Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Вигдария Хазанова
Советская архитектура первых лет Октября. 1917-1925 гг.
 

ФОРМИРОВАНИЕ ТИПОВ ЖИЛИЩА

Романтику революции мы ощущаем не только в грандиозных проектах рабочих дворцов с амфитеатрами для многих тысяч зрителей, в возрождении терм как массовых спортивных комплексов, в проникнутых суровым пафосом надгробиях героям и жертвам кровавых событий, но и в первых проектах жилых домов с будничными названиями: "жилище пролетария", "дом рабочего на одну семью".

В проектах жилых домов 1918-1921 гг. нам представляются романтичными прежде всего аскетические фасады, мощь стен и опор, т. е. все то, что входит в привычное понятие - художественный образ архитектурного сооружения. Затем, однако, в проектах и постройках 1922-1925 гг. главным становится функциональное назначение жилых зданий. Развитие жилищной архитектуры первых послереволюционных лет идет, казалось бы, от романтики проектов, созданных в первые три года Советской власти, к проектам конца восстановительного периода, в которых главным была экономия и удовлетворение гигиеническим требованиям. От конкурса на проекты "жилища пролетария" - к застройке Усачевки, Тракторной улицы, Палевского массива.

От романтики к трезвому, утилитарному - таков, на первый взгляд, путь восьмилетнего развития советской жилищной архитектуры. Да, именно таков, если романтикой считать внешнее ее выражение - гипертрофию архитектурных форм, грандиозный масштаб, отпугивающую неуютность почти крепостного облика одноэтажных жилых домов. Но за полвека устарел взволнованный романтичный архитектурный язык первых проектов, и стало ясно, что подлинной романтикой революции был сам факт нового жилого строительства для рабочих, к которому призывала программа VIII съезда партии, а также "жилищный передел" - намеченное В. И. Лениным еще в ноябре и декабре 1917 г. перераспределение жилой площади в городах.

Проектирование и строительство жилищ для рабочих в первые годы революции было в большей мере социальным, чем архитектурным завоеванием. К жилищной архитектуре этих лет нельзя подходить с меркой привычного искусствоведческого анализа художественных приемов. В ней надо видеть результат исполнения нового социального заказа, развитие зерен нового, которые зародились в канун революции.

Развитие традиционных типов жилых домов

Непосредственно после революционного переворота желание дать народу то, что так недавно было ему вовсе недоступно, привело к повторению популярных типов жилых домов на одну семью. Особняк и коттедж надолго стали ведущей темой в проектировании советских жилых домов. Это были типы английских, шведских и немецких одноэтажных жилых домов, знакомые по предреволюционной практике. У них появился лишь новый владелец - рабочий. В 1923-1925 гг. проекты особняков и коттеджей таких новых поселков, как "Сокол" в Москве, упоминавшегося города-сада в Истомкино, в поселке при фабрике "Пролетарка" в Твери, двухквартирные дома для рабочих Брянска и многие другие также были лишь вариантами давно известного.

Первые послереволюционные годы были слишком коротким сроком для изменения быта населения страны. Даже в конце этого периода, подводя итоги опыта жилищного строительства, приходилось признавать, что "прошлое слишком сильно еще связывает представление о будущем"1.

В проектировании малоэтажных жилых домов ставилась цель создать "прежде всего здоровое жилье", соблюсти санитарно-гигиенические требования2. Новое строительство исходило из "старых подгородных типов, развивая и видоизменяя их. Начало их - все та же трехоконная изба с распределением комнат вокруг русской печи, с возможностью строить ее не сразу, а расстраивая по мере нужды и средств"3. Нередко авторы проектов рабочих домов стремились "соединить тип русской избы с удобствами и комфортом современного английского коттеджа"4. В 1923-1925 гг. в официальных документах, которыми руководствовались архитекторы, было записано, что "принятым типом в пригородах и в отдельно стоящих фабричных центрах (является) коттедж"5. Независимое положение в собственном доме, общение с природой - возможность обрабатывать небольшой участок земли, от которой горожанин-рабочий был оторван, - все это предусматривалось в проектах рабочих городов-садов.

Но время диктовало свои условия. "Все вопросы... о типе жилища, квартиры и т.д. решаются одним требованием - нам нужны дешевые жилища"6. "Техника, экономика и гигиена - самые верные лозунги настоящей эпохи"7. Поиски архитекторов в малоэтажном строительстве шли по пути удешевления и рационализации "с тем чтобы найти способы: 1) уменьшения стоимости и облегчения конструкций зданий, 2) выявления наиболее выгодного и целесообразного типа жилых домов с точки зрения планировки, этажности и т. д."8.

