Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Вигдария Хазанова
Советская архитектура первых лет Октября. 1917-1925 гг.
 

Новые принципы расселения в проектах реконструкции старых городов

Москва

В самых ранних проектах реконструкции Москвы, датированных апрелем - декабрем 1918 г., сохранялась схема исторически сложившегося радиально-кольцевого плана города. Основная идея авторов плана расширения и перепланировки города сводилась к задаче - окружить всю заселенную площадь Москвы рядом колец зеленых насаждений, а также "прорезать" город по нескольким диагоналям от периферии до центра "зелеными клиньями" в целях улучшения общегигиенических условий. Центр и периферийные районы связывались линиями метрополитена. Осуществление схемы давало возможность создать "едва ли не единственный в мире план цельный и непрерывный". Развитие пригородов Москвы, как спутников большого города, обеспечивалось электрификацией железнодорожного узла. Разгрузка Москвы планировалась первоначально не только за счет пригородов, но и "путем рациональной застройки одно- и двухэтажными домами с озелененными участками при них имеющихся свободных площадей на границах города до кольца окружной железной дороги". Такое предложение встретило с самого начала возражения, так как "при новой роли Москвы, как государственного центра, надлежит при разработке плана расширения города не ограничиваться пределами окружной железной дороги, а учитывать также возможность использования для этой цели и прилегающих к городу на расстоянии 12 верст дачных поселков и земельных площадей"105.

Москва. Проект застройки Ленинской слободы. 1924 г.
Особая ученая комиссия при Моссовете под рук. А. Щусева. Арх. Л. Веснин
Москва. Проект застройки Ленинской слободы. 1924 г.
Особая ученая комиссия при Моссовете под рук. А. Щусева. Арх. Л. Веснин

Согласно схеме 1918 г., центр Москвы оставался на прежнем месте. Однако консультант проекта гр. инж. Г. Дубелир считал необходимым "при планировке центра города... предусмотреть возможность постройки рядом с Кремлем (который должен оставаться неприкосновенным и подвергнуться только реставрации) еще нового государственного административного центра, на площади между Москвой-рекой и Варваркой (отчасти на усадьбе Воспитательного дома)"106. На совещании Коллегии отдела градоустройства с представителями Московской архитектурной мастерской 20 декабря 1918 г. было отмечено, что в проекте "видна забота о ближайшем будущем города, но не о далеком его будущем"107.

Разрабатывая понятие "город будущего", профессор Б. Сакулин в том же 1918 г. составляет "Схему экономическо-технической организации территории большого города" применительно к Москве. Он предлагает развивать ее как центр значительного экономического района108.

Схема будущей Москвы, составленная в 1918 г., не претерпела принципиальных изменений на последующих этапах работы Архитектурной мастерской Моссовета под руководством А. Щусева. Основой ее оставался "прием планировки улиц и площадей... не симметричный, живописный и жизненный". Кремль был центром - "символом Москвы и всей Российской республики". Город, располагавшийся вокруг Кремля концентрическими кольцами с бульварами между ними, оставался в общем тем же. За счет сноса "антисанитарных домов" расширялись лишь радиальные улицы. Бывшие частные сады сливались в общественные скверы. Индивидуальная планировка каждого большого района не нарушала единства городского ансамбля, основанного на связи всех частей города с Кремлем.

Москва. Проект небоскреба у Никитских ворот. Фотомонтаж. 1923-1926 гг.

Арх. Эль Лисицкий

Москва. Схема экономическо-технической организации территории города. 1918 г.
Профессор Б. Сакулин
1 - обозначение города с примерной площадью застройки и сферой экономического влияния, подлежащих обследованию; 2 - существующие железнодорожные линии; 3 - проектируемые железнодорожные линии; 4 - проектируемое электро-фицированное шоссе; 5 - площадь района экономического влияния города Москвы с включением площадей промышленного значения, подлежащих электрификации, примерной сети городов-садов и общей территории зеленого пояса

Важно, что в 1919 г. генеральный план развития Москвы был намечен в пределах новой окружной железнодорожной линии на 11-верстном расстоянии от существующей границы с тем, чтобы вся территория площадью свыше 100 000 десятин была специальным законодательством закреплена за "Большой Москвой". В 1920 г. конкретизировались некоторые положения проекта 1918 г. Определились районы двухэтажной жилой застройки пригородного типа на участках Ходынского поля, Бутырского, Благуше-Лефортовского, Черкизовского районов и Анненгофской рощи. Промышленное строительство сосредоточилось в Симоновском районе. Деловой центр Москвы оставался в районе Варварки, Никольской и Ильинской улиц. Новым было предложение о едином центральном вокзале взамен пяти из восьми московских вокзалов. Его проектировали на Каланчевской площади, на месте виадука соединительной ветки Николаевско-Курской дороги. Принципиально новым было также и деление города кольцевыми магистралями на строительные зоны с застройкой от трех до пяти - семи этажей в зависимости от близости к центру, что получило развитие на следующем этапе проектирования в 1925 г.

