие города на протяжении второй половины XIX века проходило очень медленно. В 1830-х годах здесь жило в общей сложности 4500 жителей, причем население было еще более пестрым, чем в других исторических городах Крыма, - его составляли русские, армяне, греки, караимы, евреи, татары, турки, немцы, французы, итальянцы, грузины, болгары, цыгане [133].

Многонациональность городского населения самым непосредственным образом нашла выражение в генеральном плане Феодосии, где наряду с "разночинным" и "военным" русскими форштадтами был спланирован и магометанский форштадт; позже эти районы дополнились Караимской и Цыганской слободами [134]. Татарские кварталы в Феодосии имели собственную физиономию, отличную от восточных районов в других городах Крыма; особой спецификой обладали и жилища татар, несколько видоизмененные в соответствии с пониманием современной городской эстетики. "Физиономия предместья, в котором живут (...) татары, не сохранила ничего такого, чем обыкновенно отличаются татарские селения. Глиняные, крытые соломою шалаши, составляющие жилища здешних татар, расставлены такими правильными рядами, что с первого взгляда никак не угадаешь, кто в них живет" [135].

Феодосия. Дворец Стамболи на приморской набережной.
Открытка 1920-х годов

Некоторое оживление городской жизни началось после событий Крымской войны 1853-1856 годов. Поскольку крупнейший порт полуострова - Севастополь лежал в руинах, заметно повысилось значение Феодосии в качестве коммерческого порта, давшее толчок росту мелкой промышленности, а следовательно, и населения. Феодосийский порт был едва ли не лучшим в Крыму, поэтому через него Россия успешно торговала с Италией, Англией, Францией (через Одессу или напрямую). Мощный толчок к расширению торговли дала железнодорожная ветка Джанкой - Феодосия, открытая в 1892 году. В 1895 году в городе был официально открыт торговый порт [136]. Кроме того, к началу века оживилась и местная промышленность, в 1905 году в Феодосии функционировали три табачных фабрики, чугунно-литейный и механический заводы, коробочная фабрика, несколько местных мастерских, на которых в совокупности было занято около 3500 рабочих [137].

Несмотря на включение в черту города и в классицистический генплан 1817 года Цыганской и Караимской слободок и рабочего поселка Сарыголь, Феодосия в 1850-1880-х годах меняла свой облик медленно, исподволь. Все более капитальной и представительной становилась застройка ее набережной и центра, сформированных еще в 1820-х годах, расширялся круг зданий общегородского значения, улучшалось благоустройство. В 1880 году в городе открылся городской музей-галерея И.К. Айвазовского - знаменитого художника, прожившего здесь значительную часть своей жизни. По его проекту в это же время был создан фонтан на Приморском бульваре, к которому была подведена вода из источника, расположенного в имении выдающегося феодосийца, - этот подарок городу был не менее дорогим, чем музей, проблема нехватки воды была в Феодосии самой насущной, а источник ежедневно давал по 50 000 ведер. В конце XIX века по проекту инженера Меженинова был возведен новый храм в русском стиле [138].

В городе, сохранившем основу до перепланировочной нерегулярной сети улиц, в этот период идет подготовка к строительству железной дороги Джанкой - Феодосия и новых портовых сооружений [139], открытие которых с середины 1890-х годов стало подлинным поворотом в истории Феодосии. Хотя железная дорога прошла здесь по территории пляжа, считавшегося одним из лучших на Черном море, но именно она подтолкнула развитие курортного строительства. В конце XIX века в городе возводят гостиницу "Астория", многочисленные монументальные особняки и дачи на Галерейной улице (самой престижной в Феодосии), два крытых пассажа на Назукинской улице, Метеорологическую станцию. На набережной также появляется серия новых нарядных особняков, кичливо демонстрирующих все разновидности эклектики рубежа XIX - начала XX веков, среди которых выделялся пышный дворец в мавританском стиле с парком богатейшего табачного фабриканта Стамболи [140].

Феодосия. Мостнк вздохов.
Открытка начала XX века
Феодосия.
Открытка начала XX века

Возведенные в различных стилистических направлениях эклектики, но в целом тяготеющие к образности южной, нередко восточной архитектуры, эти здания, выделяющиеся среди низкой застройки и задающие ей новый масштаб, выразительно сочетались со старинными татарскими мечетями (число которых, впрочем, к концу XIX века несколько уменьшилось в сравнении с 1784 годом, когда их насчитывалось 29), турецкими банями, армянскими и русскими церквями. Хотя процесс внутригородской трансформации застройки принес видимые плоды, в силуэте и уличных панорамах города восточный элемент оставался доминирующим. Именно он воспринимался как естественный, специфически присущий Феодосии, что своеобразно отражалось в восточной стилистике новой застройки, как бы продолжавшей местные архитектурные традиции. На своеобразие этой застройки накладывал свой отпечаток и многонациональный состав городского населения.

И все же как курорт Феодосия не успела развиться в полной мере в конце XIX - начале XX века; ее курортное значение потеснили функции торгового города-порта. В связи с этим исключительно дачное значение приобрел поселок Коктебель, расположенный в ее окрестностях. Хотя развитие Коктебеля, как места отдыха, началось на рубеже веков, здесь быстро была отстроена гостиница и несколько десятков дач, что сделало его своеобразным дачным пригородом Феодосии.

Судак

Земли Судакской долины начали осваиваться сразу после присоединения Крыма к России. Первым землевладельцем здесь был сам ГА Потемкин, а кроме того - бароны Боде, графы Паскевичи, Капнисты, принц Нассауский [141]. Вплоть до начала XX века в Судаке сохранялись помещичьи усадьбы со множеством флигелей и служб. С того времени Судакская долина ведет свою историю как центр крымского виноделия. Виноградарство и виноделие стало для этих мест главным занятием. Не случайно среди разнообразных народностей, живущих здесь, немало европейцев - немцев, англичан, наконец, французов - потомков привезенных сюда виноделов. Судакская долина, сплошь засаженная виноградниками, производила в начале XX века около 1,5 млн. ведер вина - треть от всего количества крымских вин [142]. Славилось винами и расположенное неподалеку имение князя Л.С. Голицына "Новый Свет", легендарные винные подвалы которого, устроенные в 1890-х годах, тянулись, как считали местные жители, на 3-3,5 версты.

Во второй половине XIX века в планировке Судака четко выделялись три части - побережье, застроенное дачами; официальный центр, расположенный в 2-х верстах от моря, где были возведены сначала церковь, почтовая станция и базар, а затем (на рубеже веков) больница, аптека, театр, кофейни и некоторые другие постройки, связанные с обслуживанием населения и приезжих; немецкая колония "Die Festung" рядом со стенами судакской генуэзской крепости, на месте старого селения, где еще в начале XIX века поселились выходцы из Баварии и Вюртемберга, занимавшиеся виноградарством [143]. В немецкой колонии долгое время сохранялось самоуправление и общественная собственность на землю, исчерпавшие себя к 1910-м годам.

