Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Градостроительство России середины XIX - начала XX века. Книга II.
Города и новые типы поселении

1 глава. Типы градостроительного творчества в российской городе


1.1. ГОРОД И ЗАГОРОДНАЯ УСАДЬБА. ЧЕРТЫ УСАДЕБНОСТИ В ГОРОДЕ И В ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВЕ (Е.И. Кириченко)

Проблема взаимосвязи разных жанров и типов художественного творчества принадлежит к числу вечных. В разные эпохи в разных странах разные виды искусства выдвигаются на первый план, определяя лицо времени и стиля. Архитектура и типы поселений не представляют в этом отношении исключения. Так было и в рассматриваемый в этой книге период середины XIX - начала XX века. В это время происходил интенсивный процесс их взаимообогащения. Формы, композиционные особенности и характер организации пространства, казалось свойственные исключительно одному из типов поселений, постепенно превращались в правило и получали распространение в других типах поселений.

Предметом рассмотрения в данной главе станет вопрос о взаимосвязи двух типов поселений - загородных усадеб, а усадьбы без преувеличения следует считать самостоятельным типом поселений, и городов. Та же проблема, но применительно к городу и селу, как третьему из основных типов поселений, будет рассмотрена в следующей главе. Оба вопроса представляются актуальными именно для 1830-1910-х годов, т. к. в это время соотношение между присутствующими в городе признаками усадебности и городских черт в усадьбе, а также характер взаимосвязи города и села, типичное для второй половины XVIII - первой трети XIX века, переживают существенную трансформацию.

Главная мысль первой главы сводится к тому, что наблюдаемые в городе в середине XIX - начале XX столетия процессы оказались продолжением процессов, имевших место несколько ранее в загородных усадьбах. Эволюция городской застройки, стиля и композиции городских зданий, поиски новых приемов архитектурной организации городских территорий во многом повторили эволюцию усадебного ансамбля, где на протяжении XVIII века произошел переход от регулярного парка к пейзажному, в системе которого впервые обрело права гражданства многостилье [1].

Наиболее ранние признаки прихода усадебности в город датируются концом 1820-х и 1830 годами. Появление зримых признаков крестьянской архитектуры в российском городе обнаруживается позднее - в 1860-1870 годы. На конец XIX столетия приходится еще одно знаменательное для градостроительного искусства явление. Садово-парковое искусство теряет жесткую связь с парком загородной усадьбы и превращается в самостоятельную область архитектурного творчества. В конце XIX и в начале XX века идет неуклонный рост его присутствия в поселениях разного типа.

В данной главе речь пойдет о взаимосвязи города в традиционном понимании, т. е. города - административного, торгового, производственного и культурного центра - и загородной усадьбы. Соотношение усадьбы и новой разновидности города, каковой являются города-курорты, а также усадьбы и новых типов поселений по своим архитектурным, функциональным и содержательным характеристикам, отличных от города, станут предметом рассмотрения в специальных главах третьей части.

Город и усадьба XVIII - середины XIX века более тесно связаны друг с другом, а главное - иначе, чем с третьим из основных типов поселений - сёлами, с крестьянской архитектурой. Структура и содержательность города и усадьбы Нового времени, которая до второй половины XIX столетия, до отмены крепостного права оставалась дворянской усадьбой, складывались в рамках единой культуры образованных (европейски образованных) классов, т. е. дворянского общества.

Чтобы яснее представить соотношение "городских" и усадебных черт в каждом из типов поселений (своеобразие усадьбы и города и их самостоятельность по отношению друг к другу не тождественны понятиям "изолированность", "непроницаемость"), следует напомнить, каковы они были в предшествующий период. Тем самым станет более очевидным, в каком направлении менялось их соотношение.

В целом процесс сводится к переходу от господства "городских" начал в усадебном строительстве первой половины XVIII века к равновесию классического и неклассического, рукотворного и нерукотворного, естественного (пейзажного) и регулярного в усадебных ансамблях второй половины XVIII - первой трети XIX столетия. Природное начало в усадьбах того времени, хотя и было рукотворным, отождествлялось с естественным, натуральным; регулярное - с городским. Регулярность даже в усадьбе этого времени остается синонимом и олицетворением более высоких по общепринятым меркам духовных ценностей. Иерархии ценностей отвечает место, отводимое организованным на началах регулярности территориям в общем составе усадебного ансамбля.

На короткое время, примерно на три четверти столетия, пути города и усадьбы расходятся. Оба типа поселений демонстрируют самодостаточность. В усадьбе второй половины XVIII - начала XIX века воцарилось невозможное в первой половине XVIII столетия в усадьбе и на протяжении всего XVIII и первой трети XIX века в городе совмещение разнородных начал - регулярности и пейзажности. На то же время, а именно на вторую половину XVIII и первую треть XIX столетия, приходится пик развития классических начал в городе. Такой полноты самовыражения классическое начало в архитектуре России не знало прежде и никогда не достигало впоследствии. Возрождению ордерности и античной традиции в композиции и облике зданий соответствовала внедряемая в это время в пространственно-планировочную организацию города регулярность. Конечно, полное господство регулярности и классического начала в историческом городе, как во всяком существующем во времени организме, оставалось недостижимым. Однако и теория, государственная политика в области архитектуры, и реальная практика были нацелены на достижение этого идеала.

Иркутск. Ивановская улица с пассажем "Товарищества А.Ф. Второва и сыновья". 1903-1904. Открытка 1906 года

Позднее, с середины XIX столетия, положение меняется. Город и усадьба начинают эволюционировать в одном направлении. Наступает период, характеризующийся неуклонным ростом неклассических тенденций в усадьбе. То же происходит и с городской застройкой.

В архитектурно-градостроительном развитии города наступает перелом, прямо противоположный по своей направленности перелому, происшедшему на рубеже XVII-XVIII веков. Тогда основные усилия государственной политики направлялись на укоренение классических начал в архитектуре и планировке городов. Начиная с конца 1820-х - начала 1830-х годов усилия государства направлены на снятие укоренившихся на протяжении второй половины XVIII - первой трети XIX столетия жестких ограничений. Первоначально они были связаны с изменением архитектурного стиля, с допущением в новом строительстве форм и принципов, основанных не только на ордерной классической традиции. Позднее, на рубеже XIX-XX веков, приходит осознание необходимости разработки новой градостроительной политики, основанной на иных, чем регулярное градостроительство, принципах и превращении их в универсальные.