В 1923 г. в окончательном проекте "Новой Москвы" определились направления пяти "зеленых клиньев", врезанных в центр города. Получали развитие и кольцевые зоны, соответствовавшие кольцам трамваев "А" и "Б". Предусматривалось новое кольцо трамвая "Г", соединявшее пригороды Москвы - "города-сады". Одновременно оно было прогулочной дорогой вокруг Москвы. Застройка площади участков составляла 30-60%. Многоэтажные строения предполагались в Зарядье в связи с уклоном местности к реке. Этажность застройки понижалась к окраинам. При этом допускались "новейшие типы редко стоящих башенных домов". Наилучшим для жилья признавался северный и северо-западный районы. На юге и юго-востоке располагались промышленные районы. Наиболее здоровые участки на этой территории отводились под рабочие поселки. Новый административно-правительственный центр проектировался в районе Ленинградского шоссе.

В октябре 1925 г. зонирование города по этажности было закреплено "Временными правилами по застройке Москвы". Целью их было "установить наиболее правильное и экономическое использование земельного фонда и сохранение исторически сложившихся основных форм города Москвы"109. В строительном отношении Москву разделили на шесть поясов: 1) Кремль; 2) Китай-город; 3) От Китай-города по линии бульваров и по реке Москве (кольцо трамвая "А"); 4) От линии бульваров до кольца Садовых улиц, включая внутреннюю его сторону; 5) От внешней стороны кольца. Садовых до Камер-Коллежского вала; 6) От Камер-Коллежского вала до муниципальной границы. Наибольшая высота определялась не более 11 саж. при шести надземных этажах. В черте Кремля возведение каких бы то ни было зданий допускалось только при разрешении правительства СССР. Деловые здания в черте Китай-города также не должны были превышать 11 саж. при шести этажах. Постройка зданий менее трех этажей не допускалась. Новое жилое строительство в Китай-городе воспрещалось. В черте бульваров здания не могли превышать 10 саж. при пяти этажах. Высота зданий не могла превышать ширину прилегающей улицы. Строительство ниже трех этажей запрещалось. Уничтожались постройки в торцах бульваров. В части города за бульварами - здания не выше 8 саж. при четырех этажах. По улице не возводились здания менее двух этажей. За Садовым кольцом разрешалось строить здания до шести саж. при трех этажах.

Как известно, основы плана реконструкции Москвы 1918-1923 гг., составленного под руководством А. Щусева, вызывали возражения современников и суровую оценку в печати середины 30-х годов. Наиболее резкое суждение о нем высказано в статье А. Михайлова: "От Москвы феодальной к Москве социалистической"110. Автор статьи упрекает план "Новой Москвы" в том, что в нем сохраняются "пороки капиталистического города - деление на рабочие окраины и центр, который даже не реконструируется". Осуждалось также предложение вынести правительственный центр в Петровский парк, в связи с чем Кремль переставал быть "многообразным центром". Нарушалось единство композиционного и политического центра города, которые, по мнению А. Михайлова, должны всегда совпадать. Весь проект в целом был обвинен в излишне "музейном" характере из-за преувеличенного значения памятников прошлого. Статья А. Михайлова характерна для определенного периода, но с того времени прошло достаточно много лет, чтобы сложилась объективная оценка основы замысла А. Щусева. Если с точки зрения имеющегося сейчас градостроительного опыта проанализировать первый проект реконструкции центра Москвы, то окажется, что в нем не устарело главное - общая направленность всего замысла, отразившая тенденции советского градостроительства. Исторически сложившаяся планировка была сохранена авторами как основа будущего развития города не из особого почтения к старине, а тем более не от беспомощности перед пороками капиталистического города. Продиктовано это было тем, как справедливо говорилось в статье А. Щусева, что общее построение "плана Москвы можно признать одним из самых лучших; концентрические кольца бульваров и радиусы магистралей правильно разрешают самые последние достижения планировки городов, а потому перепланировка Москвы должна идти в полном согласии с основной схемой ее плана, которая должна будет последующим развитием не только не затемняться, а, напротив, еще ярче подчеркиваться"111.

Москва. Эскизный проект перепланировки города. Перспективный вид западной части Центрального района. 1920 г.
Архитектурная мастерская Отдела сооружений Моссовета под рук. А. Щусева. Арх. Б. Коршунов
Москва. Эскизный проект перепланировки города. Перспектива Каланчевской площади. 1923-1924 гг.
Особая ученая комиссия при Моссовете под рук. А. Щусева

Обвинение в "обособленности рабочих поселков на окраинах города", как и сохранение деления на центр и окраины, также было несправедливым. Проект генерального плана исходил из здравой мысли, что "как бы ни ломать старый центр, его нельзя превратить в современный город, и единственным правильным решением надо признать его разгрузку и поднятие жизнедеятельности периферии"112. План Москвы был рассчитан на 25-30 лет. Развитие транспорта обеспечивало в будущем удобную связь бывших окраин с центральными районами; благоустройство и озеленение лишало их убогости; многообразная сеть обслуживания изменяла быт отдаленных районов. Привычное деление на центр и периферию в едином планировочном замысле социалистического города исчезало. Довод о нарушении "многообразия центра" города из-за перенесения административного центра на новую территорию может показаться убедительным. Однако в этом вопросе опасна формально-догматическая точка зрения, предписывающая неразделенность политического, административного и культурно-исторического центра города. Время и развитие города должно подсказать наилучшую форму и место для создания центра или нескольких центров,- "системы центров", не нарушающую целостность города. Так и случилось в действительности. В Москве еще идут поиски пространственного построения города и его центра. В Ленинграде по плану 1935-1937 гг. создали новый административныи центр, отдаленный от основных частей города, что оказалось нежизненным.