Выразительный запоминающийся облик Судака предопределял центральный холм на берегу моря с руинами генуэзской крепости; прибрежные дачи были разбросаны довольно живописно, однако единой ансамблевой застройки вдоль набережной от крепости до горы Алчак-Кая они не создавали. Не стал организующей доминантой и комплекс санатория "Гюль Тепе", прилегающий к этой части поселения и по комфорту в начале века соперничавший с аналогичными заведениями Алупки и Ялты. Основные жилые кварталы жителей сосредотачивались в узкой долине между горами. Планировка была в целом нерегулярной. Не обладал особой репрезентативностью и центр Судака, обстроенный зданиями, весьма скромными по своим архитектурным достоинствам, что, по-видимому, не в последнюю очередь предопределялось подчинением курортной функции сельскохозяйственной - главному делу жителей.

В 1910-х годах Судак в летнее время принимал примерно 3,5 тысячи отдыхающих, но застройка его продолжала быстро расширяться. Были разбиты на участки земли немецкой колонии, застройка которых подходила вплотную к центру. С 1913 года было установлено автомобильное сообщение с Феодосией, создан проект порта для военных и каботажных судов. Он должен был серьезно усилить экономическое значение Судака, позволив кораблям приставать непосредственно к берегу, а значит, легко грузить и разгружать их, с комфортом доставлять людей (до того приходилось целую версту добираться баркасами с кораблей, останавливавшихся далеко в море). Со временем Судак должен был стать таким же распределительным центром в этой части побережья, как Ялта для ее многонаселенных окрестностей. Величина и значение Судака в 1910-х годах фактически превратили его в город, хотя этого статуса он не имел. Недаром насущным вопросом в те годы становится ввод в Судаке Городового положения.

Ориентация всего Судакского района на виноградарство, земледелие и табаководство отразились и на хозяйственной специализации Кизильташского Стефано-Сурожского монастыря, расположившегося недалеко от Судака в плодородной долине. Знаменитый бытописатель Крыма Е. Марков описывал монастырь так: "Хозяйственная физиономия его совершенно заслоняла иноческую. Только и видишь: стойла, хлевы, погреба для разных припасов; тут конная мельница, птичники, молочная, там виноградник, тщательно перекопанный, там сад, там огород, на всяком шагу хозяйственная упряжь, хозяйственный инструмент... Два домика для монахов, крошечная церковь, - все скромность и простота" [144]. Действительно, дошедшие до нас изображения этого комплекса мало напоминают характерный монастырский облик. Среди многочисленных жилых и хозяйственных зданий, утопающих в зелени садов и огородов, теряется небольшой храм с изящной шатровой колокольней; комплекс скорее напоминает крупное усадебное хозяйство, "экономию" или сельскохозяйственный поселок. Архитектура зданий, исключая храм, носит обычный для Крыма южный характер, без четко проявленной стилистической принадлежности.

Вид Кизильташского Стефано-Сурожского монастыря.

Хромолитография. РГБ

Балаклава

Небольшое поселение недалеко от Севастополя, расположенное на берегу глубоко вдающейся в берег бухты, очень удобной для стоянки судов, издавна населенное греками-мореплавателями, затем русскими. Страшные последствия войны, оставившие Севастополь после 1856 года в развалинах, сохранявшихся вплоть до середины 1880-х годов [145], коснулись Балаклавы в гораздо меньшей степени - здесь стояли эскадры англичан и турок [146]. Захватив Балаклаву, "англичане успели превратить ее в течение 14 месяцев... осады в чисто английский город с фабриками, мастерскими, железной дорогой, телеграфом, с десятками пароходов в бухте" [147].

Этот, казалось бы чуждый Крыму европеизм, привнесенный в Балаклаву завоевателями, на самом деле был специфической особенностью Севастополя - самого европейского города Крыма - и его окрестностей. Преобладание русского населения города, меньшая национальная пестрота, в сравнении с другими городами полуострова, последовательное осуществление генерального плана, утвержденного в 1837 году, строительство доминантных сооружений в стилистике, характерной для русских городов [148], обусловили сложение по-своему уникального облика Севастополя, а за ним и Балаклавы. "Мы в России не имеем ничего похожего на Севастополь... Это не столица, не губернский город, и даже не уездный, а между тем он приличен, как сама столица... Мне показалось, в нем нет ни одного деревянного домика, ни одного досчатого забора; все или прекрасные большие дома из инкерманского камня, не нуждающегося в штукатурке, или небольшие чистенькие домики с черепичными кровлями, тоже каменные. Улицы широкие, хорошо мощенные, прямые и правильно разбитые, церквей мало, но какие есть, те изящны. По улицам деревья, во дворах сады (...)" [149] - так, несмотря на следы войны, описывал город в конце 1870-х годов Е. Марков.

Балаклава. Общий вид.
Фотография 1910-х годов
Балаклава. Утес и мыс Айя.
Открытка начала XX века

Закономерно, что этот образ и сложившиеся строительные традиции влияли на его окрестности, среди которых выделялась Балаклава, впрочем несколько отличавшаяся от Севастополя по составу населения. (В этом легендарном, описанном Гомером городе "Лестригонских людоедов". проживало много греков [150]). Просматривается образное сходство этих городов, усиленное схожестью природной ситуации, - амфитеатром поднимался Севастополь от Южной бухты, амфитеатром вокруг бухты располагалась и Балаклава Планировка ее была в целом нерегулярной - главная, неширокая улица дополнялась несколькими кривыми переулками, живописно следующими складкам рельефа.

В начале XX века здесь проживало 1500 жителей, однако местность довольно быстро развивалась, причем именно благодаря своей курортной функции. Основным контингентом отдыхающих были жители российского юга - Киева, Екате-ринослава, Харькова, Ростова, Кременчуга, Великолепное купание в закрытой бухте, в этом естественном бассейне, дополненное тишиной и неторопливым ритмом жизни города-крошки способствовали увеличивающейся популярности Балаклавы среди отдыхающих. Писатель С. Елпатьевский образно сравнивал ее с Венецией: "...в бухте тихо и спокойно, - разве потемнеет вода, да зыбь избороздит всегда спокойную гладь воды. Венеция... Нет извозчиков, нет экипажного грохота. Как и в Венеции, роль извозчиков исполняют лодочники. Они весь день толпятся на набережной у своих лодок.." [151]

Карта окрестностей города Севастополя.
СПб. 1872 год

К концу XIX века здесь была благоустроена набережная, часть которой занял небольшой городской сад. Вдоль нее располагались 2-3-этажные "франтоватые" дачи, почти вплотную придвинувшиеся к воде [152], Были построены три церкви, банк, библиотека, аптека, небольшой театр. В лучшей части города поместились гостиницы "Россия" и "Гранд-Отель", а также частный пансион "Авось". Устроены купальня и ванное заведение. В начале XX века в Балаклаве действовало немного упрощенное городское самоуправление, усилиями которого был устроен водопровод и проведено электрическое освещение. Дачи внаем отдавались и в окрестных имениях (например, в "Золотой балке" О.А. Григулевича, "Николаевке" Н.И. Гура [153]), меблированные комнаты предлагались в большинстве частных домов. Однако нараставший поток отдыхающих, привлеченных в том числе открытыми здесь грязями, поставил перед городским управлением вопрос о необходимости расширения территории города. В 1890-х годах был распродан под постройку дач весь противоположный берег бухты. Эта градостроительная акция как бы замкнула полукольцо застройки вокруг нее.