С первых лет царствования Николая I в официальной государственной политике в архитектурно-градостроительной области происходит радикальный поворот. По смыслу и направленности он противоположен государственной политике, господствовавшей в России со времени царствования Петра I. Начинается постепенный, но неуклонный отход от всепоглощающей политики европеизма с ее ориентацией на регулярность и абсолютизацию классического наследия.

Местом зарождения новых тенденций стала усадьба. Здесь ранее всего созрели и приобрели определенность явления, ставшие позднее характерными для картины архитектурно-градостроительной деятельности в целом. Только в этом смысле возникновение и распространение в застройке городов России середины XIX века тенденций, родственных появившимся в усадебных парках второй половины XVIII столетия, можно интерпретировать как проникновение черт усадебности в город.

Процесс этот идет неуклонно, начиная со второй половины 1820 - начала 1830-х годов. Город не превратился в усадьбу. Однако с конца 1820-1830-х годов допускавшиеся во второй половине XVIII - первой трети XIX столетия в усадебном строительстве особенности постепенно проникают в город, преобразуя характер городской застройки, композицию фасадов, стиль зданий. Суть этих изменений в официальном допущении в город середины XIX века содержательно мотивированного обращения к неклассическому наследию. В усадебном парке это явление представлено павильонами в разных стилях. В городской застройке переход к многостилью произошел позднее и получил иное выражение: в церковном строительстве - в санкционированном свыше возрождении древнерусского наследия; в гражданской архитектуре - в обязательном использовании новых образцовых проектов, отмеченных отходом от классицизма, ориентированных на наследие Ренессанса. Позднее, во второй половине XIX века, происходят изменения в объемной композиции и силуэте гражданских зданий города. Новшества, впервые реализованные опять-таки в усадебном строительстве, меняют облик и организацию пространства улицы. В городах появляются композиции, отчасти родственные получившим ранее распространение в усадебном строительстве. Наконец, на исходе XIX и в начале XX столетия налицо симптомы пересмотра привычных для регулярного градостроительства принципов взаимосвязи внешнего и внутреннего, уличного и внутридворо-вого пространства.

Изменение пространственно-планировочных особенностей отдельных зданий и преодоление привычной для регулярного градостроительства взаимосвязи внешнего и внутреннего пространства приводит к радикальным изменениям. В регулярном градостроительстве внешнее и внутреннее пространства соотносятся иерархически. Внешнее - парадное, общественно значимое пространство улиц и площадей организуется в соответствии с законами архитектурного стиля, иначе говоря, с нормами высокого искусства. Внутреннее пространство (внутриквартальное, внутридворовое) относится к разряду менее значимого, частного и потому свободно от обязательного следования правилам (архитектурным правилам). Постепенно входившее на рубеже XIX-XX столетий в практику городского строительства новое соотношение пространств разного уровня и было новым принципом, исторически и стадиально пришедшим на смену регулярности как градостроительной основе организации пространства городов Нового времени. Регулярность вытесняется новым принципом организации пространства. Один из источников новой системы организации пространства поселений и место, откуда она начинает свое победное шествие, - усадьба.

Эту проблему, существенную для градостроительства России 1830-1910-х годов, можно интерпретировать и как жизнь усадебной традиции второй половины XVIII - первой половины XIX века в русском городе середины XIX - начала XX столетия.

Иркутск. Доходный дом И.М. Файнберга.
1900-1904. Открытка 1904 года

Усадебная традиция в русском городе представляет собой частный случай актуализации архитектурной традиции. Смысл ее видится в том, что особенности, до определенного времени рассматривавшиеся как свойственные одному типу поселений, а именно усадьбе, постепенно проникают в другой - в город. На протяжении 1830-1910-х годов процесс обнаруживает не только устойчивость, но и неуклонную тенденцию к расширению.

Каждый из типов поселений - город и усадьба - обладает в нашем представлении собственными, присущими только ему признаками. Вместе с тем каждый из них - и город, и усадьба - феномен конкретно-исторический. Каждый подвержен изменению во времени. В разные периоды своего исторического бытия они являются разными и находятся в разных соотношениях друг с другом. Это наглядно демонстрирует изменение "городских" черт в усадьбе XVIII - начала XX века и черт усадебности в городах России XVIII - XX столетия.

Концепция города Нового времени, как целостная система, воспринятая Россией в процессе европеизации в петровское время, основывалась на классической традиции. К ее фундаментальным особенностям принадлежат регулярность планировки и организации пространства, фасадность и фронтальность композиции зданий, располагавшихся на городских участках в соответствии с красной линией улиц и преимущественно на красной линии, нерасчлененная геометрически правильная форма плана и объема, основанные на использовании закономерностей ордерной системы - пропорциональный строй и композиция здания. На принципах регулярности и ордерной системы базируются композиция зданий и организация пространства итальянских ренессансных вилл, французских дворцово-парковых комплексов XVII века, усадебных ансамблей русского барокко первой половины XVIII столетия с их регулярными парками [2].

Город и усадьба вплоть до классицизма проектировались, исходя из единой концепции. Основа их единства - общность классических принципов проектирования, прежде всего - всепроникающая регулярность пространственно-планировочной структуры усадебного ансамбля, городского ансамбля, города как единого идеально организованного архитектурного целого.

На вторую половину XVIII - начало XIX века приходится важный поворот в развитии европейской архитектуры. Наступает конец безраздельного господства классической традиции даже в сфере архитектурной теории: идеального представления о стиле и нормах проектирования, но сначала только в одной области градостроительства, в усадебном парке. Вместе с этим с распространением пейзажного парка уходит в прошлое не только единство стиля, но и единство пространственно-планировочной структуры города и усадьбы.