Время отвергло в проекте "Новой Москвы" ряд серьезных, но частных решений, что объясняется не только состоянием градостроительной, но и других отраслей науки в начале 20-х годов. Однако многие предложения авторов первого советского генерального плана Москвы продолжают разрабатываться и на последующих стадиях реконструкции центральной части города. Прежде всего бережно сохраняется радиально-кольцевая планировка старого города. Кроме того, как это было задумано еще в 1918-1923 гг., Кремль стал музеем русской национальной культуры, посещаемым тысячами людей; манеж - центральным выставочным залом. Осуществлен снос старых зданий в Охотном ряду, на Манежной площади, по Моховой улице, намеченный в плане 1923 г. Как и в первом генеральном плане, районом высших учебных заведений и научных учреждений стали Воробьевы горы и бывший Хамовнический район. Создание спортивного центра на месте Лужников также было предусмотрено в 1918-1923 гг. Расположение Центрального парка культуры и отдыха соответствует намеченному авторами первого генерального плана "зеленому клину", где в 1923 г. была сооружена Сельскохозяйственная выставка.

В генеральном плане 1923 г. правильно решался ряд транспортных вопросов, что получило дальнейшее развитие при сооружении метрополитена и электрифицированных пригородных дорог в Москве.

В 1935 г. начато сооружение судоходного канала, связавшего Москву с Волгой. Это также явилось осуществлением части проекта первого генерального плана. К 1921 г. определился характер архитектуры Москворецких мостов, конкурс на проекты которых, проведенный в 1920-1921 гг., во многом предвосхитил последующие конструктивные решения.

Поучительно сравнение плана "Новой Москвы" 1918-1923 гг. с планом "Большой Москвы" 1921-1925 гг., составленным проф. С. Шестаковым. При предполагаемом равном количестве населения Москвы в 1950 г.113 территория Москвы, по замыслу С. Шестакова, превышала площадь города в проекте А. Щусева более чем в три раза114. Однако, справедливо раскритикованный за неоправданную гигантоманию, план Москвы С. Шестакова во" многом отразил основные тенденции советского градостроительства, хотя в нем и искажен ряд важнейших конкретных моментов. Для С. Шестакова, как и для А. Щусева, исходным был исторически сложившийся план города. Это подчеркивалось и при утверждении его на пленуме секции Моссовета 19 января 1925 г., когда план "Большой Москвы" был признан целесообразным. В решении пленума говорилось: "Утвердить выявленную схему планировки "Большой Москвы", исторически сложившуюся и гарантирующую городу самые благоприятные санитарные условия"115. В "пояснительной записке к проекту расширения территории города Москвы" 27 декабря 1924 г. С. Шестаков писал: "характер планировки "Большой Москвы" естественно выявляется из ее исторического развития кольцевыми наслоениями, радиально перерезаемыми магистральными путями...". Учитывая, что подобная система планировки присуща и пригородам Москвы, он включал их в городскую черту, в "систематический план города" с сохранением естественной кольцевой системы планировки. Центр города создавался по обычному городскому типу, а окраинные районы - по типу городов-садов. В пределы "Большой Москвы" включались ограждающие ее лесные массивы и другие зеленые насаждения.

Разрушения Москвы давали возможность упорядочить старый город. "Для целесообразного заселения и застройки Москвы территория ее разбивается на кольцевые зоны и секторы разного назначения". Всего в "Большой Москве" было запроектировано пять зон с резким различием в характере застройки: Центральная городская, Парково-промышленная, Садовая, Лесная оградительная и Железнодорожная. Как видно из этого общего описания, С. Шестаков стремился разработать проект Москвы, исходя из тех же основ, что и А. Щусев. Эту сильную сторону плана оценили при его утверждении в 1925 г. Однако реальная основа - исторически сложившаяся планировка города превращалась в формальную схему, и, как справедливо писал А. Михайлов, "бюрократический", "кабинетный" план механически, упрощенно предопределял зонирование города. Пример работы С. Шестакова над реконструкцией Москвы показал, что недостаточно взять за основу исторически сложившуюся, но застывшую и неподвижную схему старого города без ее творческого приспособления к будущему.

Планы Б. Сакулина, А. Щусева, С. Шестакова были проектами регулирования сложившегося города. Предлагая сохранить радиально-кольцевую систему, авторы не учитывали бурный рост центра города по мере укрепления и развития Советского государства. Хотя в проекте "Новой Москвы" А. Щусева возникает намек на создание взаимосвязанной системы центров Москвы, можно считать, что слабой стороной всех предложений было то, что центр города обрекался на существование в старых границах. Замкнутость схемы делала невозможным и рост промышленных районов, которые неминуемо "обстраивались" жильем. Однако и план Б. Сакулина и план С. Шестакова - это ранние предложения комплексного развития целого экономического района, системы промышленных городов, присоединенных к столице. Например, С. Шестаков проектировал два кольца городов-спутников вокруг Москвы, создаваемых путем развития существующих малых городов и поселков (первое кольцо отстоит от нее на 40-80 км, второе - на 90-120 км).