Наличие в непосредственной близости от Балаклавы знаменитых инкерманских каменоломен существенно повлияло на ее архитектурный облик. Большинство сооружений возводилось из камня и белилось, крыши покрывались красной и "татарской" черепицей. Дополненные пирамидальными тополями и садами (в которых чаще всего росли персики, миндаль и черешня), величественными руинами итальянской крепости XIV-XV веков Чембало, эти постройки создавали образ типичного южного европейского приморского города. Лишь начав свое развитие в качестве курорта на рубеже XIX и XX веков, Балаклава (в силу внешних причин) не сумела в полной мере осуществиться в этом качестве, однако ее последовательное и целенаправленное курортное развитие в этот период не позволяет без нее полно представить структуру городов-курортов Крыма рассматриваемого времени.

Евпатория

Самый северный из курортных городов Крыма развился, главным образом, во второй половине XIX - начале XX века. Несмотря на более прохладный климат, чем на Южном побережье, Евпатория обладала рядом уникальных природных особенностей, выдвинувших ее в ряд первостепенных курортов полуострова. Это - великолепный песчаный пляж, мелкое море, даже на значительном расстоянии от берега обеспечивающее удобное и безопасное купание (в особенности важное для детей) и лечебные грязи, месторождением которых было пригородное соленое озеро Мойнаки (лиман, как его называют местные жители).

Еще в 1770-х годах Евпатория (бывший Козлов-Гезлев) представляла собой маленький татарский городок. В 1820-е годы с востока к нему уже примыкал новый город с регулярной планировкой улиц и европейской застройкой. Однако вплоть до середины XIX века облик типичного восточного города сохранялся в старой центральной его части - живописная планировка плотно застроенных татарских кварталов, мечети, бани, караимские кенасы [154], низкие дома с плоскими крышами, выходящие на улицу глухими, обмазанными глиной стенами создавали своеобразный городской пейзаж.

Новые черты накапливались постепенно. В 1835-1840-х годах был разработан и осуществлен за счет доходов города от таможенных сборов проект набережной [155] (инженер М. Коршунов, архитектор Дево - его должность называлась архитектор Южного берега Крыма) перед замечательным памятником мусульманского зодчества - главной мечетью Евпатории Джума-Джами (1552) с высокими минаретами [156], перекликавшимися с торжественно мерным силуэтом аллеи пирамидальных тополей, проложенной вдоль набережной. Священный храм мусульманских кварталов Евпатории обретал в результате этого как бы европейский пьедестал. Современник описывал этот вид так: "На плоском берегу совершенно открытой бухты вытянулся в линию ряд каменных домов европейской постройки, перемежаясь с низкими саклями и упираясь одним, северным, концом в здание таможни, другим, южным, в ряд ветряных мельниц самой незатейливой конструкции. За этим лицевым рядом раздвигается в степь совершенно азиатский город с кривыми узкими улицами, окаймленными длинными рядами каменных оград, над которыми торчит несколько минаретов. Тут сплошное караимское население (...). За городом идет уже необозримая голая степь с красноватым колоритом ее солончаков" [157].

Евпатория. Лазаревская улица и вид на море.
Открытка нач. XX в.

Величественная мечеть и сутолока восточных кварталов города причудливым образом сочеталась со все увеличивавшимся потоком курортников, с легкой временной архитектурой пляжных сооружений. Уже к концу 1860-х годов прекрасный евпаторийский пляж выглядел так: "...берег моря бывает усеян множеством купален, раскинутых и на самом берегу, и довольно далеко от берега, в воде, так как море в Евпатории очень мелко на далекое расстояние (...). Купальни эти и толпы купающихся придают весьма оригинальный и оживленный вид морскому берегу в Евпатории во время летнего сезона" [158].

С этих лет велась и разработка нового генерального плана, призванного урегулировать старую часть города и определить направление его дальнейшего роста. Такой план был представлен и утвержден в 1865-1867 годах [159]. Принципиальные основы его сохранялись и в дальнейшем, хотя в отдельные части по мере надобности вносились коррективы [160]. Новую регулярную часть с центральной храмовой площадью еще в 1820-х годах предполагалось разместить к востоку от центра. В эту сторону и пошло развитие города.

Во второй половине XIX века в районе небольшого мыса в этой "новой части" был устроен городской ("Шакаевский") сад, до которого продолжили набережную с новым бульваром. Здесь же в 1896 году был выстроен и курзал с театральным залом, рестораном, бильярдной, библиотекой и читальней [161]. В новой части были возведены и крупные гостиницы - "Россия", "Центральная", здесь сосредоточилось доходное строительство, богатые виллы, частные пансионаты (например, вилла архитектора В.В. Городецкого, выстроенная в начале XX века в стиле модерн [162]), а также крупные общественные здания - в 1908-1910 годах на главной площади нового города был возведен монументальный театр [163] (арх. А.Л. Генрих, П.Н. Сеферов), в облике которого черты модерна были сплавлены с неоклассическими мотивами.

Проект евпаторийской набережной. 1835-1840 гг. Панорама Евпатории.
План залива. РГИА Публикуется впервые

Однако не прерывалось благоустройство и застройка "старого; города. В 1896 году была проведена реставрация Джу-ма-Джами [164], в 1898 году закончилось строительство главного (на 2000 человек) соборного православного храма в центре старого города на набережной. Его облик воспроизводил в миниатюре константинопольский храм Св. Софии [165].

В городе активно возводились учебные здания, которых на рубеже XIX-XX веков было уже 33. В их числе женская и мужская гимназии, Александровская учительская семинария, ремесленное училище, а также греческие, караимские и татарские школы. В 1916 году в Евпатории был основан музей с археологической и этнографической коллекциями, разместившийся в городской библиотеке.

Инженерное благоустройство города развивалось также довольно быстрыми темпами. Посредством семи артезианских колодцев было налажено снабжение населения водой, которой теперь хватало даже для того, чтобы в городском саду забили фонтаны. В 1912 году для связи частей сильно разросшегося вдоль побережья города был разработан проект устройства электрического трамвая [166], который и был вскоре осуществлен. Средства на городское благоустройство собирались посредством введенного в 1880-х годах в Евпатории и Феодосии обязательного сбора с вывозимых товаров в пользу этих городов.

Восточное направление развития Евпатории было определено не случайно. Усиливающаяся популярность евпаторийских грязелечебниц (в частности, выстроенной в 1887 году Мойнакской грязелечебницы врачей Цеценевского и Ходжаша, близ которой была выстроена специальная гостиница для приезжающих) обусловила естественность урбанизированного освоения территории от старого города до Мойнакского лимана (до которого протянулась в 1910-х годах трамвайная линия). Вблизи Мойнаков в 1916 году было задумано разместить крупный грязелечебный комплекс нового типа. В отличие от мелких частных грязелечебниц это новое лечебное учреждение было предназначено для массового отдыха и лечения.