Архитектурные процессы в городе и в усадьбе приобретают разнонаправленный характер. Строительная практика российского города времени классицизма и ампира демонстрирует всю возможную в этом стиле полноту и широко-масштабность выражения классической традиции. Это предполагается теорией, этому подчинена государственная политика в области архитектуры и градостроительства с ее регламентацией, системой контроля, обязательностью строительства по образцовым проектам. Усадьба, напротив, превращается в прибежище узаконенных архитектурной теорией и эстетикой в целом, неклассических тенденций. В этом смысле усадьба второй половины XVIII - начала XIX столетия - противоположность русскому регулярному городу, яркое и последовательное вторжение неклассических начал в основанную на классической традиции архитектуру Нового времени. Недопустимое в городе превращается в норму, почитается не просто возможным, но обязательным и соответствующим природе усадьбы.

Иркутск. Кафедральный собор.
1866-1885, арх. В.А. Кудельский, инж. М.Н. Огонь-Догоновский, Г.В. Розен.
Открытка 1909 года

Вторая половина XVIII века явилась для русской усадьбы временем великого перелома. В это время сложились пространственно-планировочные принципы и принципы стилеобразования, которые сохраняли жизнеспособность до начала XX столетия. Вплоть до начала XX столетия русская усадьба эволюционирует в направлении, заданном во второй половине XVIII века.

Поворот от архитектурности и регулярности к живописности и пейзажности в планировке и пространственной организации, от господства классического начала к многостилью в композиции и облике отдельных зданий усадьбы был явлением международным. Русская усадьба, как феномен культуры европейского типа, этого поворота не миновала. Новая эпоха в усадебном строительстве, ознаменовавшаяся установкой на синтез классического и неклассического, регулярного и пейзажного начал, наступила в пору господства классического начала в городе - в эпоху классицизма.

Садово-парковое искусство - одна из разновидностей архитектуры и в соответствии с нею искусство философское, выражающее кардинальные основы мировоззрения. В отличие от городского пространства эпохи классицизма, представлявшего главным образом государственно-гражданский компонент общественного сознания и потому связанного, прежде всего, с идеями государственной гражданственности и этикой гражданского долга (в Российской империи к городам причислялись поселения, наделенные административно-политической функцией), усадьба оставалась пространством, представлявшим иную сторону человеческой натуры. Она противостоит городу как мир частного человека и создаётся своим владельцем по своему собственному разумению, по выработанным им самим критериям и меркам. Усадьба и город эпохи Просвещения образуют два взаимно дополняющих друг друга мира. Город принадлежит к миру должного, государственного, общественного. Его застройка, прежде всего в части, организующей общественно значимое парадное уличное пространство, строго регламентируется государством. Частный человек усадьбы не перестает быть гражданином, и этот аспект его сознания и жизни получает выражение в пространстве усадебного ансамбля. Но в усадьбе ему, кроме того, доступно то, чего он лишен в городе или что он мог сделать только в интерьере своего дома. Частному человеку в усадьбе предоставлялась возможность выразить мир своих чувств и пристрастий, мечтаний и достижений. В строениях усадьбы, в посвящении парковых павильонов и аллей находили отражение духовный мир владельца, памятные события его жизни и жизни века, история семьи и рода. Сооружения усадьбы, памятники и садовые устройства увековечивали память о дорогих существах, и не только людях (собаках, лошадях).

Город эпохи классицизма в России оставался высшим в общей иерархии типом поселений. Благодаря этому в своих идеальных устремлениях он предстает целостным, однородным. Принадлежность к жанру, выступающему носителем высших ценностей, предопределяет единство городского ансамбля. Естественно, в реальном, особенно исторически сложившемся городе с неизменным присутствием разновозрастных построек, подобное единство было недостижимо. Но в идеальном осмыслении российский город второй половины XVIII - начала XIX века стремится стать именно таким. Такими целями вдохновлялась начатая в екатерининское царствование перепланировка и перестройка городов на началах регулярности. Таким же, классическим в своей основе идеалом руководствовались творцы обновленных в начале XIX столетия ансамблей центров российских столиц и множества губернских и уездных городов.

Но ориентированная на идеальную целостность застройка российского города эпохи классицизма демонстрирует одновременно и его односторонность, далекую от представляемой усадьбой способности выражать богатство и многообразие человеческой натуры и общественного сознания определенного времени. Усадебный ансамбль лишён односторонности города. Благодаря этому он лишён и присущего городу архитектурно-стилевого и пространственно-планировочного единства.

Усадьба второй половины XVIII - начала XIX века проектируется исходя из двух разнородных начал, соотносившихся в эстетике Просвещения, как главное и второстепенное, высшее и низшее. Высшее из начал остается прерогативой города. Это регулярность планировки, симметрично-осевая композиция зданий, ориентация на классическое наследие, ордерные формы отдельных сооружений. Пространственно-планировочная организация усадьбы строится на совмещении двух планировочных принципов, рассматривавшихся эстетикой и архитектурной теорией как взаимоисключающие. Еще недавно проектировавшийся только по законам регулярности парк дополняется иной, противоположной по своей природе планировкой и организацией растительности - пейзажной, естественной. Происходит переход от недавнего господства регулярности к взаимодействию регулярности и пейзажности. Исчезает регулярный парк в понимании, свойственном первой половине XVIII века, с геометрически правильной стрижкой деревьев и зелеными стенами аллей. Вместе с тем в подавляющем большинстве усадеб регулярно организованные пространства сохраняются. Однако наряду с ними в парках появляются территории, где создаются имитирующие естественные, подобные природным, пейзажи. Деревья располагаются живописными купами, на лужайках высаживаются одиноко стоящие крупные деревья (солитеры), устраиваются воздушные беседки. Пруды приобретают "естественные" живописные очертания. Формируются, подобные природным, живописные видовые панорамы.

Иркутск. Католический костел.
1881-1885, арх. И.Ф. Тамулевич. Открытка начала XX века

Сочетание регулярно и живописно спланированных частей усадебного комплекса следует причислить к наиболее ярким проявлениям типичного для усадеб второй половины XVIII - первой трети XIX века совмещения классического и неклассического, регулярного и живописного начал.