Многие конкретные предложения реконструкции городов, возникшие в первые годы революции, устарели, так как современное градостроительство далеко ушло вперед. Однако многое в перепланировке городов практика 20-х годов успешно разрешила. Это касается соотношения старого и нового в реконструируемых городах. Градостроительство тех лет четко поставило вопрос о сохранении исторически сложившейся планировочной структуры и определило место памятников культуры в городах будущего. Высказывания В. И. Ленина о необходимости бережного отношения к культурному наследию легли в основу программы эстетического воспитания народа. Пропаганда знаний в связи с охраной памятников архитектуры служила выполнением одного из заветов, начертанных на первых мемориальных досках: "Уважение к древности и есть несомненно один из признаков истинного просвещения". Организация Музея города в Петрограде, попытки создать такой же музей в Ярославле, архитектурный отдел Политехнического музея в Москве, лекции искусствоведов, художников и архитекторов по истории архитектуры - все это было направлено на пробуждение интереса народа к памятникам его истории. Охрана и реставрация выдающихся памятников архитектуры стали одной из постоянных забот Советской власти.

Именно во время революции, когда особенно остро проявляется ненависть народа к уходящему строю, важно было как можно скорее организовать охрану памятников культуры прошлого. "...Совершенно необходимо приложить все усилия, чтобы не упали основные столпы нашей культуры, ибо этого нам пролетариат не простит", - говорил В. И. Ленин116.

Уже в феврале 1918 г. в Зимнем Дворце состоялось совещание о созыве Государственного Совета по охране памятников старины, собравшее много представителей художественного и литературного мира. Выступавший на совещании А. Луначарский указал задачи Государственного Совета по охране старины, которые заключались "в охранении всего ценного, оставшегося от старой барской культуры, и ознакомлении пролетариата с этим, чтобы облегчить ему его творчество"117.

Известный декрет Совнаркома РСФСР "О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений", опубликованный в октябре 1918 г., закрепил уже начатые работы по охране памятников архитектуры, которые велись буквально с первых дней революции.

В самые тяжелые годы гражданской войны и восстановления народного хозяйства финансировались работы по учету и охране памятников архитектуры, отпускались средства на реставрацию, экспедиции, раскопки, оплачивались немногие штатные должности в отделах охраны при губернских, уездных и городских советах118.

Москва. Проект реконструкции района от Дворца труда до Каменного моста. 1923 г.
Научный совет "Новая Москва" под рук. А. Щусева
Москва. Конкурсный проект Крымского моста. 1920-1921 гг.
Профессор Н. Стрелецкий

В то время, когда буржуазная печать была полна лицемерных заявлений, приписывавших Советской власти якобы пренебрежительно-враждебное отношение к художественным сокровищам и даже их сознательное уничтожение, осенью 1917 г. работами на территории Кремля начала свою деятельность Комиссия по охране памятников искусства и старины при Московском Совете РК и СД119. Наиболее крупными работами в 1918-1925 гг. были реставрация Кремля, Китайгородской стены и Сухаревой башни в Москве. В Петрограде в это же время ведется обследование и небольшие реставрационные работы в пригородах, ремонт и реставрация набережных Невы, Петропавловской крепости, ремонт и частичная реставрация театральных зданий. Создается Музей города и Общество по изучению, популяризации и художественной охране Старого Петербурга и его окрестностей. В конце 1925 г. организуется общество "Старый Петербург - новый Ленинград"120.

В первые пять послереволюционных лет была начата организация охраны памятников и на периферии, где понимали, что "все, что остается ценным..., все, что представляет интерес для истории,- должно быть тщательно собрано с тем, чтобы будущие поколения смогли бы наглядно увидеть прошедшую эпоху..."121 В 1922-1925 гг. под руководством Наркомпроса РСФСР проводятся реставрационные работы в Средней Азии и Закавказье122.

Первые послереволюционные годы отличает не только большой размах работ по учету и охране архитектурных памятников. В эти же годы начали складываться основные методы советской научной реставрации. Единство их обеспечивалось руководством научных отделов Наркомпроса. Общим в этих работах было стремление воссоздать подлинный первоначальный облик памятника не только путем обследования его в натуре, но и на основе тщательного изучения всех материалов, относящихся к нему (архивные данные, произведения изобразительного искусства, литературные источники). "Прежде все заботы о Кремле,- говорилось в газете "Известия",- сводились к тому, чтобы придать ему внешне благообразно зализанный вид; советские реставраторы прежде всего стремятся сохранить историческую правду, связывая свои работы с историей и археологией"123. При осуществлении проектов реставрации характерны попытки использовать древние приемы строительной техники, восстановить утраченные рецепты приготовления строительных материалов. Особенно ценным было желание реставраторов избежать подделки и замены недостающих частей зданий. В таких случаях приемы консервации памятников сочетались с научной реставрацией тех частей, которые возможно было восстановить124.