Взаимовлияние быта и архитектуры наиболее явно проявляется в жилье, одной из наиболее устойчивых, а нередко и консервативных областей архитектуры. Малоэтажное жилье способствовало благоустройству быта трудящихся, но не могло послужить коренному улучшению жилищных условий, которые должны были привести к переустройству быта. Оно было преобладающим по объему проектирования и строительства в эти годы. Малоэтажные жилые дома были первыми советскими постройками9. О малоэтажном жилье современники написали серьезные книги, брошюры, журнальные статьи. И все же не оно определило развитие архитектуры жилого дома, не оно. было областью сложения новых типов жилища для рабочих в советской архитектуре10.

Не только теоретики-социологи и архитекторы, но даже гигиенисты-медики уже в эти годы включали в понятие Жилища всю Сложную систему культурно-бытового обслуживания. Новое расселение трактовалось как поселки благоустроенных коттеджей, в комплексе с учреждениями культурно-бытового обслуживания. В самые первые годы революции уже появилось стремление расширить понятие "быт". Даже проектируя привычные типы жилых малоэтажных домов, архитекторы, социологи и гигиенисты считали необходимым "насадить очаги коллективной культуры и тем воспитывать население в духе идеи коммуны". Они надеялись, что смогут лишить коттедж "того мелкобуржуазного жала, который он имеет в буржуазных условиях", и создать "предпосылки для развития в гигиенических условиях рабочего города-сада"11. Эти идеи получили отклик и в провинции. Так, в 1925 г. редакция "Саратовских известий" упрекала автора статьи о новом жилищном строительстве в том, что он "не затрагивает такого, например, важнейшего вопроса, как необходимость коллективизации быта, без которой не может быть освобождения женщины от кухни и пеленок"12.

В начале 20-х годов архитекторы ощупью только подошли к идее нерасторжимой связи жилых и общественных сооружений, которая спустя десять лет стала основополагающей при проектировании жилища. Для будущего развития советской жилищной архитектуры неудовлетворенность теоретиков и практиков начала 20-х годов традиционными формами благоустроенного малоэтажного жилья значила гораздо больше, чем мастерское усовершенствование отдельных его видов. Эта неудовлетворенность была началом поисков подлинно новых типов жилых домов для рабочего населения в советской архитектуре.

Проект жилого дома в рабочем поселке. Фасад. 1923 г.
Арх. А. Гегелло
Москва. Типовая жилая секция для строительства 1925-1926 гг. Моссовет. 1925 г.

В 1922-1925 гг. в советском градостроительстве ведущей тенденцией становилась комплексная застройка многоэтажными секционными жилыми домами. Какая квартира нужна рабочему? Ответить на этот вопрос не могли пока ни ученые-социологи, ни архитекторы в Москве и Петрограде, ни тем более участники самодеятельного кооперативного строительства в провинции. "Рабочему не нужна масса громадных комнат с излишне роскошной отделкой... Для удобства живущих необходимо, чтобы в квартире была отдельная комната для сна, вторая, где рабочий мог бы проводить свои свободные часы, а третья кухня", - писала та же газета "Саратовские известия" в марте 1925 г., утверждая, что минимальной будет квартира площадью 50 кв. м и объемом 120 куб. м13. "План должен быть жизненный, т. е. должен строго отвечать нормальному укладу жизни нашего рабочего. План должен подсказать рабочему, как и в чем изменить свои нездоровые навыки, привитые неблагоустроенным жилищем; но план квартиры не должен толкать рабочего на несвойственные ему роскошь, осложнения и лишние расходы по домашней жизни", - писал заведующий МУНИ Н. Попов-Сибиряк в предисловии к программе первого конкурса Моссовета "на проект рабочего дома", призывая создать "самое дешевое, здоровое и удобное жилище для рабочей семьи"14.

Казармы для рабочих с семейными комнатами и углами уходили в прошлое. Создатели первых многоэтажных рабочих домов обратились к тем типам квартир, которые еще недавно, за 5-8 лет до революции, казались недостижимыми для рабочих. В конкурсные программы для жилищного строительства 1922-1925 гг. пришли типы квартир, близкие к тем, которые были известны по проектированию так называемых доходных домов - с минимальной жилой площадью на одного человека 9 кв. м., состоящие из двух-трех (очень редко четырех) комнат, со встроенной мебелью. Программы конкурса на застройку Б. Серпуховской улицы и Ленинской слободы в Москве (1922 г.), первого конкурса Моссовета "на составление проектов рабочих домов для жилья" (июль 1925 г.), как и конкурса на составление проектов новых типов жилых домов для рабочего населения в Ленинграде, рекомендуют варианты таких квартир15.