Регулярная планировка сохранялась в наиболее важной и содержательно значимой в ансамбле усадьбы придомовой части. Широкая прямая аллея подводила к въезду в усадьбу, а затем и к дому. Ее продолжение превращалось в главную организующую ось придомовой части усадебного комплекса. Относительно главной оси симметрично строилась его наиболее представительная часть с барским домом и парадным двором. Главная ось композиционного ядра усадьбы совпадала с композиционным центром главного и садового фасадов усадебного дома. Она же становилась стержнем, организующим примыкавшую к главному дому часть парка, от которой начинался спуск к реке или системе прудов. Нередко относительно главной оси парадной части усадебного комплекса, симметрично ей, планировались и интерьеры дома.

Иначе, нерегулярно, живописно, на основе принципа пейзажности, естественности создавалась пространственно-планировочная структура остальной, относительно удаленной от усадебного дома части парка, более интимной, теснее связанной с времяпрепровождением семьи, вкусами и пристрастиями владельцев.

Родственная планировке усадьбы второй половины XVIII - первой трети XIX века совмещенность классического и неклассического начал свойственна и строениям усадьбы. Наряду с главным домом и церковью, возводившимися, как правило, в стиле классицизма, в пейзажной части парка сооружаются павильоны в разных стилях.

Но пейзажный парк - это, как правило, только часть всего усадебного парка, территориально хотя обычно и более обширная, чем придомовая, но все-таки содержательно периферийная, вторая по значению. Первой и главной остается пространство, примыкающее к дому со стороны подъездной аллеи и со стороны парка. За единичными исключениями это пространство во второй половине XVIII - первой четверти XIX столетия не только организовано по принципу регулярности, но и застроено в соответствии с правилами архитектуры, т. е. в том понимании - опираясь на классическую традицию. В духе классицизма, как только что отмечалось, обычно проектируется господский дом. Образ барского дома с колонным портиком под треугольным фронтоном перешагнул отведенные ему исторической жизнью временные рамки и превратился в символ русской усадьбы как таковой. Согласно классической традиции проектировались и некоторые парковые павильоны. Чаще всего они имели вид круглых или прямоугольных в плане храмоподобных (подобных античным храмам) строений.

Одновременно, иногда в непосредственной близости от спроектированных в стиле классицизма, иногда на значительном расстоянии от них в усадебном парке, возводились павильоны в "стилях": готическом, мавританском, китайском, турецком, египетском. Значительно реже в готическом стиле сооружался главный дом или усадебная церковь. Но пейзажные части парка в усадьбах изобиловали неклассическим по облику постройками. Наряду с павильонами в разных стилях в пейзажной части парка появились руины и пещеры. На речках и ручьях устраивались искусственные водопады и водопадики. В парках нередко сооружались "крестьянские" и березовые домики, фермы, шале, мельницы, пирамиды, "средневековые" башни и "крепости".

Пространственным построением усадебного ансамбля передается царящее в общественном сознании представление о мире. Единая ось, прямая аллея, одна и та же картина, видимая в завершении прямой улицы или аллеи, средствами архитектуры сокращали пространство и останавливали время, представляя микромир, организованный прямой аллеей завершенным, ставшим, не подлежащим дальнейшим изменениям.

Кусково. Голландский домик.
Середина XVIII века. С гравюры П. Лорана

Начавшая входить в русскую усадьбу в 1760-е годы живописная планировка и многостилье моделируют представление о многообразном, изменчивом и изменяющемся мире. Извивающиеся линии дорожек и аллей усадебного парка заставляют видеть один и тот же пейзаж по-разному, представляя одну и ту же картину под разным углом зрения, с разных сторон. Кривая линия чисто зрительно увеличивает площадь художественного пространства и создает впечатление длительности восприятия, иначе говоря, удлиняет художественное время. Создаваемая пейзажным парком картина мира обретает изменчивость и подвижность.

Изменчивости ежеминутно меняющихся картин пейзажного парка отвечает многостилье парковых строений, передающих представление об историческом, культурно-национальном и социальном многообразии мира.

Но для нашей темы важно другое. То, что вошедшее в пространство пейзажного парка представление об историческом, национальном, хронологическом многообразии мира было осмыслено на уровне художественных принципов и на уровне философско-эстетическом. Сосуществование классического и неклассического (т. е. многостилье) начал в архитектуре отдельных зданий, регулярных и нерегулярных начал получило распространение на практике и было узаконено архитектурной теорией. Но с одной характерной оговоркой. Многостилье, живописная планировка, совмещение живописных и регулярно организованных пространств почитаются в это время "приличным" только для усадьбы и ни в коем случае не для города. Для города "приличным", т. е. соответствующим его высокому статусу, остается следование классической традиции, симметричная композиция зданий, регулярность планировки. В усадьбе впервые стало правилом - фундаментальный признак архитектуры эклектики - сознательное обращение к наследию классической и неклассической архитектуры. От эклектики архитектуру эпохи Просвещения отличает, однако, иерархия "стилей". Авторы теоретических трактатов, проектировщики, заказчики сходятся в одном. Готическому или другому неклассическому "вкусу" присущи определенные достоинства. Классицизм же основывается на абсолютных правилах, значимых для всех времен и народов. Наряду с классицизмом в усадебном зодчестве впервые в эпоху Нового времени было узаконено строительство в неклассических стилях. И это произошло в пору безраздельного господства классицизма в городском строительстве России. С этого времени, со второй половины XVIII века, почти на полтора столетия - вплоть до начала XX века усадьба становится если не основным, - то, во всяком случае, одним из основных типов архитектурного творчества, где последовательно и неуклонно расширяется и углубляется пространство бытования неклассической традиции. Она же становится источником проникновения неклассических тенденций во всем многообразии их проявлений в городское строительство.

В 1820-1830-е годы в планировке проектируемых вновь или перестраиваемых усадеб, которые мы вправе квалифицировать как усадьбы романтизма, начинает господствовать пейзажное начало. Ось как прием, организующий планировку придомовой парадной части усадьбы и усадебного дома, исчезает. Точнее, регулярная планировка даже этой, до сих пор самой торжественной в усадьбе, территории становится необязательной. Вся усадьба, включая участок парка перед домом, чаще всего создается на основе принципов пейзажности независимо от того, в каком стиле спроектирован усадебный дом.