Для того, чтобы идею сохранения памятников архитектуры сделать доходчивой, чтобы она вызывала отклик у широких слоев населения, велась научно-просветительная работа в самой различной аудитории. Для периода 1917-1925 гг. характерна широкая программа "распространения художественно-архитектурных знаний в народных массах". Формы пропаганды архитектурных знаний были разными: преподавание основ истории архитектуры в Единой трудовой школе, открытие архитектурно-реставрационных бесплатных курсов при Наркомпросе РСФСР, чтение публичных лекций в Московском и Петроградском архитектурных обществах, издание листовок-воззваний, плакатов, открыток, популярных брошюр по охране памятников, открытие архитектурных музеев в Петрограде, Москве, Казани, устройство небольших районных музеев в Москве и открытие уездных и сельских музеев местного края, в экспозиции которых включались темы по охране памятников архитектуры125. В эти же годы вновь выдвигается грандиозный проект "акрополизации Кремля" в Москве - превращение его в "городок музеев, федерацию музеев нового типа"126. К самой широкой аудитории была обращена брошюра И. Грабаря "Для чего надо охранять и собирать сокровища искусства и старины", вышедшая в 1919 г. А на улицах Москвы и Петрограда тысячи граждан нового государства ежедневно читали воззвания Наркомпроса в "защиту редких памятников старины", которые кончались словами: "Товарищи! Взываем к вашему благоразумию и вашему чувству долга: во имя Октябрьской Революции, храните ваше же народное достояние!"127

Когда в ноябре 1926 г. в Государственном историческом музее открылась Первая отчетная выставка Главнауки Наркомпроса РСФСР, стало ясно, что "несмотря на разруху, голод, полное крушение финансов в первые годы революции "варварская" большевистская страна не только не растратила материальные ценности, но и приумножила их, сосредоточив в своих культурных хранилищах"128.

Уже 5 ноября 1918 г. в Угорсельстрое ВСНХ в специальной комиссии обсуждался вопрос "о подготовительных работах по планировке городов в связи с охраной памятников" и "об организации управлений работами по реставрации архитектурных памятников, о финансировании курсов по реставрации, о составлении плана работ по реставрациям и порядке его выполнения в государственном масштабе на 1919 год и предстоящее пятилетие". В Угорсельстрое была разработана программа занятий вечерних курсов десятников по реставрации129.

В проектах реконструкции Москвы, Петрограда, Ярославля "эстетике городов", "художественности замыслов" авторы придавали первостепенное значение. В первые пять лет работы над планами реконструкции городов, когда почти не строились общественные здания, памятники архитектуры рассматривались как акценты в однообразной застройке. Они были почти единственным средством усиления выразительности отдельных улиц, площадей, целых ансамблей и даже больших городских районов. "Прекрасное старинное сооружение играет ту же роль в облике города, что и фигуры в картине великого мастера...", - писал через несколько лет И. Грабарь о месте памятников старой архитектуры в новом городском строительстве130. Возрождение былого, "докапиталистического", облика городов, устранение хаотической застройки многих предреволюционных десятилетий, новая жизнь старых памятников и ансамблей в будущем социалистическом городе - вот одна из частей программ реконструкции городов в 1918-1925 гг.

В 1923 г. в упоминавшихся докладах Н. Марковникова, сделанных им для секции градостроительства ГУКХ НКВД РСФСР, выражены основные принципы сохранения памятников прошлого в новых городах. В них говорилось: "Все те пункты города, которые отличаются естественной красотой, должны быть оберегаемы от застроек, нередко закрывающих собою красивые панорамы и виды на окрестности города. С этой целью возможно учреждение особой комиссии, которая могла бы установить по городу те пункты, где можно было бы применять особые условия застройки участков земли... Памятники древней архитектуры и даже их остатки составляют одну из существенных сторон красоты, помимо своей научной ценности, оживляя своим видом однообразие современной архитектуры, возбуждая интерес даже среди малокультурных слоев общества, они обыкновенно очень ценятся местными, любящими свой город, жителями... Они должны быть подробно зарегистрированы... и освобождены от примыкающих к ним построек с запрещением возведения новых, могущих затмить или испортить производимое ими впечатление. В этом случае самое лучшее положение памятника - это тогда, когда он открыт Со всех сторон и окружен хотя бы небольшой свободной площадкой с невысокими кустами и зеленью..."131

Москва. Схема генерального плана "Большая Москва". 1925 г.
Профессор С. Шестаков
Москва. Перспектива Замоскворечья и Хамовнического района с частью Кремля. 1924 г.
Особая ученая комиссия при Моссовете под рук. А. Щусева. Арх. А. Щусев, В. Кокорин

Как известно, такой прием включения памятников в новую застройку был предложен в проекте реконструкции Москвы 1918-1923 гг. Вокруг памятников были созданы охранные зоны, открытые площадки, специальное озеленение. Пример этого - проект реконструкции Охотного ряда, где в новом культурно-административном центре оставлен "сквер-заповедник" с выдающимися памятниками архитектуры конца XVII в. - палатами князя В. В. Голицына и боярина И. Б. Троекурова.

Сохранение памятников архитектуры в современном городе становилось одной из общекультурных проблем. И неудивительно поэтому, что решением его были заняты не только профессионалы-архитекторы, но и государственные деятели, советская общественность. В 1924 г. А. Щусев, признавая, что архитекторам-градостроителям приходится "считаться часто с хорошими концепциями частей городов", опасался, что "для новаторов такие места бывают мало приемлемы, так как они их обязывают, стесняют"132. В этой области необходима была гибкость, широкий подход к трудностям "градостроительных ситуаций". Недостаточно было найти правильные приемы композиции. Важно было определить, что именно из старого должно остаться в новом городе. Вопрос о художественной и исторической ценности того или иного памятника архитектуры приобретал первостепенное значение. Правильным "назначением к сносу" тех или иных сооружений прошлого определялись судьбы больших городских ансамблей, районов и, наконец, всего города в целом.