В конце 1925 г. начинается реальное строительство рабочих домов на окраинах Москвы. Поиски рационального типа благоустроенной экономичной квартиры для строительства в 1926 г. приводят к созданию четырехквартирных секций, с расположением посередине двухкомнатных квартир, а по торцам - трехкомнатных. Квартиры в основном без проходных комнат. Жилая площадь двухкомнатных квартир от 8 до 9 кв. саж. (от 36 до 40,5 кв. м), трехкомнатных - 10 кв. саж. (45 кв. м). Высота комнат - 1,37 саж. (2,91 м)16.

Из соображений экономии квартиры проектировались без сквозного проветривания, с темными передними, без ванных комнат. В каждой секции были прачечные, расположенные в виде надстройки над лестницей или над, кухнями (в конце 1925 г. от устройства прачечных в верхних этажах отказались, и они проектировались в отдельных зданиях). В квартирах, предназначенных для строительства в 1926 г., добавлены умывальные; кладовые при кухнях заменены шкафами для продуктов под окнами.

Москва. Проект жилых домов на Стромынке. Планы. 1925 г.
Арх. Н. Ладовский
Типовая секция, типовой дом в Москве, повторяющаяся секция и повторно применяемые дома в Ленинграде17 становятся основой массового жилищного строительства. В самом конце 1925 г. арх. Н. Ладовский и Л. Лисицкий начали разработку вариантов разнообразной блокировки жилых секций не только для строительства на особых участках, но задавшись целью расширить возможности пластической выразительности массовой застройки.

Архитекторы в эти годы не занимались отвлеченными исканиями художественной формы для массовой жилой застройки. Архитектурный образ многоэтажного жилища возникал из правильного понимания места жилого дома в городе; он подсказывался необходимостью дать "проект самого дешевого, здорового и удобного жилища для рабочей семьи" 18 или указанием, что "с внешней стороны дому должны быть приданы простейшие формы, не вызывающие удорожания дома и лишних расходов по ремонту"19.

Составители конкурсных программ не формулировали конкретные эстетические требования к жилому строительству, так как понимали, что "эстетическая проблема человеческого жилища", и в основе его, рабочего жилища еще достаточно далека от решения20. Москвичи ограничивались лишь самым общим условием: "проект должен и с эстетической стороны удовлетворять здоровому пролетарскому вкусу"21. Ленинградский Губернский комитет содействия кооперативному строительству рабочих жилищ в своем обращении к участникам конкурса на проекты новых типов жилых домов для рабочего населения предупреждал: "Казарменное однообразие, производящее угнетающее впечатление тоски и скуки на зрителя, категорически отрицается. Красота внешнего вида будущих домов может быть достигнута как удачным использованием всех конструктивных частей здания и самой его массы, так и расположением построек на всем застраиваемом участке и наиболее выгодным в эстетическом отношении сочетанием их с окружающими их зелеными насаждениями..."22

Свет, воздух, солнце, простор, а не надуманная декорация фасадов, становились источниками красоты в жилищном строительстве. В этом было гуманное желание хоть в какой-то мере вернуть горожанину природу. В самых сухих отзывах экспертов о проектах и в деловых статьях все чаще появлялось старомодное и, казалось бы, вышедшее из употребления понятие "уют". "Красота в простоте и величии для монументов и в теплоте и уюте для жилья - вот девиз архитектуры новой Москвы", - пишет в 1924 г. А. Щусев23. "Внутреннее расположение квартир... должно соответствовать новому быту, проникнутому красивой простотой и уютом", - говорится в упомянутом Обращении Ленинградского Губернского комитета содействия кооперативному строительству рабочих жилищ в 1925 г. Критикуя проект Н. Троцкого и М. Рейзмана под девизом "Новый город", выполненный по этому конкурсу, "Комиссия судей" указывала: "группировка зданий в центральной части носит парадный характер, лишающий поселок желательного уюта..."24