Проект грязелечебницы в Евпатории.
Аксонометрия. Фасад. 1910-е гг. РГИА. Публикуется впервые

Территория новой проектируемой грязелечебницы Наследника цесаревича Алексея Николаевича помещалась вдоль берега лимана и захватывала часть узкой полосы суши, отделявшей его от моря, таким образом, что включала в себя и часть морского берега. Эта часть Евпатории в начале нашей эры была местом размещения древнегреческого города Керкинитиды, поэтому перед началом строительных работ графиня П.С. Уварова (председательница Русского археологического общества) обратилась в правительство с запросом о разрешении незамедлительно начать здесь археологические раскопки [167].

Сохранившийся конкурсный проект грязелечебницы, помеченный зеленым кругом [168] (к сожалению, автор его неизвестен), дает наглядное представление о новых тенденциях в комплексном курортном строительстве. Объединенный единой восточной стилистикой и планировочным замыслом, ансамбль состоит из трех основных сооружений - грязелечебницы, гостиницы и курзала с открытой эстрадой перед ним. Сложность планов гостиницы и особенно грязелечебницы обусловлено прежде всего функциональной необходимостью разместить в них максимальное количество жилых и ванных номеров. Объединенные между собой на принципах свободной планировки, эти здания в своем планировочном и отчасти, объемно-пространственном решении тяготели к развитому в то время неоклассицизму - об этом говорят подчеркивание центральных осей построек, их строгая симметрия, тяготение к геометризму планов. Геометризована и планировка зеленых насаждений, среди которых помещалась православная часовня, довольно забавная на вид, поскольку для поддержания единого стиля ансамбля она была спроектирована в "восточном вкусе", и очень интересная "эстрада для музыки", представлявшая в плане лиру, а в объемно-пространственном отношении -арку в восточном стиле, также увенчанную лирой. На берегу лимана и моря были устроены крупные купальни.

Проект грязелечебницы в Евпатории.
Курзал. Фасад. 1910-е гг. РГИА. Публикуется впервые

Единство замысла, охватывающего значительную свободную территорию, функционализм объемного и планировочного решений, крупный масштаб, объединяющая стилистика - все эти качества были свидетельством вступления развития крымского курортного строительства в новую фазу - комплексной застройки учреждениями для массового лечения и отдыха. Как и крупные санаторные комплексы начала XX века, проектировавшиеся вблизи Ялты, пример Евпатории показывает качественный перелом, произошедший в тенденциях дальнейшего развития курортов в 1910-х годах, результаты которого получили наглядное архитектурное выражение лишь в 1930-1950-х годах.

Саки

Саки - своего рода дочерний курорт Евпатории. Он расположен на подъезде к ней со стороны степи на берегу обширного соленого озера Сасык (Сакское) и издавна славился своими грязями. Первая грязелечебница существовала здесь еще до Крымской войны, в ходе которой была разрушена. В I860 году ее отстроили вновь [169]; с 1874 года она оказалась в ведении земства, которое с 1880 года выполнило ряд необходимых работ - отремонтировало здание, провело водопровод, купило 12 десятин земли и разбило парк (деревья поставило Одесское садоводство Роже [170]). В начале 1890-х годов парк был расширен и благоустроен - в нем появилось Лебединое озеро, а затем пруд, по форме изображавший Черное и Азовское моря [171].

Близость к Евпатории уже с 1880-х годов позволила создать в Саках что-то вроде лечебного конвейера - после здешнего грязелечения больные направлялись для завершения оздоровительного цикла на евпаторийские пляжи [172]. В 1891-1898 годах было существенно расширено старое ванное заведение и возведено новое, в 1894 году - была завершена новая гостиница. Однако временем бурного развития и расцвета курорта стали 1910-е годы, когда научным руководителем его стал знаменитый врач Н.Н. Бурденко. В 1912 году в Саках открылось здание Института диагностики и физических методов лечения, в 1913 году - новая гостиница, в 1914 году - хирургический корпус, в 1915 году - новое большое ванное заведение. В этот период были устроены узкоколейка для перевозки грязей, столовая, прачечная, вокзал для приезжающих, курзал для отдыха библиотека и т. д. Другими словами, Саки обрели все необходимые и привычные для крымского курортного городка атрибуты [173].

Коктебель

Коктебель - один из самых последних по времени возникновения восточных крымских курортов, развитие которого началось в начале XX века. Несмотря на очень своеобразную красоту его окрестностей и относительную близость к Феодосии (19 верст), эти места долгое время оказывались вне внимания устроителей крымских курортов. Основной причиной были степной характер здешней природы, отсутствие воды и, как следствие, садов, ставших привычным компонентом крымского пейзажа еще в XIX веке. Вот почему цены на землю здесь были существенно ниже, чем в благоустроенных местностях, и раскупать ее долгое время не спешили. В 1900-х годах здесь было всего два-три дачных строения [174].

Положение изменилось на рубеже 1900-1910-х годов - в период своеобразного курортного бума в Крыму. Тогда наконец была оценена очень своеобразная красота Коктебеля, чистота моря, леса Карадага, целебность сухого воздуха и песка. Территория Коктебеля разделилась тогда на две части: новую - курортную (приморскую) и старую - "болгарскую", разместившуюся в некотором отдалении от моря (здесь жили болгары, занимавшиеся хлебопашеством, виноградарством, овцеводством) [175]. Появились новые владельцы - в основном среднего достатка жители Симферополя, Мелитополя и т. д., застройка быстрыми темпами стала уходить от моря в глубь полуострова, были выстроены гостиница, ванное заведение, наладилось сообщение с Феодосией.

Развитие Коктебеля в качестве летнего курорта (в отличие от местностей южнобережья, могущих служить и зимними курортами) вскоре привлекло к нему внимание и рафинированной публики, на набережной появились первые монументальные дачи: известной певицы Дейши-Сионицкой, поэта М. Волошина, столичных инженеров, докторов. В 1910-х годах обрадовалось Общество благоустройства курорта, сразу взявшееся за открытие почты, предполагавшее выстроить курзал [176]. Хотя до революции в Коктебеле сделано было не так много, это предопределило его дальнейшее развитие.

Постепенному освоению Коктебеля сопутствовало внимание ученых к его горному соседу - Карадагу, единственному некогда действовавшему вулкану в Крыму, сохранившему девственность крымской флоры и фауны. В 1907 году на Карадаге Т.И. Вяземским и профессором Московского университета Л.З. Мороховцом были основаны санаторий для нервных больных и научная биологическая станция. В 1914 году основатели, мечтавшие о благоденствии своего "научного монастыря" [177], передали строения вместе с богатой библиотекой, насчитывавшей к тому времени 30 тыс. томов [178], в дар Обществу содействия успехам опытных наук и их практических применений имени Х.С. Леденцова в Москве [179].