Усадебный дом мог сохранять верность нормам классицизма как в Суханово под Москвой. Он мог проектироваться уже всецело в духе романтизма с использованием разнообразных источников классической архитектуры - барочных дворцов, древнеримских вилл, вилл Ренессанса, - "в новейшем вкусе старинного стиля "возрождения" [3] или с использованием традиций неклассической архитектуры - в готическом, русском, мавританском стилях - роли не играло.

Поляризация двух принципов художественной ориентации и организации пространства в городе и усадьбе продолжалась немногим более полувека. Примерно в 1820-1830-е годы маятник качнулся в противоположную сторону. Началось постепенное движение черт усадебности в город. Допустимое первоначально только в усадьбе постепенно допускается в город и получает там распространение. Этот процесс идет параллельно углублению "неклассических"черт в усадебном ансамбле.

Суханово. Дом церковнослужителей.
Начало XIX века

Все сказанное до сих пор не более чем схема. Однако, несмотря на некоторую огрубленность, свойственную каждой схеме, общую тенденцию и направление эволюции городской застройки эта схема воссоздает достоверно. Достоверность ее подтверждается огромным эмпирическим материалом, характеризующим строительную деятельность в столицах и в городах провинции.

Усадебная архитектура 1830-1910-х годов, подобно двум другим крупным периодам истории усадебного строительства в России Нового времени - первой половине XVIII и второй половине XVIII - началу XIX века, может рассматриваться как нечто целостное. Основа целостности заключается в превращении неклассических тенденций, уже во многом определявших своеобразие усадебных комплексов второй половины XVIII - начала XIX столетия, в основной, системообразующий принцип пространственной организации и стилистики усадеб второй трети XIX - начала XX века. Неклассическая струя постепенно, на протяжении 1830-1910-х годов получает преобладание в усадебном строительстве. Это не значит, что классическая традиция и свойственные ей принципы организации пространства и композиционные особенности, в частности осевые композиции или приемы, связанные с обновлением стилей Нового времени - Ренессанса, барокко, классицизма, отмирают. Однако они занимают теперь в усадебной архитектуре подчиненное место. Наличие их возможно, но не обязательно. Они могут быть, а могут и отсутствовать.

Становление послеклассической усадьбы связано с романтизмом. Неклассические тенденции в архитектуре усадеб второй половины XVIII - начала XIX столетия получили новый импульс в 1820-1830-е годы. Первые признаки романтизма обнаруживаются в конце 1820-х годов в усадьбах южного берега Крыма и окрестностях Петербурга. Не столь отчетливо в 1820-е годы, но очень определенно в 1830-е дают о себе знать тенденции романтизма в усадьбах Подмосковья. Как и во второй половине XVIII - начале XIX века, усадьба 1830-1910-х годов остается тем жанром архитектурного творчества, где наиболее последовательно и органично реализуют себя неклассические, правильнее - романтические, тенденции в архитектуре. В усадебном строительстве второй четверти XIX столетия и позднее -во второй половине этого столетия романтическое начало оказывается наиболее жизнеспособным и широко представленным именно в усадебном строительстве. В модерне, как явлении неоромантическом по природе, романтическая основа усадебного строительства переживает второе рождение. Не умирает неклассическая романтическая основа усадебного строительства и в усадьбах неоклассицизма [4].

Усиление неклассических начал в усадьбах середины XIX в. сказывается в преобладании пейзажности в планировке, в резком сокращении, а иногда и в полном исчезновении регулярной части, в композиции здания - в предпочтении, отдаваемом живописным асимметричным решениям даже при проектировании в классических "стилях" неоренессанс, необарокко, неогрек.

Пейзажность, многостилье, живописность рождаются из нового представления о прекрасном. Оно отождествляется с такими качествами, как контрастность, неожиданность, новизна. Но главным признаком прекрасного является разнообразие. Это слово особенно часто повторяется при характеристике сооружений, вызывающих восторг у архитектурных критиков.

При описании фасадов городских зданий и интерьеров рецензенты обычно отмечают разнообразие отделки, декора, стилевых форм. При описании усадебных сооружений это ключевое для эстетики романтизма понятие связывается с другим, главным композиционным новшеством, которое радикально изменило облик и объемное построение здания. По значительности оно сравнимо с признанием в эклектике неклассических "стилей" равными по своим художественным достоинствам классическим и столь же типичному для эклектики универсализму художественной ориентации. Этим особенностям отвечает появившаяся в середине XIX в. сложная многообъемная живописная композиция усадебного дома, парковых павильонов и хозяйственных построек.

Павильон на Царицыном острове в Новом Петергофе (1839, А.И. Штакеншнейдер), приведший в восторг критика, описывается так: "...это не здание, это концерт, исполненный упоительного сладкогласия", "но исполненный мастером, следственно, тут столько и разнообразия, сколько и изящества; и действительно каждый фас зданьица другой; тут обширный балкон, а там открытая терраса с прекрасной лестницей, а в середине покой с откидным стеклянным потолком над бассейном, из которого бьет фонтан, а вверху из пастей драконов летит дождевая вода, и этот дождь, гроза на открытом воздухе становится приятной игрушкой; а от третьего фаса идет галерея, увитая зеленью и оканчивающаяся полукруглою нишей, от голубого ее поля отделяется статуя..." [5]

Петергоф. Котедж.
1826-1829, арх. А.А. Менелас

Многообъемность и живописность композиции усадебного дома превращаются в устойчивую особенность и в одно из главных средств внесения в облик здания столь ценимого романтизмом разнообразия. При описании великокняжеской "дачи" на мызе Сергиевка, "грандиознейшего сооружения этого рода в столице", выделена именно эта особенность. "Приняв за основание расположения дачного дома древние римские сооружения, комментированные в век "возрождения", Штакеншнейдер внес в свою композицию разумное понимание потребностей местного климата и той обстановки, для которой предназначена постройка. Излишней роскоши нет и следа в ней, но все, что усиливает внешний эффект (именно выступающие части целого: террасы, балконы, открытые портики, веранды), употреблено с большим разнообразием, делающим, в сущности, простые фасады, каждый отдельно, как бы новым, совершенно особенным зданием. Декорация зеленью выбрана везде обдуманно, и от того при обилии цветов вообще впечатления утомительного однообразия они не производят. Та же идея варьирования мотивов выдержана и во внутренней отделке: помпейскую орнаментацию по местам заменяют греческие ордера и причудливые завитки рококо" [6].