Строгость архитектурного языка, рожденная не только целесообразностью планировочного замысла, но стремлением к выразительной композиции простых объемов, становилась обязательным критерием красоты архитектуры жилища, которая прочно связывалась, "с духом коллективизма, размахом архитектурного масштаба, толкающего к лапидарному и энергическому выражению"25, Даже А. Щусев, в творчестве которого нередко ощущается приверженность к декоративности, под влиянием "новых идеалов последовательно отстаивает новое понимание красоты в архитектуре жилого дома: "Было бы ошибкой думать, что простой дом, выстроенный по правилам, установленным с одной стороны научно-гигиеническими нормами, с другой - экономическими, строительными законами, уже тем самым не может являться объектом для архитектуры..."26 Он пишет: "... композиция стен, высоких или плоских крыш, закрытых или открытых террас, эркеров, балконов и пр. - вот те элементы, которыми пользуется зодчий для создания архитектуры жилища. Всякая назойливая нарочитость в жилищном строительстве особенно неприятна, так как является лишней по экономическим соображениям..."27 Надуманность архитектурных форм вызывает протест и жюри ленинградского конкурса 1925 г. Так, относительно проектов Н. Троцкого и М. Рейзмана, представивших свои работы под девизами "Красный город" и "Новый город", говорилось: "...некоторая примесь ренессансных архитектурных форм отчасти противоречит назначению жилых домов, придавая излишнюю монументальность" ("Красный город"); ...обилие балюстрад представляет нехарактерный элемент декорирования рабочих жилищ ("Новый город")"28.

Авторы первых осуществленных жилых массивов в Москве и Ленинграде стремились к гармоничным сочетаниям простейших геометрических форм, пропорций оконных и дверных проемов, к ритмическим соотношениям их с простенками, декоративными перемычками или зелеными разрывами между домами. Все это, как и продуманная окраска фасадов, служило единству композиции жилого дома. Архитекторам первых послереволюционных лет было присуще умение создавать большие городские ансамбли жилой застройки из типовых зданий. Простой, многократно повторяющийся жилой дом и зелень - основные элементы., применявшиеся советскими градостроителями периода 1923-1925 гг. Красный кирпич фасадов и зелень дворов - Усачева улица в Москве; оштукатуренный светлым тоном дом и зелень, окаймляющая улицу, - основной прием ленинградцев в застройке новых участков Московско-Нарвского района. Неожиданные по форме и в то же время функционально оправданные крупномасштабные полуарки - входы во дворы - объединяют фасады домов и служат единственным, но выразительным декоративным мотивом Тракторной улицы в Ленинграде.

Первая типовая жилая секция и проекты многоэтажных домов, выполненные на ее основе, позволили найти новые типы трех-, четырехэтажных жилых зданий для массового строительства, хотя структура отдельного жилого дома с благоустроенными квартирами для посемейного заселения еще не подверглась изменениям. Такие дома могли служить преобразованию бытового уклада только как часть комплексной застройки. Но экономичность возведения домов с типовыми секциями стала главным условием. Архитекторы и инженеры временно вынуждены были отказаться от многого, например, от устройства в домах с квартирами для семейных общих помещений библиотек-читален, яслей, детских садов.

Строительство благоустроенного многоэтажного жилья решало судьбы тысяч людей, вселяло уверенность в быстрой ликвидации жилищного голода. Но, может быть, самое большое значение жилищной архитектуры начала 20-х годов для будущего в том, что создатели ее с первых шагов ощущали бесперспективность попыток ограничиться только возведением экономичного благоустроенного многоэтажного дома, а видели необходимость комплексного решения вопросов обслуживания быта. "Нужно твердо усвоить себе, что недостаточно класть заплаты на старое, перестраивать и приспосабливать существующее, идя путем полумер, а нужно искать напряженно новые формы и использовать все пути и средства для осуществления их. Тем самым, помогая вводить быт гражданина в новое русло, мы будем способствовать проведению коммунизма в жизнь", - писал И. Фомин29.

Коллективизация быта в связи с новым жилым строительством - таков наиболее важный аспект работы архитекторов в середине 20-х годов. Для этого могли быть выбраны два пути. Один из них - создание новых типов жилых домов для жилого комплекса, включающего жилые и общественные здания. Другой - строительство "комплексных" зданий, в которых объединяются жилые и общественные помещения.