Ласта

Идея создания города-сада Ласпи родилась у Алчевских - владельцев довольно большого участка побережья, еще в 1903 году, однако к своему осуществлению она подошла лишь в 1916 году. Эта часть Южного берега достаточно удалена от Ялты и других известных курортов, что создавало известные трудности с сообщением и доставкой всего необходимого для строительства. Однако, благодаря своей удаленности, здесь еще сохранялся нетронутый крымский ландшафт склоны берега заросли дубом (60%) и можжевельником (40%), а кроме того, было три источника воды.

После снятия плана местности была разработана обширная программа курорта, сыгравшая роль рекламы. План застройки наметил известный столичный архитектор И.А. Фомин совместно с пайщиками, в состав которых (248 человек) вошли петербургские инженеры, артисты, художники, архитекторы, чиновники. Среди них: художники И.Я. Билибин, А.Ф. Гауш, В.В. Матэ, писатели Д.Н. Мережковский, С.Е. Елпатьевский, В.В. Вересаев, архитектор В.А. Покровский и другие. Они мечтали об идеальном городе, в котором природные красоты и историческое прошлое соединялись с самыми современными достижениями техники и комфортом. Предполагалось создать целую сеть фуникулеров, сделать в развадинах древней крепостной башни музей, оборудовать железнодорожную станцию, выстроить гостиницы и санатории.

Курорт Ласпи был рассчитан на 4500 жителей и должен был занять около 750 га [180]. Земли имения были разделены на три категории: 1. неудобья; 2. площади, дороги (общественного пользования); 3. дачные участки. Береговая полоса, пляж и парк, занимавший центральное место в плане города-сада, должны были остаться в общественном пользовании. Кроме них, для нужд отдыхающих устраивались парки и бульвары во всех частях имения, площадки для детских игр, 1-2 садоводческих питомника, курзал с театральным и концертным задами, гостиница на 600 номеров, ванны, рестораны, церковь, гимназия, почта, библиотека, больница, электростанция, приморская и нагорная санатории, коммерческие постройки, специадьная рыночная площадь и кладбище. Даже простое перечисление намеченного показывает, как детально был проработан проект, учитывавший буквально все потребности будущих жителей. Программа курорта была утверждена 19 января 1917 года (к сожалению, из всего предполагавшегося реально был осуществлен только дом управляющего; в 1920-е годы Ласпи вошел в состав Южсовхоза [181]).

Генеральный план Ласпи по-своему обобщал сложившуюся практику градостроительства в крымских курортных местностях - планировка была живописна и подчинялась природному рельефу, однако в ней присутствовал и элемент регулярности - прямыми лучевыми улицами территория Ласпи подразделялась на три основные части (Батилиманскую, Стародеревенскую и Горную), дополнительно отделенные друг от друга незастроенными зелеными клиньями лесных массивов. Их расположение, особняковый характер застройки и трехчастность плана города позволяют предположить, что именно генплан Ялты послужил объектом, от которого в той или иной степени отталкивался зодчий. В каждом из перечисленных районов, в парковой зоне создавался свой центр, а на территории центрального мыса был предусмотрен комплекс общегородских общественных сооружений - большая гостиница, церковь, театр (этот типологический набор также вызывает в памяти именно Ялту). Районы соединялись между собой железной дорогой и фуникулерами. С северо-востока от курорта планировалось разместить "Экономию Ласпи", которая должна была обеспечить жителей сельскохозяйственными продуктами.

Архитектура всех зданий и сооружений (гимназии, гостиницы, гавани, торговой площади и отдельных вилл) была задумана в стиле неоклассицизма, большим мастером которого был Фомин. Его замечательные перспективные рисунки и акварели Ласпи показывали бесконечные, залитые солнцем колоннады, портики, вызывавшие в памяти образы античных храмов, широкие торжественные лестницы и дома, утопавшие в зелени садов. Образ архитектуры южного приморского города родился у архитектора еще в 1909 году, когда он блестяще исполнил академическую композицию "Курзал на Минеральных водах" (по мастерской Л.Н. Бенуа) [182], за что сразу получил звание художника-архитектора и возможность заграничной командировки (подчеркнем, что разработанная Фоминым стилистика курортных зданий предвосхитила в планировочном и образном отношениях курортное строительство в Крыму в 1930-1950-х годах - так называемую "сталинскую неоклассику").

Генеральный план Ласпи может служить определенной моделью идеи рационально спланированного крымского курорта начала XX века Он сходен по принципиальным параметрам с существовавшими курортами, от которых его отличали единовременность замысла, градостроительный прогноз, заложенный в планировку, совершенство формального решения и единство архитектурной стилистики (то есть те качества, которые являются привилегией проекта и, как правило, рано или поздно корректируются жизнью).

Перечень источников:

1. [Сумароков П.И.] Досуги Крымского судьи, или второе путешествие в Тавриду Павла Сумарокова Ч. I. СПб., 1803. С. 161. Вернуться в текст
2. [Сумароков П.И.] Укаа соч. С. 197. Вернуться в текст
3. Туак и Ускут. Экономическая характеристика татарских деревень. Приложение к докладу губернской управы Таврическому губернскому земскому собранию очередной сессии 1903 г. Симферополь, 1903. С. 1. Вернуться в текст
4. Усов С.А. Население Крыма за 150 лет в связи с экономикой края // Крым, 1928. № 1 (5). С. 70. Вернуться в текст
5. Ширяев С.Д. Усадебная архитектура Крыма. 1820-1840 гг. // Крым, 1928. № 2 (8). С. 78. Вернуться в текст
6. Большинство татарских деревень располагадось в Карасу-Базарском, Бахчисарайском и Ак-Мечетском каймаханствах, т. е. в степном Крыму (См.: Блюменфелъд Г.Ф. Крымско-татарское землевладение. Одесса, 1888. С. 38.). Вернуться в текст
7. Сборник правил и узаконений, не вошедших в Свод законов и относящихся до межевания земель в Новороссийском крае, Крымском полуострове... СПб., 1847. С. [2]. Вернуться в текст
8. Галиченко А.А. Художественный феномен усадеб Южного берега Крыма в конце XIX - начале XX вв. // Культура Крыма на рубеже веков (Х1Х-ХХ вв.). Симферополь, 1993. С. 51. Вернуться в текст
9. Асеев Ю.С., Лебедев Г.А. Архитектура Крыма. Киев, 1961. С. 31. Вернуться в текст
10. Воскресающий город и новый храм. СПб., 1892. С. 2. Вернуться в текст
11. После ухода татар чехи жили в Перекопском уезде - местечки Цареквич, Табор, Богемка и другие (См.: Москвич Г. Путеводитель по Крыму. Одесса, 1899. С. 5.). Вернуться в текст
12. Блюменафельд Г.Ф. Крымско-татарское землевладение. Одесса, 1888. С. 4. Вернуться в текст
13. Янсон Ю.Э. Крым, его хлебопашество и хлебная торговля. СПб., 1870. Т. II. Вып. 1. С. 3. Вернуться в текст
14. Димелъштедт Н.А. Закон о воде для Крыма. СПб., 1895. Вернуться в текст
15. Усов С.А. Указ. соч. С. 66. Вернуться в текст
16. Шапшал 3. Караимы и 3 Чуфут-Кале. 1896. Вернуться в текст
17. Марков Е. Очерки Крыма. СПб.-М., 1902. С. 66. Вернуться в текст
18. Ливанов Ф.В. Бахчисарайский Успенскийский скит в Крыму Историческое описание. М., 1874. Вернуться в текст
19. Бабинов Ю.А. Херсонесский Свято-Владимирский монастырь и раскопки древнего Херсонеса // Крымский архив, 1999. № 5, С 38. Вернуться в текст
20. Вологдин Б.П. К вопросу о численности населения в Крыму до завоевания его русскими // Крым, 1927. № 1 (3). Вернуться в текст
21. Колесов М.С. Этногенез и культура Крыма // Культура Крыма на рубеже веков (XIX-XX вв.) Мат. конф. Симферополь, 1993. С. 16. Вернуться в текст
22. Усов С.А. Указ. соч. С. 72. Вернуться в текст
23. Там же. С. 82. Вернуться в текст
24. Михайлова М.Б. Основные этапы формирования Керчи в XVIII-XIX вв. // АН №25. С. 51. Вернуться в текст
25. Там же. Вернуться в текст
26. Альбом всех лучших видов Крыма. Одесса-Лейпциг, 1869. С. 58. Вернуться в текст
27. Асеев Ю.С. Лебедев Г.А. Указ. соч. С. 31. Вернуться в текст
28. Веникеев Е.В. Севастополь и его окрестности. М., 1986. С. 140. Вернуться в текст
29. Аплаксин Б. Крымская южнобережная железная дорога // Крым, 1929, № 1 (9), с. 33. Вернуться в текст
30. См.: проектный: план г. Симферополя - РГИА, ф.1289, оп. 5, е.х. 387; О проекте плана Симферополя - РГИА, ф. 1263, оп, 1, ст. 1276, е.х. 1489. Вернуться в текст
31. Колесов М.С. Указ. соч. С. 16. Вернуться в текст
32. Килессо С.К. Архитектура Крыма. Киев, 1983. С. 25. Вернуться в текст
33. Аплаксин Б. Указ. соч. С.35. Вернуться в текст
34. Там же. С. 39. Вернуться в текст
35. Елпатьевский Сергей. Крымские очерки. Год 1913-й. Феодосия, 1998. Вернуться в текст
36. Пинхасова Г.А. Дворец Юсупова в Коккозах // Бахчисарайский истори-ко-археологический сборник. Симферополь, 1997. Вып. 1. С. 462-467; Калинин И., Земляниченко М. Романовы и Крым. Симферополь, 2002. С 179-181. Вернуться в текст
37. Дальнейшее рассмотрение этих городов, так же как и других поселений Крыма, будет вестись только с точки зрения их курортного значения. Вернуться в текст
38. Маркевич А.И. Taurica. Опыт указателя сочинений, касающихся Крыма и Таврической губернии вообще. Симферополь, 1894, 1898. Вып. 2, 3. Вернуться в текст
39. Искусство и художественная промышленность, 1899-1900. № 10. Хроника. С. 223. Вернуться в текст
40. Воронов А.А., Михайлова М.Б. Боспор Киммерийский. М., 1983. С. 31. Вернуться в текст
41. Веникеев Е.В. Севастополь и его окрестности. М., 1986. С. 41. Вернуться в текст
42. Галиченко А.А. Указ. соч. С. 51-52. Вернуться в текст
43. Курорт и город-сад "Форос". Крым. Байдарские ворота. М., 1917. Вернуться в текст
44. Маркевич A.И. Симферополь, его иссорические судьбы, старина и недавнее прошлое. Симферополь, 1924. С. 17. Вернуться в текст
45. Демидов А.Н. Путешествие в Южную Россию и Крым через Венгрию, Валахию и Молдавию, совершенное в 1837 году Анатолием Демидовым. М., 1853. С.292-293. Вернуться в текст
46. Маркевич A.И. Таврическая губерния во время Крымской войны. По архивным материалам. Симферополь, 1905. С.196-205. Вернуться в текст
47. Маркевич А.И. Симферополь, его исторические судьбы. С 64 Вернуться в текст
48. Асеев Ю.С., Лебедев Г.А. Указ. соч. С. 29. Вернуться в текст
49. Маркевич А. И. Симферополь, его исторические судьбы. С. 69. Вернуться в текст
50. Марков Е. Указ. соч. С. 491-492. Вернуться в текст
51. Маркевич A.И. Симферополь.его исторические судьбы. С. 74-75. Вернуться в текст
52. Проект Таврической духовной семинарии в г. Симферополе. РГИА, ф. 835, on. 1, е.х. 903. Вернуться в текст
53. Туак и Ускут. Экономическая характеристика татарских деревень. Приложение к докладу губернской управы Таврическому губернскому земскому собранию очередной сессии 1903 г. Симферополь, 1903. С. 21. Вернуться в текст
54. Дело о постройке дома Дворянского собрания в г. Симферополе. РГИА, ф. 218, oп. 4, e.x. 1682; ф. 1293, оп. 50, e.x. 686. Вернуться в текст
55. Проектсоборной церкви в г. Симферополе. РГИ А, ф. 1488, оп. 4, е.х. 143, 144. Вернуться в текст
56. См.: РГИА, ф. 1293, оп. 117, е.х. 60. Вернуться в текст
57. См.: РГИА, ф. 1293, оп. 133, е.х. 63, 73. Вернуться в текст