Разнообразие как качество, служащее мерилом прекрасного, распространяется в середине XIX века на все элементы здания и все составляющие усадебного ансамбля. Стремлением к разнообразию вызвана "естественная", подобная природному пейзажу планировка усадебного комплекса. Представление о прекрасном как о разнообразном определяет композицию усадебного дома с его непохожими один на другой фасадами. Отождествление прекрасного и разнообразного заставляет соответственно организовывать открывающиеся в ходе движения по парку и вокруг дома картины и цветники. Забота о разнообразии пронизывает отделку интерьеров.

Возможность личного самовыражения, представить себя не только гражданином, но и частным человеком противопоставила во второй половине XVIII века усадьбу городу. Та же особенность - личностная доминанта как системообразующее начало - позволила усадьбе стать в середине XIX - начале XX столетия одним из стилепорождающих типов архитектурного творчества. Она теснее других архитектурно-градостроительных видов творчества оказалась связанной с новыми духовными ценностями. Это позволило усадьбе раньше других архитектурных жанров, превратиться, начиная с 1830-х гг., в выражение нарождающихся общественных настроений. Здесь раньше, чем где бы то ни было, вырабатываются соответствующие им новые приемы, формы, определяются тенденции стилевого развития.

1830-е годы - такой же переломный период для истории русского города, каким оказалось для него начало XVIII столетия.

Со второй трети XIX века начинается обратный процесс к набиравшему силу от Возрождения, а в России со времени царствования Петра I, процесс постепенного вытеснения в городском строительстве классической традиции неклассической. В набиравшей силу застройке и планировке городов он протекает как постепенное укоренение в городе особенностей, появившихся и первоначально получивших распространение в усадебном строительстве. Начиная со времени романтизма в архитектуре стилеобразующая роль переходит к относительно второстепенным в эпоху классицизма архитектурным жанрам - к интерьеру, усадебному строительству, рядовому жилому дому. Тогда же резко увеличивается стилеобразующая роль храмов. В этих видах архитектурного творчества прежде всего получают распространение новые стилевые направления, но уже после того, как родственные им явления обрели права гражданства в усадебном строительстве.

Усадьба опережает город в интенсивности приобщения к неклассической традиции, в преодолении абсолютизации классического наследия, в распространении полистилизма. Город отстает от усадьбы на целый этап. В его застройке укореняются и получают распространение особенности, ставшие общепринятыми и получившие распространение в усадебном строительстве предшествующего исторического этапа.

Самара. Дача Апанаева. Конец ХIX века. Открытка начала XX века

На протяжении 1830-1910-х годов различаются три фазы новшеств или три волны восприятия городом "усадеб-черт. Первая приходится на 1830-1850-е годы. В эти десятилетия в городе получает распространение многостилье, явление, ставшее типичным для усадебного строительства уже во второй половине XVIII - начале XIX века. Но первые симптомы полистилизма принимают в городе иные формы, чем в усадьбе. Обновление облика городов и особенно их центров в середине XIX столетия выглядит как обновление исторически сложившейся системы храмов и колоколен, возрождающих облик и типы зданий допетровской эпохи.

Видоизменение облика и структуры регулярного русского города эпохи классицизма происходило не только под влиянием развития промышленности и железнодорожного строительства, т.е. причин социально-экономических. Их воздействие не миновало город. Но как градообразующий фактор они проявили себя позднее: только во второй половине XIX века, и в основном не в архитектурно-художественной сфере, а во влиянии, которое они оказали на формирование определенных городских территорий, их изменение специализации и градостроительной роли, а также в изменении внутригородских связей между отдельными районами. Об этом говорилось в первой книге.

Трансформация архитектурного облика городов, изменение характера и стиля застройки проходило по преимуществу под воздействием умонастроений, получавших выражение в искусстве в росте неклассических тенденций. Распространение неклассических тенденций и многостилье приходили в город из усадьбы. Признание усадьбы стилепорождающим жанром по-новому рисует ход архитектурного процесса, взаимосвязь разных типов поселений и роль каждого в архитектурном процессе середины XIX - начале XX столетия.

Итак, 1830-1850-е годы ознаменовались приходом в город многостилья, появившегося в усадьбе уже во второй половине XVIII столетия. Вторая половина XIX века продемонстрировала новые способы и формы восприятия городом черт, ранее получивших распространение в усадебных постройках. Впервые появившаяся в усадебном строительстве в середине 1820-х-1830-е годы многообъемная живописная композиция в конце XIX в. проникает в городскую застройку. Естественно, что в первую очередь особенности усадебной застройки усваиваются жанром архитектурного творчества, выражающим родственный круг идей и наиболее близким загородной усадьбе, - городской усадьбой и главным зданием городской усадьбы - особняком. Последнее тем более существенно, что, как уже отмечалось, на протяжении 1830-1910-х годов усадьба - городская и загородная усадьба, жилой дом городской и загородной усадьбы входят в число ведущих жанров архитектурного творчества. В конце XIX века городским особнякам впервые в послепетровское время придается живописная, многообъемная, нередко асимметричная композиция, составленная из разновеликих и разновысоких объемов. На новом витке исторического развития происходит своеобразное возрождение распространенной в допетровской Руси хоромной живописной композиции.

В том же направлении увеличения экспрессивности, появления многообъемности и живописности эволюцинизируют на протяжении второй половины XIX столетия облик и композиция доходных домов и общественных зданий. В столицах и крупных городах меняется облик улиц. Благодаря широкому включению в композицию гражданских зданий башнеобразных и купольных форм, аттиков и фронтонов, силуэт уличной застройки приобретает живописность. Резко укрупняется ее масштабность. Рубеж XIX-XX веков в России, как и всюду в мире, превратился в качественный рубеж не только в развитии архитектурного стиля, но и в принципах организации архитектурного пространства. Возникают тенденции, направленные на создание отличных от господствовавших в регулярном градостроительстве принципов организации пространства. Они во многом оказываются родственными принципам, сформировавшимся в пространстве пейзажного усадебного парка. Суть их в свободном размещении отдельных зданий. Но что особенно важно, размещение зданий, подчиняясь собственной логике и композиции, обретает относительную независимость от планировочного каркаса, образуемого в усадебном парке аллеями, а в городе - улицами.