Уже в ноябре 1919 г. в Моссовете на Особом совещании по вопросам строительной политики отмечалось, что "в современной жизни... необходимо стремиться к раскрепощению женщины - хозяйки... путем устройства одноку-хонных домов с механической подачей пищи подъемниками во все этажи здания"30. Тогда же А. Щусев "заявил о желательности выдвинуть группу лиц для разработки проблемы общественного питания в новых постройках однокухонных и коммунальных домов"31. И хотя было очевидно, что "идея постройки однокухонных домов... в современных условиях жизни, в большом масштабе едва ли выполнима"32, в теоретических трудах вопросы создания жилых домов с обслуживанием нашли интересное разрешение. "... Научная подготовка идет впереди развертывающегося жилищного фронта...", - писал в 1925 г. В. Семенов33. В это время уже исходили из того, что "три момента быта регулируют задачу плана: 1) общественное питание, 2) семейный строй, 3) детское воспитание. Это определяет задачи разрешения нормального типового жилья... Основные типы жилья в идеологическом плане: 1) жилье индивидуальное - вмещающее в себя весь цикл дом. хоз. обихода от приготовления пищи до воспитания детей; 2) жилье коммунальное - общественное с выделением процессов приготовления пищи... с устройством централизованного хозяйства, детских садов, яслей. Индивидуализация - только в отдыхе и спанье... Фаланстеры... для бездетных семей"34.

Чаще всего архитекторы 20-х годов предлагали включать в комплексную застройку кварталов жилые дома с частичным обслуживанием для семейных или одиноких рабочих. Эта строгая дифференцированность жилой застройки по семейному положению была верной основой для создания типов жилья будущего.

Перечень источников:

  1. 1. Из доклада П. Малиновского на Всесоюзной конференции, созванной Госпланом СССР в Москве 5-10 мая 1925 г. ("Вопросы современного жилищного и промышленного строительства". М., 1926, стр. 225).
    О том же писал М. Гинзбург: "Совершенно очевидно, что проблема человеческого жилья будет решена в современном смысле значительно позднее, тогда, когда выкристаллизуется отчетливо быт нового человека, пока еще атавистически текущий по давно проторенному руслу" ("Стиль и эпоха". М., 1924, стр. 83). Вернуться в текст
  2. 2. Из предисловия к книге "Рабочие жилища". Л., 1924. Вернуться в текст
  3. 3. В. Семенов. Очередные задачи.- "Архитектура", 1923, № 1-2. Вернуться в текст
  4. 4. Так оценивал, например, Н. Лансере проект И. Фомина ("Справочник по жилищному строительству". Л., 1925, стр. 183). Вернуться в текст
  5. 5. Из "Программы конкурса на составление проектов застройки земельных участков... в северной части Ленинской слободки и по Большой Серпуховской ул., объявленного МАО по поручению Моссовета". - ЦГАЛИ СССР, ф. 1981, оп. 1, д. 158. Вернуться в текст
  6. 6. Из доклада В. Семенова на Всесоюзной конференции, созванной Госпланом СССР в Москве, 5-10 мая 1925 г. ("Вопросы современного жилищного и промышленного строительства". М., 1926, стр. 230).Вернуться в текст
  7. 7. Из доклада А. Щусева (там же, стр. 227). Вернуться в текст
  8. 8. "Строительная промышленность", 1924, № 6-7, стр. 303. Вернуться в текст
  9. 9. Квартиры рассчитывались на односемейное заселение. Количество их в домах от 1 до 8. Площадь на одного человека не менее 9 кв м. Вернуться в текст
  10. 10. Оно обнаружило "полную зависимость от прошлой культуры, исходившей из понимания жилища, как дворца и особняка", - писал М. Гинзбург. Он отмечал далее, что "эстетически это тот же русский особняк или английский коттедж, в котором лишь экономические соображения вызвали уменьшение жилой площади". Даже анализируя материалы успешного конкурса МАО на проекты застройки Б. Серпуховской ул. и Ленинской слободы в Москве (1922), Гинзбург приходил к выводу, что "безусловно мы имеем здесь перед собой не рабочий дом... а обыкновенное жилье для экономически более слабых групп населения" ("Стиль и эпоха", стр. 81).Вернуться в текст
  11. 11. С. Гуревич. Ближайшие пути развития жилищного дела в СССР. - В кн.: Н. Шифрин. Жилищный вопрос. М., 1925 стр. 264. Вернуться в текст
  12. 12. "Саратовские известия", № 56, 8 марта 1925 г. Вернуться в текст
  13. 13. Там же. Вернуться в текст
  14. 14. "Первый конкурс Моссовета на проект рабочего дома". М., 1925, стр. 4. Вернуться в текст
  15. 15. Вспоминая об этом времени, А. Гегелло говорил: "В определении типа жилья принимали участие архитекторы, члены Комитета содействия рабочему строительству: рабочие и специалисты. Они выдвигали некоторые предложения по внутренней планировке квартир, ссылаясь на "сложившийся быт" русского промышленного рабочего. В частности, они предлагали "устройство большой по площади, объединенной с кухней, жилой комнаты, в которую должны выходить двери одной или двух спален, а также светлого помещения, связанного непосредственно с этой жилой кухней и оборудованного мойкой, ванной и бучильником для стирки белья". Кроме того, они считали необходимым делать в каждой квартире достаточно просторную и светлую переднюю, с местом для небольшого верстака и инструментов, чтобы в свободное время можно было заниматься домашними поделками или каким-нибудь ремеслом (А. Гегелло. Из творческого опыта. Л., 1962, стр. 46). Вернуться в текст
  16. 16. Общая площадь квартир в программах проектирования (в нее входила вся площадь пола, включая внутренние перегородки и печи) была следующей: двухкомнатные квартиры - 54,5 кв. м (Москва, конкурс на застройку Б. Серпуховской и Ленинской слободы, 1922 г.); 54 кв. м (первый конкурс Моссовета на проект рабочих домов, 1925 г.); 55 кв. м (Ленинград, конкурс на проекты новых типов домов для рабочих, 1925 г.); 40 кв. м. (Москва, Типовая жилая секция. Моссовет, 1925 г.). Соответственно в трехкомнатных квартирах - 68,1 кв. м; 63 кв. м; 70 кв. м; 40 кв. м. В четырехкомнатных квартирах по программе Ленинградского конкурса 1925 г. - 90 кв. м. Вернуться в текст
  17. 17. Типовая секция в Ленинграде утверждена в 1928 г. Вернуться в текст
  18. 18. "Первый конкурс Моссовета на проект рабочего дома". М., 1925, стр. 4. Вернуться в текст
  19. 19. "Второй конкурс Моссовета на проект Дома-коммуны". М., 1925, стр. 10. Вернуться в текст
  20. 20. М. Гинзбург. Стиль и эпоха. М., 1924, стр. 82. Вернуться в текст
  21. 21. "Первый конкурс Моссовета на проект рабочего дома". М., 1925, стр. 4. Вернуться в текст
  22. 22. Лен. ОАОРСС, ф. 3189, оп. 1, д. 9051, св. 323, лл. 65-77. Вернуться в текст
  23. 23. "Красная нива", 1924, № 17, стр. 418. Вернуться в текст
  24. 24. Лен. ОАОРСС, ф. 3187, оп. 1, д. 133, св. 10, лл. 22-27. Вернуться в текст
  25. 25.М. Гинзбург. Стиль и эпоха, стр. 81. Вернуться в текст
  26. 26. "Справочник по жилищному строительству". Л., 1925, стр. 222. Вернуться в текст
  27. 27. Там же, стр. 225. Вернуться в текст
  28. 28. Лен. ОАОРСС, ф. 3187, оп. 1, д. 133, св. 10, лл. 22-27.
    Плотность застройки на участке была установлена не выше 20%, плотность населения - 175 человек на га. По количеству комнат квартиры намечались трех типов: состоящие из жилой кухни-столовой и двух спален (для заселения одной семьей) - 20%; трехкомнатные с отдельной кухней (в случае необходимости могли заселяться двумя семьями) - 65%, четырехкомнатные - с кухней на две семьи - 15%. Площадь кухонь от 20 кв. м (кухня - столовая) до 9,1 кв. м. Наименьшая площадь жилой комнаты - 9,1 кв. м. Высота этажа в чистоте - 2,98 м. Кубатура: 30 куб. м на одного взрослого, 15 куб. м на ребенка до 14 лет. Сквозное проветривание во всех квартирах. Вернуться в текст
  29. 29. "Справочник по жилищному строительству". Л., 1925, стр. 256. Вернуться в текст
  30. 30. МОГАОРСС, ф. 66, оп. 12, д. 718, лл. 64-65. Вернуться в текст
  31. 31. Там же. Вернуться в текст
  32. 32. МОГАОРСС, ф. 66, оп. 12, д. 718, лл. 64-65. Вернуться в текст
  33. 33. "Общие принципы удешевления построек". - Сб. "Удешевленное строительство". М., 1925. Вернуться в текст
  34. 34. Э. Норверт. Приемы планировки. - Сб. "Удешевленное строительство". М., 1925. Вернуться в текст

К началу страницы
Содержание    Ярославль  Проекты жилища будущего