58. См.: РГИА, ф. 1293, оп. 133, е.х. 27. Вернуться в текст
59. См.: РГИА, ф. 1293,оп. 131, е.х. 135; ф. 1293, оп. 128, е.х.70; ф. 1288, on. 11l, е.х.21; ф. 1293, оп. 147, е.х. 18; ф. 1287, оп. 41, е.х. 905. Вернуться в текст
60. [Сумароков П.И.] Досуги крымского судьи. С. 114. Вернуться в текст
61. ЦИАМ, ф. 952, оп. 11, e.x. 1242, л. 8. Вернуться в текст
62. Маркетч А.И. Симферополь, его исторические судьбы. С. 75. Вернуться в текст
63. РГИА, ф. 1287, оп. 38, е.х. 3042. Вернуться в текст
64. РГИА, ф. 1293, оп. 167. Таврич. губ, е.х. 28 а-д, 29 а-д. Вернуться в текст
64_1. РГИА, ф. 23, оп. 28, е.х. 2017. Вернуться в текст
65. В 1880-х гг. городская топонимика Симферополя изменилась - появилось множество названий в честь русских полководцев, писателей, художников. Вернуться в текст
66. [Сумароков П.И.] Указ. соч. С. 110. Вернуться в текст
67. Маркетч A.И. Симферополь, его исторические судьбы. С. 76. Вернуться в текст
68. "Ялта из воспоминаний и деятельности В А Рыбицкого. С 1869 по 1893 г. Ялта, 1893. С. 3. Вернуться в текст
69. Демидов А.Н. Указ. соч. С. 286. Вернуться в текст
70. Килессо С.К. Указ. соч. С. 25. Вернуться в текст
71. Попов А.В. Романовы на Южном берегу Крыма. Симферополь, 1930. Вернуться в текст
72. Пятидесятилетие Ялты. 1837-1887 гг. Исторический конспект и памятная книжка. Ялта, 1887. С. 1. Вернуться в текст
73. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 212. Вернуться в текст
74. Ялта из воспоминаний и деятельности В.А. Рыбицкого. С. 4-10. Вернуться в текст
75. Пятидесятилетие Ялты. 1837-1887 гг. С. 2. Вернуться в текст
76. Марков Е. Указ. соч. С. 353. Вернуться в текст
77. Там же. С. 507. Вернуться в текст
78. Ялта из воспоминаний и деятельности В.А. Рыбицкого. С. 4. Вернуться в текст
79. РГИА, ф. 1276, ст. 362, оп. 17, е.х. 158. Вернуться в текст
80. Пятидесятилетие Ялты. 1837-1887 гг. С. 49. Вернуться в текст
81. Федорова Т.В. Открытие ялтинской публичной библиотеки // Культура Крыма на рубеже веков (XIX-XX вв.). Симферополь, 1993. С. 62. Вернуться в текст
82. Москвич Г. Путеводитель по Крыму. Одесса, 1899. С. 308. Вернуться в текст
83. Пятидесятилетие Ялты. 1837-1887 гг. С. 45. Вернуться в текст
84. П.И. Ялтинский городской парк. К вопросу об устройстве парка в г. Ялте. Симферополь, 1898. С. 7. Вернуться в текст
85. Там же. С. 15. Вернуться в текст
86. Диканский M.Г. О застройке лечебных местностей с точки зрения современной практики градостроения. // Зодчий, 1915. № 7. С. 66. Вернуться в текст
87. Москвич Г. Указ. соч. С. 344. Вернуться в текст
88. Марков Е. Указ. соч. С. 506. Вернуться в текст
89. Килессо С.К. Указ. соч. С. 27-28. Вернуться в текст
90. "Об отводе Обществу содействия благоустройству курорта г. Ялта с окрестностями Ливадией и Массандрой участка земли при Ауткинской лесной даче". 1902-1904 IT. (РГИА, ф. 190, оп. 4, кн. 1, е.х. 27 98); Об изменении устава общества содействия благоустройству курорта "Ялта" Таврической губернии" 1903-1904 гг. (РГИА, ф. 1287, оп. 26, е.х. 1579). Вернуться в текст
91. "Об устройстве канализации в г. Ялта", 1888 (РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 51). Вернуться в текст
92. "О пособии г. Ялте... на устройство электрического освещения вместо газового". 1895 (РГИА, Ф. 565, оп. 6, е.х. 22255). Вернуться в текст
93. См.: РГИА, ф. 1289, оп.10, е.х. 1794; Ф. 1293, оп. 106, е.х. 48. Вернуться в текст
94. Диканский. М. Указ. соч. С. 67. Вернуться в текст
95. Там же. С. 68. Вернуться в текст
96. Там же. Вернуться в текст
97. Там же. С. 67. Вернуться в текст
98. Диканский М.Г. О застройке лечебных местностей с точки зрения современной практики градостроения. Зодчий, 1915. № 7. С. 65. Вернуться в текст
99. "О проекте строительных правил для Ялты", 1902. РГИА, ф 1293, оп. 98, e.x. 351; "О проекте Строительных правил доя Ялтинского уезда Таврической губернии", 1904. РГИА, ф. 1293,оп. 100, e.x. 32. Вернуться в текст
100. Марков Е. Указ. соч. С. 331. Вернуться в текст
101. РГИА, ф. 1287, оп. 27, е.х. 3692. Вернуться в текст
102. Кондараки В.Х. Универсальное описание Крыма.Ч. 1. СПб, 1875. С. 214. Вернуться в текст
103. РГИА, ф. 515, оп. 44, е.х. 266. 1897-1908 гг. Вернуться в текст
104. Москвич В.Х.Указ. соч. С. 271. Вернуться в текст
105. Приближение уровня жизни Ялты к столичному, как по комфортности, так и по составу населения, побудило правительство принять в 1893 г. дискриминационные меры (общие для столиц Российской империи) против проживания евреев в Ялте - "Об изъятии г. Ялты из числа местностей, определенных для постоянного жительства евреев". РГИА, ф. 114, оп. 893, e.x. 37. Вернуться в текст
106. Характерным примером виллы в мавританском стиле может служить ялтинская вилла М.Н. Вадарской, построенная по проекту архитектора Е.Ф. Шроттера. См., ЕОАХ, 1908. С. 146-149. Вернуться в текст
107. Девицы П-я и И-ъ. Прогулки по Крыму // Библиотека для чтения, 1837. Т. 24. Р. 1. С. 52. Вернуться в текст
108. Козлов В.Ф. Гурзуфская усыпальница московского промышленника П.И. Губонина // Москва-Крым. Историко-публицистический адьманах. М., 2000. Вып. № 2. С. 196-197. Вернуться в текст
109. Гурзуф, имение П. Губонина на Южном берегу Крыма. СПб., 1889. Вернуться в текст
110. Козлов В.Ф. Указ соч. С. 199. Вернуться в текст
111. Филиппов С. По Крыму: Отражения. М., 1889. С 399-401. Вернуться в текст
112. Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX века. Справочник. СПб,1996. С. 313-314. Вернуться в текст
113. Художественный сборник работ русских архитекторов и инженеров. М, 1891. Вып. 1. С. 10. Вернуться в текст
114. Марков Е. Указ. соч. С. 370. Вернуться в текст
115. Москвич Г. Указ. соч. С. 350-351. Вернуться в текст
116. Архитектурные мотивы, 1900. №5. С. 134. Вернуться в текст
117. Соловьев Г.Н. Суук-Су // Наше наследие, 1998. № 47. С. 89. Вернуться в текст
118. Там же. С 95. Вернуться в текст
119. Там же. С. 90. Вернуться в текст
120. Там же. С. 102. Вернуться в текст
121. Там же. С. 94. Вернуться в текст