К сожалению, архитекторы, исходя из лучших побуждений - сохранить как можно больше памятников старины,- не всегда оценивали их с необходимой строгостью. Этим затруднялась защита действительно ценных памятников перед советскими городскими организациями, руководившими реконструкцией старых городов. Еще в августе 1918 г. Нарком страхования М. Елизаров, говоря о самых практических делах реконструкции Москвы, признавал, что необходимо то или иное сооружение прошлого "обследовать, изучить и если оно не представляет никакой ценности в смысле историческом, в смысле памятника старины, то должно быть сломано, чтобы очистить место для нового... типа построек"133.

Но специалистам-архитекторам и искусствоведам, принимавшим участие в реконструкции городов, иногда недоставало строгого критерия. Такой упрек можно сделать авторам проекта перепланировки Советской площади, одного из немногих осуществленных проектов реконструкции Москвы с включением памятников архитектуры прошлого. Колоннада и фронтон здания гауптвахты были оставлены в 1923 г., по проекту И. Голосова и А. Щусева, не столько по признаку выдающейся художественной ценности, а скорее потому, что "к ним привык московский глаз"134. Фрагмент разобранного здания XIX в. был оставлен в ансамбле центральной административной площади будущей Москвы, как "самодовлеющая архитектурная композиция", как "доминирующая... деталь"135. Спустя пять лет определился действительный центр композиции площади - Обелиск Советской Конституции. Пропилеи детского сквера на Советской площади противоречили застройке площади по проекту тех же авторов, в котором на месте здания ИМЭЛ был задуман драматический театр. В будущем пропилеи также плохо сочетались со зданием ИМЭЛ, начатым строительством в 1925 г. Обелиск создал сильный пластический акцент на небольшой замкнутой площади. Пропилеи были плохим фоном для обелиска и вносили лишний объемный элемент в застройку площади. Ансамбль ее был построен на контрасте скульптурно-архитектурной композиции обелиска и бело-желтого фона специально оштукатуренных в 1919 г. зданий, обрамляющих площадь. Моссовет был выделен красным цветом фасадов и тем самым становился главным звеном в "фоновой" обстройке площади. Оставленный фрагмент гауптвахты на противоположной стороне площади не должен был, да и не мог усиливать значение здания Моссовета в ансамбле. Снос пропилеи в конце 20-х годов был оправдан, ибо сохранилась цельность ансамбля Советской площади. Было найдено правильное соотношение новых и старых элементов - ведущим стал обелиск; выдающийся памятник архитектуры - здание Моссовета, новое общественное здание - ИМЭЛ и нейтральная фоновая застройка двух других сторон по Космодемьянов-скому и Столешникову переулку составили стороны замкнутой площади.

Общие вопросы сохранения тех или иных памятников в будущем городе нередко служили поводом для острой полемики в печати. Из полемики 1925 г. видно все значение этого, казалось бы, частного вопроса об охране памятников культуры. Без решения его невозможно было практически осуществить планы реконструкции старых городов, ибо определялось отношение к архитектурному облику старого центра.

В конце 1925 г.136 в газете "Известия" выступили по конкретному вопросу о сохранении памятников старины в центре Москвы заведующий Московским Управлением недвижимых имуществ Н. Попов (Сибиряк) и автор проекта "Новой Москвы" арх. А. Щусев. Предмет спора как будто излишне конкретен - сохранение двух старинных построек в районе Мясницкой улицы. Однако в этих статьях сконцентрированы острые вопросы не только градостроительства. Н. Попов считал, что отдельные памятники искусства "не делают физиономии улицы, а тем более большого современного города...", тогда как А. Щусев в своей докладной записке Моссовету писал: "Москва - один из красивейших мировых центров - обязана этим преимущественно своей старине. Отнимите у Москвы старину и она сделается одним из безобразных русских городов".

Мысль Н. Попова заключалась в убеждении - "Москва - не музей старины, не город туристов, не Венеция и не Помпея. Москва - не кладбище былой цивилизации, а колыбель нарастающей новой, пролетарской культуры... Наша архитектура - это стиль труда, свободы и знаний, а не роскоши, угнетения, суеверий...". Отвечая на конкретные предложения А. Щусева по перепланировке Мясницкой, он горячо отстаивал свою точку зрения, находя, что "Мясницкой нужны многоэтажные дома из железа и зеркальных стекол: побольше стекла, поменьше камня. Мясницкой нужны витрины, заставленные машинами и запитые светом". И далее в пылу полемики: "На Мясницкой лишняя не только церковь Евпла, но и Флора и Лавра и Меншикова башня". Если обратиться к другим высказываниям Н. Попова, то видно, что он признавал желательность "вкрапления старых сооружений в новую застройку", "в строй большой улицы", где они "безусловно радуют глаз". С другой стороны, А. Щусев соглашался с Н. Поповым: "Конечно, Москва не будет музеем старины... Контрасты лучших образчиков старины и новой культуры особенно ценны в древнейших центрах человечества... Сочетания лучших образчиков седой старины с новейшими достижениями архитектуры, умело завязанные в объемные и плановые группировки, поставят Москву на то место, которое она заслуживает по праву". П. Попову не всегда легко было примириться с необходимостью охранять памятники культового зодчества, которые для него иногда продолжали оставаться символами "угнетения и суеверия". Этим объясняется и его отношение к Меншиковой башне, выдающемуся произведению архитектуры, несправедливо приравненному им к рядовым постройкам прошлого, снос которых при острой необходимости был возможен. Но в этой недифференцированности отношения к памятникам зодчества, как это ни парадоксально, были отчасти повинны и архитекторы. Одинаково горячо защищая церкви Евпла, Флора и Лавра и Меншикову башню, они тем самым фактически не смогли защитить ни одно из трех сооружений и подвергали опасности разрушения выдающийся памятник.