Преодоление сложившейся в ходе перепланировки и перестройки городов организации городского пространства на началах регулярности превратилось в длительный процесс. Планировочно-пространственная структура города оказалась устойчивой, с трудом поддающейся реструктуризации.

Рамонь в окрестностях Воронежа. Дворец принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской.
Открытка начала XX века

Относительная подвижность стиля и столь же относительная консервативность и долговечность исторически сложившейся планировки и организации городского пространства обусловлены не только трудностями преобразования структуры любого исторического поселения. Дело еще и в том, что любой планировочный принцип передает языком пространств и объемов наиболее общие основы миропонимания, тогда как стиль и композиция фасадов и объемов представляют черты общественного сознания, более тесно связанные с текущим моментом, живущие сравнительно недолго, относительно подвижные, быстро преходящие. Этим, думается, и обусловлена последовательность усвоения городской архитектурой новшеств, получавших первоначальное распространение в усадьбе.

Все разрозненные тенденции, исподволь влиявшие на концепцию и эстетику города, связаны с объективным уменьшением роли регулярности как художественного и градообразующего принципа. В регулярном городе художественный прием - регулярный план - является одновременно и градоформирующим принципом. Заданная проектировщиком сетка улиц и площадей представляет одновременно основу его будущей структуры, определяя направление и логику развития, а не наоборот, как было в средние века, когда сеть улиц возникала как производное от важных градоформирующих объектов, как следствие необходимости соединения их друг с другом.

Возникшая во второй половине XVIII века противоположность города и усадьбы как двух типов поселений начиная с середины XIX столетия постепенно смягчается. Город начинает развиваться по принципам, максимально, насколько это возможно для него, приближенным к принципам усадебности. Точнее, по принципам, рожденным новым пониманием усадебности, зародившимся во второй половине XVIII века. Завершение процесса своеобразной экспансии усадебности в город ознаменовалось появлением качественно новой по отношению к принципам регулярности пространственно-планировочной организации. Ее присутствие обнаруживается, кроме того, в разных формах в разных типах поселений и разных типах архитектурного творчества.

В больших городах в ходе поисков новых рациональных решений, которые бы позволили преодолеть несоответствие традиционной периметральной планировки требуемому уровню комфорта и доходности, складываются новые относительно независимые от формы участка планировочные приемы. Их появление сопровождается снижением значения периметральной и ее производной - решетчатой планировки участков. О них специально рассказано будет во второй главе второй части книги.

Усадьбе второй половины XVIII века обязаны также своим происхождением несколько новых типов поселений, последовательно возникавших на протяжении XIX - начала XX столетия. К усадьбе, как типу поселений, связанному с праздничным времяпрепровождением на лоне природы, восходит новый тип города - город-курорт. Первые города-курорты, т.е. города, создававшиеся именно как курорты, а не превратившиеся в них в силу определенного стечения обстоятельств, возникают в России одновременно со становлением романтизма в архитектуре. Это курорты северокавказских минеральных вод.

В отличие от регулярного города классицизма, центром которого была система административно-хозяйственных, застроенных общественными зданиями и храмами площадей, центром города-курорта становится общественный городской парк. Городской общественный (общедоступный, публичный) парк в России - также является детищем романтизма, хотя создание подобных парков предусматривалось планами ряда регулярных городов, созданных в эпоху классицизма.

Еще один тип поселений, обязанный своим происхождением усадьбе, - дачные поселки. Дачные поселки как самостоятельный тип поселений стали возникать на исходе классицизма. Появление дачных поселков вдоль Петербургского шоссе под Москвой и в ближайших окрестностях Петербурга (Парголово, Екатерингоф и т. д.) пришлось на время романтизма, но подлинно массовое распространение их датируется второй половиной XIX века. Тогда же сложились характерные особенности дачных поселков.

Во второй половине XIX столетия возникли как самостоятельный тип поселений и обрели специфические, формально во многом близкие дачным поселкам, особенности еще два типа поселений: железнодорожные и фабричные поселки.

Ярославль. Здание духовной консистории.
Открытка 1913 года

Дачные, фабричные, железнодорожные поселки столько же обязаны своим происхождением городу, сколько и усадьбе. К усадьбе восходит основной тип жилого дома каждого из поселений - дач, домов для специалистов в железнодорожных и фабричных поселках, усадеб владельцев фабрик. К усадьбе восходит способ размещения зданий в пространстве - свободное расположение на участке, наличие близ каждого жилого строения небольшой самостоятельной парковой зоны или, как это нередко бывало в фабричных поселках, размещение домов в общей парковой зоне. Генетическая связь городов-курортов, дачных, железнодорожных, фабричных поселков с загородной усадьбой столь же очевидна, как и качественное отличие. В загородной усадьбе парк придан дому, в городе-курорте - это общественный центр города. Дачные и другие поселки отличает от загородной усадьбы обилие "усадеб" и "усадебных" домов и то, что "усадебный" дом дачного поселка не является композиционным ядром градостроительного образования. "Усадеб" в дачном, фабричном или железнодорожном поселке много. И это роднит дачные, промышленные и железнодорожные поселки с городом. Второе, что объединяет эти типы поселений с городом, - наличие общественно значимого архитектурно организованного пространства улиц и площадей.

Дачное строительство 1830-1840-х гг. ориентируется на загородную дворянскую усадьбу второй половины XIX -начала XX в., воспринимая многостилье строений ее парка и одновременное усадебное строительство.

Сохранилось колоритное описание одного из наиболее ранних дачных районов ближайшего Подмосковья - окрестностей Петербургского шоссе от Тверской заставы до Всехсвятского (от нынешней площади Белорусского вокзала до Сокола в Москве). "Проезжая между липовыми аллеями бульвара от Заставы (Тверской. - Е.К.) до Петровского замка, Зыкова и Всехсвятского, займитесь обозрением дач - одна другой лучше, одна другой привлекательнее; капризы архитектуры играют важную роль. Каждый владелец дачи изобретал по собственному вкусу: готика сливалась с прихотями последней моды, Азия с Европой, Греческий стиль с Мавританским, камень с деревом, но в общем итоге все так дружно, все так мило - это целый город дач" [7].