122. Сергеева О.И. Культура застройки Симеиза начала XX века // Культура Крыма на рубеже веков (XIX-XX вв.). Симферополь, 1993. С. 53. Вернуться в текст
123. Асеев Ю.С., Лебедев Г.А. Указ. Соч. С. 33. Вернуться в текст
124. Куэьменко В.М. Новый Симеиз и его окрестности на Южном берегу Крыма. М., 1913. С.76-77. Вернуться в текст
125. Кузьменко В.М. Новый Симеиз и его окрестности... См. илл. Вернуться в текст
126. Сергеева О.И. Указ. соч. С. 54. Вернуться в текст
127. Марков Е. Указ. соч. С. 192. Вернуться в текст
128. Марков Е. Указ. соч. С. 292. Вернуться в текст
129. См.: Республиканский устав С.-Петербургского акционерного общества курорта "Вилла Анна" в Алуште // Зодчий, 1915. № 17. С.177. Вернуться в текст
130. Москвич Г. Указ. соч. С. 379. Вернуться в текст
131. См.: Струков Д. Древние памятники христианства в Тавриде. М., 1876. Вернуться в текст
132. Крым. Общественно-научный журнал. М., 1925. № 1. С. 66. Вернуться в текст
133. Воскресающий город и новый храм. СПб., 1892. С. 2. Вернуться в текст
134. Михайлова М.Б. Особенности градостроительного развития юга России //АН №27, 1979. С. 51. Вернуться в текст
135. Демидов А.Н. Указ. соч. С. 456. Вернуться в текст
136. Марциновский П.Н. Севастополь во внешней торговле Крыма во второй половине XIX века // Бахчисарайский историко-археологический сборник. Симферополь, 1997. Вып. 1. С. 418. Вернуться в текст
137. Феодосия. Историко-географический... С. 8. Вернуться в текст
138. Воскресающий город и новый храм. С. 3. Вернуться в текст
139. Килессо С.К. Указ. соч. С. 25. Вернуться в текст
140. Асеев Ю.С., Лебедев Г.А. Указ. соч. С. 34. Вернуться в текст
141. 141 Елпатьевский С. Крымские очерки. Год 1913-й. Феодосия, 1998. С. 90. Вернуться в текст
142. Там же. С. 86. Вернуться в текст
143. Феодосия. Историко-географический, курортный и торгово-промышленный справочник и адрес-календарь. Под общ. ред. В. Немчика и др. Феодосия, 1925. С. 39. Вернуться в текст
144. Марков Е. Указ. соч. С. 284. Вернуться в текст
145. Основное восстановление города проходило лишь с 1883 по 1889 гг., что было вызвано тяжелыми условиями Парижского трактата, по которому России было запрещено иметь военный флот на Черном море - это положение было отменено в результате франко-прусской войны (Валуева А.П. Севастополь и его славное прошлое. СПб., 1904. С. 159)., 146. Возрождение оборонительных укреплений Севастополя происходило в 1890-1900-х гг. // См.: "Об отчуждении земель под оборонительные сооружения у г. Севастополя". РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 166. Вернуться в текст
146. Веймарн Е. Балаклава // Крым, 1929. № 2 (10). С. 62. Вернуться в текст
147. Валуева А.П. Указ. соч. С. 168. Вернуться в текст
148. Михайлова М.Б. Указ. соч. С. 55. Вернуться в текст
149. Марков Е. Указ. соч. С. 73. Вернуться в текст
150. Там же. С. 317. Вернуться в текст
151. Елпатьевский С. Указ. соч. С. 13. Вернуться в текст
152. Там же. С. 12. Вернуться в текст
153. Москвич Г. Указ. соч. С. 28. Вернуться в текст
154. Елъяшевич Б.С. Евпаторийские караимские кенасы. Краткое описание. Евпатория, 1928. Вернуться в текст
155. "Проект городской набережной в Евпатории на берегу Черного моря". РГИА, ф. 1488, оп. 4, е.х. 168; "О постройке набережной". РГИА, ф. 1287, оп. 31, е.х. 33. Вернуться в текст
156. Чепурина П. Евпаторийская ханскад мечеть Джума-Джами (Хан-Джа-ми). Евпатория, 1927. Вернуться в текст
157. Янсон Ю.Э. Крым, его хлебопашество и хлебная торговля. СПб., 1870. Т. II. Вып. 1. С. 24. Вернуться в текст
158. Альбом всех лучших видов Крыма. С. 43. Вернуться в текст
159. "О плане г. Евпатории Таврической губернии". РГИА, ф. 1287, оп. 39, е.х. 928; ф. 1287, оп. 40, е.х. 33; "Об урегулировании плана г. Евпатории Таврической губернии". РГИА, ф. 1293, оп. 76, е.х. 317; "Планы г. Евпатории". РГИА, ф. 1293, оп. 167 Таврическая губ., е.х. 70-72. Вернуться в текст
160. См.: РГИА, ф. 95, оп. 11, е.х. 1036-1906г.; РГИА. ф. 1289, оп. 15, е.х. 383 - 1909 г. Вернуться в текст
161. Москвич Г. Указ. соч. С. 138. Вернуться в текст
162. Килессо С.К. Указ. соч. С. 33. Вернуться в текст
163. Там же. Вернуться в текст
164. Чепурина П. Евпаторийская ханскад мечеть Джума-Джами (Хан-Джами). Евпатория, 1927. Вернуться в текст
165. Строитель, 1897. №8. С. 318. Вернуться в текст
166. "Об устройстве электрического трамвая в г. Евпатории". РГИА, ф. 1288, оп. 9, е.х. 72. Вернуться в текст
167. "Ходатайство графини П.С. Уваровой о разрешении производить раскопки на месте древнегреческого г. Керкинитиды в г. Евпатории". РГИА, ф. 472, оп. 50, е.х. 1623. Вернуться в текст
168. "Чертежи к проекту грязелечебницы в г. Евпатории (планы территории и расположения зданий, фасады, планы и разрезы зданий курзала, гостиницы, грязелечебницы, купален, часовни, эстрады и др. вспомогательных и служебных построек)". РГИА, ф. 1424, оп. 2, е.х. 255. Вернуться в текст
169. Здесь и далее см.: "Саки" курорт. Сб. науч. трудов курорта Саки. Симферополь, 1935. Вып. 1. С. 12-19. Вернуться в текст
170. Там же. С. 16. Вернуться в текст
171. Там же. С. 17. Вернуться в текст
172. Парийский С.М. Евпатория как санитарная станция и купальный курорт для военных по окончании ими лечения Сакскими грязями. Одесса, 1888. Вернуться в текст
173. Курорт Саки в Крыму. Из впечатлений посетителя // Русская иллюстрация, 1916. Вернуться в текст
174. Елпатьевский С. Указ соч. С. 48. Вернуться в текст
175. Феодосия. Историко-географический... С. 28. Вернуться в текст
176. Там же. С. 49. Вернуться в текст
177. Там же. С. 83. Вернуться в текст
178. Там же. С. 77. Вернуться в текст
179. Михаленок Д.Х. Т.И. Вяземский - основатель научной станции на Кара-даге // Культура Крыма на рубеже веков (XIX-XX вв.) Симферополь, 1993. С. 103. Вернуться в текст
180. Ружже В.Л. Генеральный план курорта Ласпи // В сб.: "Советская архитектура", М., 1963. Вып. 15. С. 152-157. Вернуться в текст
181. Добрынин В.В. Ласпи. // Крым, 1927. № 1 (3). Вернуться в текст
182. Минкус М., Пекарева Н. И.А. Фомин. М., 1953. С. 15. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
3.1.1. Курорты Кавказа  3.2. Дачные поселки