Москва. Перспективный вид Советской площади и драматического театра. 1923 г.
Научный совет "Новая Москва" под рук. А. Щусева. Арх. А. Щусев, И. Голосов
Москва. Конкурсный проект Большого Каменного моста. Перспектива. 1920-1921 гг.
Арх. И. Жолтовский

Стремление сохранить исторический облик центра реконструированного города приводило иногда к мысли о возможной, и даже необходимой, откровенной стилизации некоторых крупных новых зданий, даже инженерных сооружений для воссоздания утраченного вида отдельных ансамблей. Характерной в этом смысле была организация "конкурса на проект нового моста через Москву-реку на месте Большого Каменного моста", проведенного по программе реконструкции Москвы в 1920-1921 гг.

При подготовке конкурса жюри ознакомилось с докладом А. Васнецова о мостах старой Москвы, "в живых красках представившим... бытовую картину древней Москвы, и, в частности, подробно описавшим старый Всехсвятский мост, существовавший на месте нынешнего Большого Каменного". А. Васнецов надеялся, что некоторые участники конкурса "поставят своей задачей реставрировать... старые формы с сохранением шестиворотной башни и арки"137. Проект реставрации моста не представил никто из конкурентов. Однако все они стремились "дать сооружение монументальное, мост-памятник, достойный стоять по соседству с Кремлем и Пашковским домом"138"

Во всех восьми представленных проектах "художественная обработка" моста сводилась к суровым каменным формам "типа средневековых сооружений" (инж. С. Белзецкий, Г. Передерий), "в стиле кремлевских стен" (инж. И. Александров). Иногда это - "портал-ворота со стороны Кремля в ломбардско-венецианском стиле" (два проекта инж. Г. Кривошеина и арх. Г. Косякова), или сооружение в "строго классическом стиле с богатыми украшениями, лестницами и лоджиями" (арх. И. Жолтовский, инж. П. Щусев), или - "суровая обработка с башней в виде спирали в конце моста" (арх. А. Щусев, инж. Г. Передерни) ; "обработка с перилами-аркадами типа старого Всехсвятского моста" (инж. Г. Передерни, арх. А. Щусев).

Оценивая проекты с точки зрения архитектурной преемственности и согласованности облика моста "с такими памятниками, какими являются Московский Кремль и старый каменный мост конца XVII в., исчезнувший в XIX веке", жюри не рекомендовало к осуществлению ни один из рассмотренных проектов. Материалы конкурса дали возможность только сформулировать требования к будущим проектам Б. Каменного моста, признав, что он будет "каменным, гранитным, арочным, безшарнирным".Это отнюдь не означало отказ от стилизации "архитектурной обработки" моста, так как и создатели генерального плана Москвы, и художественная интеллигенция, активно участвовавшая в осуществлении его, были убеждены в необходимости восстановить исторический облик некоторых сооружений и ансамблей. Стремление стилизовать архитектуру Большого Каменного моста диктовалось еще и тем, что в те годы даже выдающиеся деятели культуры возлагали "особенно мало надежды на замену старого равнозначащим новым при проектировании мостов", считая, что "художественный перевес нового над старым здесь особенно проблематичен"139.

Перечень источников:

  1. 105. ЦГАОР СССР, ф. 2263, оп. 10, д. 159, лл. 189-192. Вернуться в текст
  2. 106. ЦГАОР СССР, ф. 2263, оп. 10, д. 159, лл. 189-192. Вернуться в текст
  3. 107. ЦГАОР СССР, ф. 2263, оп. 10, д. 159, лл. 189-192. Вернуться в текст
  4. 108. В названии проекта "Инфлюэнтограмма Москвы" специально оговорено "не по Гоуарду". Вернуться в текст
  5. 109. "Известия", № 238, 17 октября 1925 г. Вернуться в текст
  6. 110. "Красная новь", 1935, № 9, стр. 150. Вернуться в текст
  7. 111. Строительная промышленность", 1925, № 3, стр. 193-200. Вернуться в текст
  8. 112. "Строительная промышленность", 1928, № 5, стр. 377-380. Однако А. Щусев сохранял радиальнокольцевую схему планировки не только в пределах кольца "А" и "Б", но и повторял ее в застройке окраин. Вернуться в текст
  9. 113. В плане "Новой Москвы" - 5 000 000 человек, в плане "Большой Москвы" - 4 750 000 человек. Вернуться в текст
  10. 114. Площадь "Новой Москвы" - 60 000 десятин, "Большой Москвы"- 196 400 десятин. Вернуться в текст
  11. 115. МОГАОРСС, ф. 66, оп. 19, л. 215, св. 51, л. 248. Вернуться в текст
  12. 116. А. Луначарский. Ленин и искусство. - В сб. "Ленин о культуре и искусстве". М., 1956, стр. 528. Вернуться в текст
  13. 117. "Правда", № 31, 20 февраля 1918 г. Вернуться в текст
  14. 118. С помощью общественных организаций Наркомпрос в труднейших условиях 1918-1922 гг. провел обследование 570 усадеб, монастырей, церквей. Опыт работы учреждений Наркомпроса, занимавшихся охраной памятников архитектуры, за пятилетие предполагалось обсудить на Всероссийской конференции в июле 1922 г. Вернуться в текст
  15. 119. Летом 1918 г. комиссия ограничила свои функции только пределами Москвы. Ведение дел, касающихся всей Российской федерации, было передано Наркомпросу. 10 июня 1918 г. в Отделе по делам музеев и охраны памятников искусства и старины НКП была организована Всероссийская реставрационная комиссия, позже переименованная во Всероссийскую комиссию по раскрытию памятников искусства, которая в 1924 г. была преобразована в Центральные Гос. реставрационные мастерские с научно-исследовательскими и технически-производственными функциями. В 1918-1925 гг. было организовано 15 научно-художественных, экспедиций. Вернуться в текст
  16. 120. М. Рославлев. "Старый Петербург - новый Ленинград". Л., 1925. Вернуться в текст
  17. 121. "Тверская правда", № 194, 5 сентября 1920 г. Вернуться в текст
  18. 122. Наиболее значительной была деятельность Средне-азиатского комитета по делам музеев и охраны памятников старины, искусства и природы (Средазкомстарис). С 1921 г. этот комитет работал под руководством специальной комиссии при музейном отделе Наркомпроса. Вернуться в текст
  19. 123. "Известия", № 279, 9 декабря 1922 г. Вернуться в текст
  20. 124. В 1918-1925 гг. в работах по реставрации памятников архитектуры и монументального искусства участвовали десятки искусствоведов, архитекторов, гражданских инженеров. Среди них: А. Анисимов, Б. Адлер, Н. Бакланов, П. Барановский, В. Бартольд, Н. Виноградов, П. Вейнер, В. Вяткин, В. Георгиевский, И. Грабарь, Б. Денике, С. Дудин. П. Дульский, Б. Дунаев, В. Згура, Б. Засыпкин, 3. Иванов, Н. Иезуитов, Л. Ильин, Н. Колли, В. Красильников, В. Курбатов, Н. Лахтин, Н. Левинсон, А. Лолейт, Д. Марков, И, Машков, В. Михайлов, А. Некрасов, Ю. Олсуфьев, П. Покрышкин, А. Поляков, Н. Протасов, Н. Репников, К. Романов, А. Рухлядев, И. Рыльский, А. Свирин, А. Семенов, А. Стрелков, Д. Сухов, Н. Сычев, Г. Чириков, А. Щусев и многие другие; мастера - реставраторы: А. Алексеев, И. Баранов, В. Горохов, В. Изразцов, Д. Модоров, В. Тюлин, П. Юкин. Вернуться в текст
  21. 125. С конца 1922 г. популяризацией памятников архитектуры Подмосковья успешно занималось Общество изучения русской усадьбы, возникшее в стенах Московского государственного университета. Вернуться в текст
  22. 126. Такой проект был составлен И. Грабарем, А. Ланговым, И. Кузнецовым, Е. Вишневским еще в июне 1917 г. (Известия", № 286, 28 декабря 1918 г.). Вернуться в текст
  23. 127. "Правда", № 46, 27 февраля 1920 г. Вернуться в текст
  24. 128. "Наука и искусство", 1926, № 1, стр. 37. Вернуться в текст
  25. 129. ЦГАОР СССР, ф. 2261, оп. 1, д. 7. Вернуться в текст
  26. 130. "Строительная промышленность", 1928, № 5, стр. 377-380. Вернуться в текст
  27. 131. ЦГАОР СССР, ф. 4041, оп. 9, д. 6, лл. 190-192. Вернуться в текст
  28. 132. "Строительная промышленность", 1924, № 12, стр. 277.
    Важны также мысли М. Гинзбурга по этому поводу: "Самая идея подчинения новых частей города не организму его, лежащему вне всяких формальных особенностей стиля, а стилю старых, уже существующих, даже самых совершенных по форме частей, идея чрезвычайно прочно привившаяся в умах лучших наших зодчих прошлого десятилетия и заставляющая их нередко подчинять целые кварталы и части города формальным особенностям какой-нибудь группы предшествующих по стилю памятников, - есть прекрасный показатель творческого бессилия современности, ибо в лучшие времена зодчие силой и остротой своего современного гения подчиняли себе уже созданные ранее стилевые формы, тем не менее правильно предугадывая органическое развитие города в целом" ("Стиль и эпоха", М., 1924, стр. 27). Вернуться в текст
  29. 133. "Правда", № 182, 20 августа 1918 г. Вернуться в текст
  30. 134. "Строительная промышленность", 1923, № 4, стр. 177. Вернуться в текст
  31. 135. "Строительная промышленность", 1923, № 4, стр. 177. Вернуться в текст
  32. 136. "Известия", № 267, 22 ноября 1925 г.; "Известия", № 270, 26 ноября 1925 г. Вернуться в текст
  33. 137. "Строительная промышленность", 1924, № 3, стр. 181-185. Вернуться в текст
  34. 138. "Строительная промышленность, 1924, № 3, стр. 181-188. Вернуться в текст
  35. 139. И. Грабарь. Памятники старой архитектуры и новое строительство. - "Строительная промышленность", 1928, № 5, стр. 377-380. Вернуться в текст

К началу страницы
Содержание    Новые принципы расселения...  Петроград