Иной, альтернативный по отношению к регулярному градостроительству принцип организации пространства предлагают фабричные села. Этот тип поселений, совмещающий в себе черты села, города и усадьбы, складывается в России в рамках низовой, крестьянской культуры за пределами больших городов.

Однако города - курорты, дачные поселки и фабричные села остались локальным явлением, ограниченным либо рамками одного вида поселений (города-курорты, дачные поселки), либо национальными и культурно-сословными рамками, как это случилось с фабричными селами. Подлинной альтернативой регулярному градостроительству смогли стать только города-сады. Только им удалось переступить национальные и жанровые границы и превратиться в поистине универсального носителя качественно новой градостроительной системы.

Так России во второй раз за сравнительно короткий временной отрезок послепетровской эпохи пришлось пережить эпопею создания новых типов поселений, основанных на новых принципах организации пространства. XVIII - первая половина XIX века дали стране столицу нового типа, новый тип городов - административных центров (губернских и уездных), города-порты, города-заводы, города-резиденции.

Второй период в истории градостроительства России Нового времени непосредственно смыкается с первым. Процесс, как и прежде, принимает всеобъемлющий характер, но процесс противоположен предшествующему по сути. Поиски идут в двух направлениях. Одно нацелено на пересмотр принципов застройки регулярного города. Второе ведет поиски новых принципов организации пространства на территории возникающих в XIX - начале XX века новых типов поселений.

Градостроительство середины XIX - начала XX столетия, оставаясь целостным явлением, вместе с тем пронизано динамизмом. Усадьба, город, село пребывают в процессе постоянного изменения. Под влиянием (или по подобию) усадеб в городах меняется стилистика зданий, потом композиция, наконец, на исходе XIX и в первые десятилетия XX века обнаруживаются симптомы изменения принципов организации пространства, зарождение новых планировочных приемов, сложившихся в самостоятельную целостную систему, реализованных в полной мере уже в XX столетии. О том, как под влиянием распространения принципов усадебности, а затем и новых градостроительных факторов (промышленного производства и строительства железных дорог) происходило на протяжении XIX - начала XX века становление новых типов поселений и рожденных в их системе новых градостроительных принципов, рассказывается в третьей части этой книги.

Существует еще одна форма взаимосвязи города и усадьбы, представленная появлением в городе общественных парков. К середине XIX - началу XX века сложилась разновидность городского общественного парка, который унаследовал от усадебного его мемориально-прославляющую тему. Обычай устанавливать в городах скульптурные памятники, сооружать летние театры и панорамы в скверах, на бульварах, набережных и в парках пришел в город XIX столетия из загородных дворянских усадеб второй половины XVIII - начала XIX века. Однако несколько иное назначение и иной состав лиц, на которых ориентирован городской парк, меняют его. В главе о временных постройках будет рассказано об этой взаимосвязи. Здесь необходимо отметить лишь один аспект взаимосвязи. Обычай ставить памятники в городских парках и на территории их более скромной разновидности - на бульварах и в скверах - пришел в город в середине XIX в. из усадебного парка. Памятник И.А. Крылову был установлен в Летнем саду Петербурга. Петербургский памятник Екатерине II - в сквере на площади Александрийского театра, памятник Пушкину в Москве - на Тверском бульваре. Адмиралтейская набережная и Александровский парк перед главным фасадом Адмиралтейства с их многочисленными памятниками, в сочетании с памятником Петру I на Сенатской площади, памятником Николаю I на Исаакиевской площади и колоннами Славы у начала Конногвардейского манежа превратили эту часть Петербурга в отечественную версию национального мемориального парка. Большинство памятников в провинциальных городах вне зависимости от того, в честь кого они возводились, сооружались в расположенных на площадях скверах. Высокой содержательности и серьезной торжественности скульптурных памятников соответствовали места их установки. Для памятников отводились магистрали, площади, набережные или бульвары в центре города. Там для них обычно выделялись небольшие озелененные участки.

Перечень источников:

1. Основные положения этой главы более подробно представлены в работах: 1. Кириченко Е.И. Русская усадьба в контексте культуры зодчества второй половины XVIII в. // Русские усадьбы. Рыбинск, 1994. Вып. 1 (17). С. 52-60; ее же. Неклассические тенденции в русской архитектуре эпохи классицизма // Матвей Федорович Казаков и архитектура классицизма. М., 1996. С. 142-162; ее же. К проблеме взаимосвязи стиля и жанра в усадебной архитектуре второй половины XVIII века // Архитектурное наследство. Вып. 40. М., 1996. С. 75-82; Семантика, стиль и планировка усадеб второй половины XVIII в. в России // Архитектура русской усадьбы. М., 1998. С. 226-246. Вернуться в текст
2. Рассмотрению этих процессов в России посвящены предшествующие два тома истории русского градостроительного искусства: Петербург и другие новые российские города XVIII - первой половины XIX веков. М., 1995; Москва и сложившиеся русские города XVIII - первой половины XIX веков. М., 1998 (оба тома под общ. ред. Н.Ф. Гуляницкого). Вернуться в текст
3. Жуковский А. Дом княгини Юсуповой в С.-Петербурге г. архитектора Бонштедта // Архитектурный вестник. 1859, № 3, столб. 221. Так характеризует критик своеобразие облика и стиля одного из ярких произведений архитектуры романтизма. Вернуться в текст
4. См. об этом более подробно: Кириченко Е.И. Русская усадьба после классицизма // Архитектура русской усадьбы. С. 247-263. Вернуться в текст
5. Петергоф. Царицын остров // Иллюстрация. Т. 3. 1846. № 25, 6 июля. С. 393. Вернуться в текст
6. Петров П.Н. Некролог профессора архитектуры Андрея Ивановича Штакеншнейдера (1802-1865). СПб., 1867. С. 15. Вернуться в текст
7. И.Д. (Дмитриев В.И.). Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно... Изд. 2-ое. М., 1847 (перепечатано с издания 1839 г.). С. 2-3. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
Введение  1.2. Город и село. Распространение норм регулярности на крестьянское зодчество...